— Как скажешь, — пожимает плечами и криво улыбается.

— Денисов сказал, что ты убил его семью. Это правда? Боже! — машина резко останавливается, а Лёша бешеным взглядом впивается в моё лицо.

— Что этот ублюдок сказал? — рычит в бешенстве мужчина.

— Я не хочу это повторять.

— Нет, Вера. Ты можешь считать меня последней тварью, но… Сука какая! Тварь! — рычит Лёша, кулаком лупя по рулю. — Это ложь! Всё было… наоборот.

— Расскажи!

— Нет. Не сейчас, девочка, — качает головой.

— Почему? Что ты снова скрываешь?

— То, что может тебя ещё больше травмировать. Сейчас тебе лучше об этом не знать, Вера.

Машина снова трогается с места.

— Извини меня, Вероника. Я виноват. Я не разобрался. Не поверил. Не выслушал. Больше такого не повторится.

— Мой бывший муж тоже так говорил, Лёша. А потом приходил в плохом настроении и снова избивал.

Слышу, как трещит руль. Лёша играет желваками, но ничего не говорит.

— Я не твой бывший, Вера. Я твой будущий муж.

— Как самонадеянно, — фыркаю, хотя у самой сердце сладко сжимается. — С чего ты взял, что я хочу тебя видеть рядом с собой? Что я вообще хочу тебя видеть?

— Ты хочешь меня. И любишь. Злишься. Обижаешься. И я готов вымаливать прощение.

— Готов? Ладно! — с запалом выдыхаю я. — Полгода ты не притронешься ко мне пальцем.

— Что? — рычит в ярости.

— Ты с первой нашей встречи не интересуешься тем, что хочу я.

— Ты была счастлива со мной! — раздражает, что этот мужчина слишком хорошо меня знает.

Но сейчас я имею над ним власть. И я намеренна поставить условия. Если он хоть на сотую долю любит меня так, как люблю его я, то выполнит их.

— Ты потащил меня в свой дом. Потом в этот гадюшник. А потом взял меня на кушетке! Слишком легко и быстро всё тебе досталось.

— Я хотел трахнуть тебя в первый же вечер, Вера. Как только увидел.

— Вот в чём разница, Лёша, — тихо и горько говорю я. — Ты хотел меня трахнуть, а я хотела заняться с тобой любовью.

— Вера, я не романтик. Ты знаешь.

— Знаю, — пожимаю плечами. — Я даю тебе полгода на то, чтобы переубедить меня в этом, Лёша.

— Ты ставишь мне условия? — рычит.

— А ты уже не просишь прощения? — парирую.

— Прошу, — рычит сквозь стиснутые зубы. — Ты, малыш, вьёшь из меня верёвки.

— Пока ни одной не вижу, Лёша. Ты меня резал на лоскуты. И вообще, Лёша, не мерзко со шлюхой в одной машине быть? — с горечью спрашиваю я.

Машина снова останавливается. Лёша поворачивается ко мне всем корпусом и большим пальцем проводит по щеке.

— Прости, — говорит так искренне, что я верю в то, что он искренне желает о тех словах. — Тогда я был… — осекается. — Мне нет оправдания. Прости.

Подаётся вперёд, явно намереваясь меня поцеловать, но я резко отворачиваю голову, и губы мужчины прижимаются к щеке.

— Лёша. Я не пошутила. Никаких поцелуев и занятий любовью. Докажи, что ты не похож на моего бывшего мужа. Что от меня тебе нужен не только секс.

— Маленькая ведьма, — хрипит Лёша на ушко. — Хорошо. Полгода, Вера. До сентября.

— Да.

— Но наш договор нужно скрепить поцелуем, — улыбается, а в глазах вижу тоску.

Целую его в колючую щёку. И давлю на плечи, отодвигая от себя.

— Я надеюсь, что я не ошибаюсь, Лёша. Не заставь меня пожалеть, пожалуйста.

Бунтарёв серьёзно кивает и сжимает мою ладонь, лежащую на колене. Довозит до дома, помогает дойти до квартиры. Уля в школе, но зайти Лёше в квартиру я не позволяю.

И с этого дня он начал завоевания меня. Уже через месяц я была готова сдаться. Он задаривал меня цветами. Все кабинеты были уставлены ими. Подарки, свидания, звонки, постоянные встречи, если он не на работе или не в командировке.

Я узнавала его с другой стороны. И вновь терялась в нём. Я настолько погрузилась в отношения, что упустила самое важное — свою дочь. Как самая безответственная мать не заметила, как она перестала есть. Как похудела слишком сильно. Как на родном лице остались лишь огромные глаза. И когда в её жизни появилась первая любовь, которую она так сильно ждала.

