— Малышка моя, откуда у тебя эти вещи? Платье, рюкзак. Эти вещи явно нам не по карману. Откуда они у тебя?

В моей голове крутится тысяча вариантов. И чем больше я думаю, тем хуже мне становится.

— Один парень из класса купил. Я вчера… неудачно упала. У моего голубого платья рукава оторвались. И я телефон разбила. А он… не знаю зачем, но решил мне купить.

— Солнышко, он ухаживает за тобой? — пальцами провожу по красной щеке Ульяны.

— Я не знаю. Не знаю, мамочка. Он так смотрит на меня…

Вспыхивает и закусывает нижнюю губу. А я понимаю, что этот загадочный мальчик нравится моей дочери.

— Девочка моя, ты же у меня такая красавица. Конечно, он будет смотреть. Платье безумно красивое, доченька. Надеюсь, мальчик он хороший.

У меня будто гора с плеч сваливается. Моя дочь влюбилась. Теперь я думаю лишь о том, как бы узнать имя этого мальчика. И убедиться, что он не причинит боли Ульяне.

— Пойдём ужинать, девочка моя.

Ставлю на стол перед дочерью тарелку с пловом. Уля подгибает под себя ноги и вилкой долго ковыряется в еде. У неё такое выражением лица, будто она сейчас расплачется. Я присаживаюсь напротив, накрываю руку дочери и тихо говорю:

Ульяша, кушай. От этого количества ты не поправишься. Твой организм истощён, маленькая.

— Мамуль, всё ведь хорошо, — хмурит брови и смотрит так решительно, будто собирается меня в этому убеждать.

— Не хорошо, Ульяна. Я слишком сильно была занята работой, — и Лёшей, — не видела тебя неделями, поэтому не заметила проблемы. Я видела, что ты похудела, но, Ульяша. У тебя рёбра торчат, ногти ломаются и волосы выпадают. Потом проблемы начнутся с почками, печенью, желудком и поджелудочной железой. Весь организм будет страдать. И то, что ты сейчас думаешь, что закончишь через некоторое время, будет аукаться тебе всю оставшуюся жизнь.

Я стараюсь подбирать слова, чтобы Ульяна услышала меня. Чтобы поняла всю суть проблемы.

— Я просто боюсь, мам! Боюсь, что снова вернусь к тому весу! Мне кажется, что любой съеденный кусок откладывается в моих боках. Что я заплываю жиром.

Голос дочери дрожит и срывается. И я понимаю, что где-то ходит человек, которые говорил ей гадкие слова, из-за которых она так сильно страдает.

— Нет, маленькая моя. Тебе нужно понять, что нельзя себя ограничивать. Любая диета заканчивается срывом. Прекрати взвешивать еду. Прекрати считать калории. Хочешь есть — ешь, пока не насытишься. Не хочешь доедать — не доедай.

Кивает и отворачивается к окну. Замечает цветок в вазе, который привёз Лёша, и с интересом спрашивает:

— Ой, какая красота! Это кто тебе подарил?

А меня жаром опаляет, а следом холодом. Боже. Как мне сказать дочери, что в моей жизни появился мужчина? Что я потеряла сына?

Как Уля на это отреагирует? Как воспримет эту новость? Торопливо поднимаюсь из-за стола и начинаю мыть посуду.

— Один мой пациент, — почти не лгу. Когда-то он был моим личный пациентом.

— Мужчина? — уточняет с улыбкой в голосе.

— Да, — кратко отвечаю я. — Ты решила, что наденешь завтра? — торопливо перевожу тему разговора, потому что вопросы о Лёше вгоняют меня в ступор.

— Да. Чёрное платье и фартук. Мамуль, а ты сможешь прийти ко мне на линейку?

— Да. Я взяла выходной.

— Спасибо, мамуля. Ты у меня самая лучшая. Люблю тебя безумно!

— И я тебя, моя маленькая принцесса. А теперь садись есть.

Со вздохом берёт вилку и нехотя приступает к еде. Но уже через десять минут съедает всю тарелку.

— Моя девочка проголодалась, — мой голос дрожит от счастья.

Окончание вечера мы проводим за просмотром фильма. И лишь когда Ульяна засыпает, я набираю номер телефона Лёши.

— Привет. Обижаешься? — пальцами вывожу узоры на стекле.

— Не пацан, чтобы обижаться, — тяжело выдыхает мужчина.

— Прости, я просто не знаю, как она отреагирует. И…

— Я ещё не вымолил прощения, — заканчивает за меня со смешком. — Но завтра, Вера, ты мне будешь кое-что должна.

— И что же? — я закусываю губу, чувствуя, как жар расползается по всему телу.

