Глаза в зеркале горят зеленым огнем.

Спускаюсь в обозначенное время по помпезной мраморной лестнице.

Зал гудит.

В моменте, когда я оказываюсь в пролете, выводящем в зал, музыка, кажется, стихает.

Потому что все смотрят на меня.

Мужчины — с открытыми ртами. Женщины — с плохо скрываемой завистью. Официанты замирают с подносами. Охрана провожает взглядами.

Я знаю, как я выгляжу.

Платье облегает фигуру, как вторая кожа. Разрез открывает ногу почти до самого бедра при каждом шаге. Спина голая — полностью, до самого копчика. Волосы струятся по плечам белым водопадом.

Я иду медленно. С достоинством королевы. Королевы, которая поднимается на эшафот. Даже если завтра казнь, мне нравится чувствовать себя такой сейчас… настоящей… Словно бы я как царевна-лягушка, скинула с себя шкуру, которую мать заставила натянуть пять лет назад, и снова предстать в истинном обличии…

С легкой полуулыбкой на губах.

С уверенностью, потому что за спиной сильный мужчина.

Сейчас он не за спиной. Сейчас он напротив…

Я ищу его глазами.

Он стоит у центрального стола. Рядом с ним женщина — темноволосая, красивая, в синем платье. Тамара. Его жена.

Она смотрит на меня с ледяным спокойствием. Пока не понимает, кто я…

А он...

Он сначала просто прохожится по залу глазами, а потом замирает и… Воздух вокруг накаляется.

Я подхожу. Останавливаюсь в метре. Встречаю его взгляд в открытую...

— Подарок прибыл, — говорю тихо, чтобы слышал только он. — С днем рождения, Рустам Юсупович.

Ярость, злость… сиюминутные. Они тут же сменяются контролем эмоций…

Усмешка. Та самая, которой он награждал меня всегда.

Его глаза скользят по мне. Медленно. Сверху донизу. Задерживаются на открытой спине, на разрезе, на губах.

— Знакомься, Алина, это моя жена Тамара, — девушка грациозно протягивает мне руку и улыбается.

— Добро пожаловать, Алина, — говорит так спокойно, даже с каким-то хитрым и ехидным подтекстом, что я вмиг отказываюсь что-то понимать…

Эта семья явно хранит какие-то мрачные тайны. А может реально, когда денег слишком много, все границы морали стираются и ей так наплевать…

Но как? Мне бы не было наплевать на любовницу мужа… Такого мужа..

Я устраивала оры и взрывы Рустаму, даже если он просто глазами мимолетно по красивой женщине проходил.

— Дождись ночи, Алина, — говорит он тихо, наклоняясь, и в голосе — предупреждение. — Я сотру эту усмешку с твоих пухлых губ. Они будут другим заняты.

— Обещаешь? — шепчу в ответ и прохожу мимо, к своему месту за столом.

Чувствую его взгляд спиной. Чувствую, как он прожигает дыру во мне. Так же, как пять лет назад у себя в машине у подъезда.

Только теперь я не трясусь.

Теперь я играю.

Торжественная часть тянется бесконечно.

Тосты. Поздравления. Подарки. Тамара сидит рядом с ним, кладет руку на его плечо, улыбается гостям. Красивая пара. Идеальная…

Краем уха слышу, что они только поженились. Что она дочь влиятельного кавказского клана и была замужем. Интересное стечение обстоятельств… Вообще, она интересная. Как рядом с такой женщиной можно думать о другой? А он ведь думает? Короткие взгляды, которые ловит только тот, кто знает, куда смотреть. Жена ничего не замечает. Или делает вид.

Шампанское играет в крови. Тепло разливается по телу.

Во мне просыпается то, что я так долго душила. Дерзость. Смелость. Огонь…

Объявляют танцы.

Пары выходят в центр зала. Открывают танец Рустам и Тамара. Они танцуют красиво, правильно, как и положено образцовой паре.

Я смотрю и чувствую, как внутри закипает.

Он танцует с ней. С той, кто появилась потом. С той, кто носит его фамилию. С той, кто спит с ним в одной постели каждую ночь. Она его жена. Она заняла место, которое изначально предназначалось мне…

А я сижу здесь, как трофей, как обертка, как излишек. Прихоть…

Глаза бегают по залу. Сколько красивых женщин… Дорогих и шикарных…

«Там будет не только его жена, но и другие его женщины… Про гарем Рустама Юсуповича знают все…»

Кто из них его содержанки? С кем он спит?