Шесть месяцев спустя

Конец августа

— Вера, что случилось? — Лёша приехал сразу, как только я позвонила ему в слезах.

— Ульяна… Лёша, я… Боже, я настолько увлеклась тобой, что не заметила, что у неё расстройство пищевого поведения. Лёша, я ужасная мать! Лёша, я… Как можно было не заметить, что мой ребёнок похудел на десяток килограмм? Как можно было не заметить, что она ничего не ест?

— Выдохни, — хватает меня за руки и заставляет замереть. — Сядь. И теперь всё последовательно расскажи.

— Я с работы на днях вернулась и увидела Улю в полотенце. Увидела, насколько сильно она похудела. Лёша, у неё рёбра торчат, и живота совсем нет. Я поговорила с ней немного, но… Я прекрасно знаю, что тут одним разговором не обойтись. Вроде договорилась с ней, что будем вместе питаться правильно, но… Что-то меня сильно беспокоит. Ульяна сама не своя. Она что-то скрывает от меня, а я не могу понять. И Лёша, — краснею сильно от стыда, — я взяла её телефон. У неё приложение… Она считает каждую съеденную калорию.

Мужчина тянет меня к себе на колени и тихо советует, как мне стоит поступить дальше.

— Милый, — я кладу ладонь ему на щёку, — ты не обижайся, но… я должна сейчас с Ульяной проводить больше времени.

Ловит мою ладонь, целует в середину.

— Ты не хочешь меня познакомить с ней? — спрашивает вдруг, вскидывая на меня цепкий взгляд.

Я резко поднимаюсь и отхожу от мужчины. Обхватываю себя руками за плечи и чуть грубовато отвечаю:

— Нет, Лёша. Я ещё не готова.

— То есть, я не достаточно хорош, чтобы знакомить меня с дочерью? — рычит яростно, поднимаясь со ступеней.

— Откуда я могу знать, что ты выкинешь в следующий миг?

Брови Лёши взлетают вверх, и он отступает на меня.

— То есть, ты меня не простила?

— Я… Лёша, всё не так…

— А мне кажется, Вероника, что именно так, — выплёвывает Лёша.

Я вижу, что я его обидела. Впервые так сильно зацепила своими словами. И мне становится до ужаса стыдно. Мужчина молча разворачивается и уходит, а я возвращаюсь домой и тут же пишу ему сообщение с извинениями. И чувствую себя полной дурой. Скрываю Лёшу от Ульяны, как любовника от мужа.

Но сказать Ульяне про своего мужчину я почему-то не осмеливаюсь. Уля возвращается из школы, когда я заканчиваю печь блинчики.

— Привет, — крепко обнимает меня и целует в щёку.

Прижимаю тонкое тело дочери к себе и с тревогой ощупываю, будто могу определить, насколько ещё она похудела.

— Мамуль, я бы приготовила, — с тихим укором говорит Уля, когда замечает накрытый стол. — Ты слишком много работаешь. Нужно больше отдыхать. Ты же врач, тебе ли не знать.

Я отвожу взгляд. Краснею. И на некоторое время теряю дар речи, потому что не работа отнимает у меня всё время, а один мужчина, который выполняет данное шесть месяцев назад обещание.

— Я же хочу порадовать свою девочку, — шепчу с улыбкой в голосе. — Я так мало с тобой провожу времени. И совсем не знаю, что у тебя происходит.

— Всё у меня хорошо, — неубедительно врёт Уля, отводя взгляд и морща нос.

— Ты вчера плакала во сне. Кто тебя обижает, доченька?

Подхожу к Ульяне, ладонью провожу по волосам, смотрю в голубые и перепуганные глаза.

— Никто. Я даже не помню, что мне снилось, — снова мне врёт. Вижу по её лицу, по опущенным вниз уголкам губ.

— Почему ты врёшь мне, маленькая моя девочка? Кто обижает мою девочку?

Спрашиваю ласково, надеясь, что она откроется. Но нет. Ульяна упрямо отводит взгляд и пожимает губы, из-за чего моё сердце сжимается от боли. Пока ты, Вера, была занята обустраиванием своей личной жизни и жалела себя, твою дочь обидели.

Слышу звук входящего сообщения. У Лёши такая модель телефона, поэтому я прекрасно знаю этот звук. Как и знаю, сколько стоит этот смартфон.

Хмурюсь и смотрю в испуганное лицо Ули.