— Завтра узнаешь, — слышу хитринку в его голосе. — Я столик забронировал на завтра.

— У нас завтра праздник?

— Да. Полгода моему обещанию, Вера. Нам многое предстоит обсудить завтра.

— Завтра первый день учёбы.

— Знаю. Поэтому столик забронирован на девять вечера.

— Хорошо, — спорить не вижу смысла.

Да и не хочу.

— Доброй ночи, Лёша, — говорю шёпотом. — И да, родной, я очень сильно ошибалась и была неправа. Ты совсем не похож на моего бывшего мужа. Ты лучший.

И мучительно покраснев, сбрасываю вызов.

Ника

Утирая слёзы со щёк, наблюдаю за Ульяной, которая стоит на линейке и чуть щурит глаза от солнца, бьющего в глаза. Кажется, только сейчас чётко осознаю, насколько взрослой она стала. Только сейчас понимаю, что это последний год в школе, и Уля станет студенткой. Слёзы то и дело катятся из глаз, а я с трудом успеваю их вытирать. Радуюсь тому, что не наложила макияж.

— Так и знал, что ты та ещё плакса, — когда слышу голос Лёши над ухом, вздрагиваю и резко разворачиваюсь, носом утыкаясь в рубашку, так вкусно пахнущую моим мужчиной.

— Ты… Ты что здесь делаешь? — тут же шиплю рассерженной кошкой.

На что мужчина только глаза сощуривает, хватает меня за запястье и дёргает на себя. Я тут же влетаю в мощную грудь.

— Нет, блять, до вечера не дотяну.

И под мой возмущённый тихий писк Лёша тащит меня прочь от толпы.

— Лёша! Бунтарёв, куда ты тащишь меня?

— Слушай, — с рычанием, исходящим из грудной клетки, разворачивается и спиной прижимает меня к дереву, — я не трахал свою женщину почти семь месяцев. Я сука блять поцеловать её не могу. Дрочу, как школьник, в душе.

— Лёша, — я давлю ладошками на плечи мужчины и смущённо отворачиваюсь.

— Вера, — хватает мою руку и кладёт на свой пах, — пожалуйста.

— Лёш, но линейка…

— Подождёт. И никуда не денется. А я ждать блять не могу больше! — выдыхает мне в губы, а потом жгучим жадным поцелуем впивается в мой рот.

Он кусает мои губы. Пожирает меня. Кажется, что хочет проглотить. Ни оставить ни кусочка. И я сдаюсь в то же мгновение. Со стоном прижимаюсь к своему мужчине, запускаю пальцы в волосы на его затылке. Льну, боясь, что он уйдёт. Боже, как же долго я ждала, когда ему сорвёт крышу. Когда он снова наплюёт на всё и будет действовать, как хочет.

Но Лёша оказался человеком слова.

И только сейчас понимаю, что он держался на тонком волоске, который сейчас просто смело напрочь нашей страстью.

— Пойдём, — рычит, с трудом отрываясь от моих губ.

— К-к-к-уда? — шепчу припухшими после его поцелуев губами.

Не отвечает. Тянет за собой. Но когда я не успеваю за ним на каблуках, разворачивается и подхватывает на руки с тихим и недовольным рыком. Ускоряет шаг, носом зарывается в мои растрёпанные его пальцами волосы.

И если первые пару секунд я пыталась понять, куда мы идём, потом на всё становится наплевать. Я утыкаюсь носом в его шею и с жадностью дышу запахом своего мужчины.

Отрываюсь лишь в тот момент, когда Лёша усаживает меня на подоконник в туалете. Отходит на шаг и окидывает меня жадным взглядом. Задерживает его на моих ногах, выглядывающих из-под юбки.

— Сука. Я будто в школу вернулся, девочка. Моя школьница, — улыбается соблазнительно, из-за чего у меня голова идёт кругом, а в животе бабочки порхать начинают. — Кстати, малыш, мне кажется, что я плохо просил прощение.

— Что? — ахаю, когда мужчина опускается на колени перед подоконником. — Ты что творишь, Лёша?

— Просить прощение на коленях, — хрипит и смотрит на меня так, что я в желе превращаюсь и пылаю вся.

— Лёшенька, — вскрикиваю в смущении и недоумении, когда сильные руки резко задирают мою юбку и обнажают мои бёдра. — Лёша, прошу тебя.

— Что просишь, девочка моя? — хрипло смеётся, прижимаясь губами к внутренней стороне бедра у самой кромки трусиков. — Ты уточняй. Мне прекратить? Или… Или ты хочешь, чтобы я вылизал тебя?