Ника

Я просыпаюсь от тихого детского плача. Разлепляю глаза и хочу подняться, но на плечи ложатся крепкие родные руки.

— Лежи, душа моя, — говорит тихо Лёша. — Я принесу.

— Тебе завтра на работу, — пытаюсь возразить.

— Не развалюсь, — слышу усмешку в хриплом голосе.

Лёша поднимается с кровати, я зеваю, откидываюсь на подушку и любуюсь широкой спиной своего любимого мужчины и крепкими ягодицами, которые скрыты лишь тканью трусов. Закусываю губу и чувствую, как знакомая волна возбуждения охватывает меня. Как всегда, когда он рядом. Любимый будто чувствует мой жадный взгляд, оборачивается резко и улыбается.

Мой муж склоняется над белой кроваткой и бережно берёт на руки Катюшу. В его огромных руках наша дочь кажется совсем крохотной. Игрушечной. Но Лёша так бережно, так трепетно держит её в руках, что даже нет страха, что он причинит ей боль. Даже случайно.

— Моя принцесса проснулась, — я в миллионный раз умираю от любви к этому мужчине, когда вижу, как он улыбается нашей малышке.

Лёша несёт дочь на пеленальный столик, снимает штанишки и меняет подгузник, не переставая ворковать с Катюшей. Дочка быстро успокаивается, слушай голос отца и улыбаясь, согласно агукая.

Когда дочь была в животе было уже понятно, что она поистине папина дочь. Весь день малышка сидела спокойно, но стоило только появиться Лёше и заговорить, Катюня с радостью начинала пинаться. Никто не может так быстро успокоить её, как Лёша.

Любимый муж кладёт переодетую дочь мне на грудь, садится рядом и тёмным жадным взглядом наблюдает за тем, как я кормлю Катю.

— Я тебе говорил, что я чёртов счастливчик, Вера?

— Говорил. Но всегда можешь повторить, — я улыбаюсь.

— Я чертовски счастлив, родная, — кладёт руку мне на ногу и ведёт вверх. — А я ведь мог всё потерять. Душа моя, — снова его голос хрипит, а я улыбаюсь и опускаю взгляд на доказательство нашей любви.

Вновь сердце сжимается от боли. Я вспоминаю один из самых страшных дней своей жизни. Поднимаю глаза и вижу по лицу мужа, что он думает о том же.

— Лёша, я каждый день благодарю судьбу за то, что в тот день я пропустила свой автобус и немного задержалась на работе. За то, что встретила тебя. За то, что услышала и помогла. Такой счастливой, как рядом с тобой, я не была никогда за свою жизнь. Я будто только начала жить. С тобой, любимый.

Рука на ноге сжимается, а Лёша опускает голову и целует меня в колено. Он ничего не говорит, но его взгляд говорит о многом. О всех его чувствах ко мне. За год нашего брака он не раз доказал свою любовь ко мне.

Катюша засыпает на моей груди. Лёша осторожно забирает дочь, ходит некоторое время по комнате, баюкая дочь, и только потом подходит к кроватке и укладывает Катю.

Выключает свет, ложится рядом, обхватывает собственническим жестом за талию и притискивает к себе.

— Люблю тебя, Бунтарёв.

— Дышу тобой, Бунтарёва, — прижимается губами к шее.

17 лет спустя

Вот уже три дня я не могу спать и никак не могу найти себе места. Уже три дня ведутся поиски Катюши и её одноклассника. Всем классом они поехали на отдых на горнолыжный курорт. Сошла лавина. Все дети были в отеле, а Катюша и Игнат пропали. Я схожу с ума. Мои глаза опухли и походят на две щелочки.

— Родная. Нашли. В домике. Жива.

Два волшебных слова от моего мужа возвращают меня к жизни.

— Где? Где она?

— Ещё в домике, дверь завалена. Из дома валит дым, в окно увидели их. Пойдём. На снегоходе доедем.

Через десять минут я уже бегу к домику, вокруг которого толпятся люди. Вот дверь открывают, выходит плечистый парень, держа на руках Катюшу. Игнат бережно ставит дочь на ноги, а она вскидывает голову и что-то тихо говорит. Парень отвечает.

Катя отворачивается. Находит меня и Лёшу взглядом и, прихрамывая на левую ногу, бежит к нам. Первым делом она влетает в объятия отца, жалобно всхлипывая.

— Папочка, забери меня отсюда.

— Поехали, принцесса.

Захожу в комнату дочери, которая лежит на кровати и тихо плачет.

— Катенька, я могу зайти?

— Да, — садится и шмыгает носом.

— Что случилось, моя родная? Из-за чего ты плачешь? В том домике что-то случилось?

Катя вскидывает на меня несчастные глаза. Рукавом рубашки стирает слёзы.

— Мама, я всегда ждала, когда влюблюсь, когда встречу такую любовь, как у тебя с папой и у Ульяши с Артуром. Игнат… Я думала, что это всё правда, мама. А он… оказалось, что он на меня поспорил. Поспорил, что сможет влюбить меня и сделать так, чтобы я призналась. Мамочка, — тоскливо плачет дочь, — мне так больно. Я хочу уйти в другую школу.

— А ты говорила с Игнатом, родная?

— Не хочу. Не хочу больше его видеть. Ведь он сын Златы Дмитриевны. Он… Мама, он всегда ненавидел меня. С детского сада. А я поверила.

Я прижимаю дочь к себе и поглаживаю рукой по голове. И думаю о том, что Катюша не видела взгляда этого мальчишки. Не догадывается, что для него это уже не спор. Мне остаётся только надеяться на то, что их путь друг к другу не будет слишком тернистым.

А я хочу лишь одного — чтобы моя дочь была счастлива.

Мы все совершаем ошибки. Мы с Лёшей вели себя, как неразумные дети. А они ещё школьники. Но я знаю одно — любовь не знает возраста. И если она сильна, то преодолеет все препятствия.