Уже было понятно, что от таких, как Юсупов, не уходят.
Но он на удивление не стал держать и останавливать…
Только одно он бросил. То, что разбило мое сердце… То, что стало моим проклятием…
«Ты просто дешевка, Алина… Созданная, чтобы стать вещью. Подарком… Кукла хренова…»
Пять лет меня не было в городе.
И вот, я опять здесь. Теперь Рустам повелитель всего, что здесь происходит… Именно потому я сразу поняла, что вопрос с подставой моего брата нужно решать через него…
Глава 2
Встает сзади. Чувствую его взгляд на своих ягодицах. Он обходит меня по кругу. Потом оказывается спереди. Этот взгляд тактильный. На моих губах, шее груди и…
— Что, мужика нет? — усмехается он, когда задерживает глаза на пушке у меня между ног.
Я автоматически сжимаюсь, смущаюсь и прикрываюсь руками.
— Убери руки, — продолжает рассматривать.
Сглатываю и поднимаю на него глаза.
Нельзя, нельзя сейчас превращаться в безвольное желе. Какой бы ни была моя ситуация сейчас, это переговоры, торг… И это тело — явно единственное, что может его заинтересовать…
Все мои скопленные сбережения Рустама не интересуют. Он явно дал понять…
— Думаешь, всем нужны гладкие? — пытаюсь усмехнуться, но не выходит. Слова, как кирпичи…
Зато он усмехается.
Криво и порочно.
Трогает мои волосы на голове, перебирает пряди.
— Свои? — спрашивает. У меня всегда были длинные пшеничные волосы. И он обожал их трогать…
— Я ничего не делала себе с тех пор, как…
Слова снова застряют в горле.
С тех пор, как мы расстались.
Не могу это произнести.
Кажется, что скажу- и слова разлетятся бомбой. Все уничтожат… Меня уничтожат…
У меня белоснежная копна волос до пояса. Густые, красивые, и очень здоровые. Потому что в обычной жизни я их никогда не распускаю.
Рустам продолжает их перебирать.
А потом проводит чуть ощутимо по шее и наклоняется к моему уху, заправляя прядь.
— У тебя слишком красивая киска, чтобы ее прятать… Всегда тебе это говорил, Алина…
Густой порок его голоса заставляет меня покачнуться и потерять равновесие.
И если бы не его цепкие пальцы на моем запястье, я бы сейчас упала.
— Рустам… — голос подавленный, слабый, даже ничтожный… — мне нужна твоя помощь и… мне больше нечего тебе предложить…
Он снова усмехается.
Опускает глаза на грудь.
Резко тем самым поднимает в голове острые воспоминания…
Он был одержим моей грудью.
Мог часами ласкать мои соски. Пожирать, иметь, присваивать…
Рустам никогда не был хорошим мальчиком.
Грех был прописан на его судьбе.
Именно потому он так и пленил наивных глупых девочек, как я…
Они летели на него, как мотыльки на огонь.
Господи, какие про него легенды слагали… Поговаривали, что они сами пачками к нему в машину прыгали… Скольких он перепортил… И я была таким же мотыльком… И кто знал, что он выберет меня…
Рустам отходит от меня и отворачивается, отвлекаясь на экран телефона. Что-то пишет, улыбается… Словно бы забывает обо мне. Я так и стою неприкаянной. Совершенно голая…
— Единственное, что меня может заинтересовать из того, что ты можешь мне предложить, Диана, это секс, — говорит, и я вздрагиваю, — Жесткий. Без ограничений. Как я захочу. Как я люблю. Твое полное подчинение. Ты будешь моей игрушкой… Вещью… У меня скоро юбилей. Так вот, считай, я сделаю себе подарок… Строптивую бывшую, которую обломаю и укажу ей на ее истинное место… Вот мои условия. Если они тебя устраивают, то я вписываюсь в историю с твоим щеночком и людьми Гарипова…
Горло сводит судорогой.
Мне страшно от исходящей от него категоричности.
Это больше не тот мужчина, который был готов прощать мне мои слабости и потакать капризам.
Чистый расчет.
Чистый порок.
— Я согласна, — говорю и прокашливаюсь, пытаясь убрать ощущение схваченного тисками горла.