Нелепая ревность разносится по венам с кровью. Обжигает…

Нет. Не будет так…

Я ставлю бокал. Встаю.

Выхожу в центр зала. Не к ним — просто в центр. Там, где свет падает ярче всего. Там, где видно всем.

Музыка играет медленная. Чувственная. С латинскими нотами.

Я закрываю глаза на секунду. Вспоминаю, как мы танцевали с ним когда-то. Как он прижимал меня к себе. Как его руки скользили по моему телу…

И начинаю двигаться.

Я не умею танцевать правильно. Я умею танцевать так, как чувствую. Как дышу. Как живу. Он всегда говорил, что у меня шикарное чувство ритма. Мы любили зависать в ночных клубах. Он вечно прятал меня в вип-зонах, чтобы на меня меньше смотрели, а я вечно сбегала на танцпол и он ревновал… В Москве совсем не было желания танцевать… У меня вообще не было желания веселиться…

Мои бедра описывают круги. Волосы летят по воздуху. Руки скользят по собственному телу — по шее, по груди, по талии, по бедрам. Платье разлетается, открывая ногу. Спина горит под взглядами.

Я танцую для него.

Только для него.

Зал замирает.

Тамара словно бы это все считывает, что-то говорит Рустаму, не агрессивно и не с негативом. Спокойно и тактично удаляется на свое место… Он следует за ней. Но не для того, чтобы выпустить меня из внимания. Наоборот…

Он смотрит.

В его глазах — дикая смесь. Желание. Ярость. Голод. Воспоминания…

Я провожу рукой по волосам, запрокидываю голову. Двигаю бедрами в такт музыке, медленно, чувственно, обещающе…

Я та, которая была.

Я та, которую он не забыл.

Музыка затихает.

Я замираю в центре зала, тяжело дыша. На мне взгляды всех. Но мне плевать.

Я смотрю только на него.

И улыбаюсь.

Той самой усмешкой, которую он обещал стереть.

— С днем рождения, — говорю одними губами.

В его глазах вспыхивает ад…

Музыка стихла, но ее отголоски все еще пульсируют в висках. Или это кровь? Я стою в центре зала, ловя на себе десятки взглядов, и чувствую, как адреналин медленно сходит, оставляя после себя дрожь. Тонкую, предательскую дрожь, которая начинается где-то в коленях и поднимается выше.

Он смотрит. Не отрываясь. В глазах — тот самый огонь, который я помню так хорошо. Который снился мне все эти пять лет. Который заставлял просыпаться по ночам с его именем на губах.

Тамара что-то говорит ему, трогает за рукав, тут же смотрит в мою сторону.

Я опускаю глаза первой. Не потому что слабее. Просто мой бой не с ней. Между нами с Рустамом все намного сложнее, чем просто тривиальный любовный треугольник… Сейяас я это ощущаю вдвойне… Мы кармические любовники. Это сложнее и важнее, чем просто обычная связь. Жаль, что поняла я это слишком поздно…

Прохожу мимо них к своему месту, беру бокал с шампанским, делаю глоток. Жидкость обжигает горло, пузырьки щекочут небо. Нужно успокоиться. Нужно собраться. Руки дрожат, и я сжимаю бокал сильнее, чтобы скрыть эту дрожь.

Он подходит через минуту. Один. Я чувствую его приближение спиной, кожей, каждым нервом.

— Ты играешь с огнем, Алина, — тихо говорит он, наклоняясь к моему уху так, что со стороны кажется — просто говорит комплимент. Губы почти касаются мочки, и по позвоночнику бежит электрический разряд.

— Я всегда играла с огнем, Рустам. Ты забыл?

Он усмехается. Близко. Я чувствую запах его парфюма, смешанный с дорогим коньяком. Чувствую тепло его тела. Чувствую, как внутри все сжимается в тугой узел.

— Иди в номер, киска. Я скоро приду…

Это не вопрос. Не предложение. Приказ. Таким тоном отдают команды солдатам. Или рабыням.

Я поднимаю на него глаза. Встречаю взгляд. Держу секунду, две, три… Показываю, что не сломана. Что та, прежняя, жива…