Поднимаю на него глаза, чтобы ухватить, как вздрагивают его полные губы в чуть заметной порочной усмешке, а глаза вспыхивают недобрым блеском, чернея еще больше.
— Прекрасно, — говорит сипло- и тоже кашляет, — подходит к дивану и берет с него свое пальто, кидает мне, — надень это. Старое тряпье тебе больше не понадобится. Сейчас тебе отвезут на осмотр. После оденешься в то, что привезут. Тебя поселят на квартире. Удобной мне для приездов.
Я нервно сглатываю, чувствуя, как щеки краснеют. Я выйду в его пальто… Что подумают его люди? Господи, о чем я вообще? Что они уже думают обо мне…
— Осмотр?
Рустам хмыкает.
— Подарок должен приносить удовольствие… Я не пользуюсь резинками, Алина. Ты знаешь. Ощущения не те… А смысл нашего с тобой бартера с тобой только в одном- в ощущениях…
Киваю и печально усмехаюсь…
— Ощущения… Что же еще?
Напяливаю на себя пальто, в котором тут же утопаю. Меня вмиг обволакивает его запах, от чего голова начинает кружиться еще сильнее.
А он смотрит и его кадык дергается.
Преодолевает расстояние между нами в два шага и заставляет поднять на него лицо захватом на подбородке.
— Ощущения, Лина… Хочу, чтобы ты в полной мере ощутила, что потеряла, когда вероломно сбежала от меня…
Глава 3
Ростов — не просто город. Это состояние души. Это южная кровь, которая кипит даже в сорокоградусную жару. Это говор, который режет слух москвичам, но для местных звучит музыкой... Это запах жареных семечек у каждого ларька, шашлычный дым из каждого двора и тяжелый взгляд местных авторитетов, которые до сих пор решают вопросы по понятиям, даже если вопросы эти теперь в рамках закона.
Здесь никогда не бывает тихо.
По набережной гуляют девушки в коротких юбках — и парни на дорогих машинах, которые притормаживают, оценивая, выбирая. У ресторанов стоят черные джипы с тонированными стеклами, и по тому, как открывается дверца, по тому, кто выходит и как здоровается, можно прочитать всю иерархию города. Кто наверху, кто внизу, кто вчера был, а кого уже нет…
Ростов все еще хорошо помнит лихие девяностые. Здесь они не заканчивались официально — просто трансформировались. Бандиты стали бизнесменами, бизнесмены стали депутатами, а депутаты — теми, кто держит ниточки. Но суть осталась: город живет по своим законам. Здесь уважают силу, здесь ценят слово, здесь не прощают предательства…
И над всем этим — над Нахичеванью с ее армянскими особняками в золотых вензелях, над центром с купеческими домами, над спальными районами- человейниками — теперь стоит фигура Рустама Юсупова… Абсолютный король… Босота из бедного двора на окраине. Простой хулиган, отправленный в армию на перевоспитание. Бандит- шпана… Солидный и влиятельный бизнесмен-меценат…
Его имя произносят по-разному.
В кабинетах власти — с уважением и осторожностью, прикидывая, как бы не пересечь интересы. На рынках — с надеждой, потому что его люди навели порядок там, где раньше правил беспредел. В криминальных кругах — с ненавистью, страхом и уважением, потому что он перекроил всю систему, выкинул тех, кто не хотел меняться, и поставил на колени тех, кто пытался сопротивляться.
Он больше не бандит. Он — система.
Его бизнес тянется от Ростова до северной столицы и дальше, в его родную республику, где его уважают как своего, как того, кто не забыл корни, хотя все детство Рустама и прошло на улицах Ростова. Торговые сети, рестораны, недвижимость, логистика — все чисто, все легально, все под прикрытием депутатского мандата федерального уровня.
Но город знает…
Город помнит, как все начиналось. Как мальчишка из простой семьи беженцев с Кавказа пробивал себе дорогу локтями, зубами, кровью. Как выживал, когда хотели сожрать. Как поднимался, когда падал. И как в итоге стал тем, кем стал — единоличным хозяином этого южного Вавилона.
Здесь, в Ростове, у него все схвачено.
Здесь его люди на каждом углу: в полиции, в администрации, в прокуратуре, в бизнесе... Здесь он может решить любой вопрос одним звонком. Здесь его боятся и уважают одновременно.
