Алхимик так и не успел понять, чем вызвано его возмущение: презрением к окружающим или завистью к ним – когда отвлёкся на вспышку света в темнеющей вышине. Он прищурился – вроде ничего… хотя вот! Ещё несколько жёлтых вспышек, и из-под облаков вынырнул слайттраффер. И какой! Винсенс не разбирался в механическом транспорте, но догадывался, что такая штука может стоить целое состояние: широкий хромированный бампер, крылья на капоте, откидная крыша. Летучее чудо облетело причальную башню и под всеобщие аплодисменты заскользило по подъездной.

Водительская дверь распахнулась, и из машины вышел — нет, явил себя миру – не кто иной, как главный щёголь всея академии Ариас Будь Он Неладен Веласско. Оделся он также с помпой: бордовый камзол с золотыми пуговицами, чёрная рубашка с жабо, даже на брюках серебрился какой-то искусный узор.

«Ожидаемо», – фыркнул Винсенс, наблюдая, как Ариас ловко бросил ключи лакею, обошёл транспорт, открыл пассажирскую дверь, галантно подал кому-то руку…

…Облачённая в мерцающее металлическими оттенками платье на ковровую дорожку ступила Кассандра Моррен. Точёный силуэт, открытые плечи. Тёмные локоны больше не скручены на затылке, а аккуратно уложены и каскадом спадают на спину.

– О-сле-пи-тель-на… – забыв про догорающую сигарету, прошептал Винсенс.

Бессовестно широко улыбаясь фотографу, Ариас приобнял сестру за плечи и помог ей подняться на крыльцо. Поравнявшись с алхимиком, окинул его насмешливым взглядом, поцеловал Кассандру в щёку и бодрым шагом направился в сторону двух барышень в жёлтых платьях, судя по загару – из каракской делегации.

Чёрные глаза встретились с бирюзовыми.

– Вы что-то сказали? – тихо спросила Кассандра.

– Да. Ваше платье настолько яркое, что слепит глаз. А ваше появление… боюсь, сегодня мы будем привлекать слишком много внимания…

– На то и расчёт, – улыбнулась лаборантка.

Они прошли в распахнутые двери и пересекли многолюдный холл, то и дело озаряемый смехом и радостными выкриками.

– Вы не могли бы подать мне руку? – Кассандра топталась у подножия мраморной лестницы, а Винсенс уже сделал несколько шагов, по привычке перепрыгивая через ступеньку.

– Зачем? Раньше вы как-то справлялись с лестницами… – Он удивлённо воззрился на неё сверху вниз.

– Бальные туфли – не самая привычная для меня обувь, поэтому сегодня мне потребуется ваша поддержка.

Алхимик был вынужден вернуться, а довольная Кассандра проворно ухватилась за его локоть. Вместе они зашагали наверх.

– Поражаюсь женщинам. Носить неудобную обувь, которая причиняет вам столько страданий, и всё ради того, чтобы повысить свой репродуктивный успех. Это ж надо. – Винсенс с самодовольной ухмылкой возвращал Кассандре её вчерашнюю колкость.

– Так и тянет поставить вам подножку, а потом наблюдать, как вы катитесь кубарем…

– Чего же вы ждёте?

– Незначительная площадь соприкосновения с поверхностью и должность лаборантки делают моё положение весьма шатким. Так что, если толкну вас, скорее всего, сама полечу вниз. В том числе и по карьерной лестнице.

– Значит, в ваших интересах вести себя хорошо и… быть послушной, – назидательно произнёс Винсенс и едва не запнулся, когда понял, как неоднозначно это прозвучало.

Всё стало ещё хуже, когда они переступили порог бального зала. Один шаг – и привычная реальность исчезла, уступив место бескрайнему миражу. Вместо знакомых окон от пола и до потолка, вместо тяжёлых портьер бального зала повсюду высились мраморные колонны, увитые холодными огнями гирлянд. Колонны тянулись вправо и влево так долго, что невозможно было рассмотреть, кончаются ли они хоть где-то. Кассандра сильнее прижалась к Винсенсу и восторженно глазела по сторонам.

– Интересная попытка, однако весьма непрактичная.

– О чём это вы? – Не мигая, Кассандра рассматривала отсутствующий потолок. Его постигла та же участь, что и стены: колонны не упирались ни во что, а устремлялись бесконечно вверх. Откуда-то оттуда, из запредельной выси, свисали белые сталактиты, украшенные морозными узорами и покрытые инеем.

– Иллюзия, – пробурчал Винсенс, ступая по начищенному до блеска мраморному полу, такому же чёрному, как ледяная гладь Лонгано. – Красиво, но небезопасно. Если кто-то в танце, забывшись, налетит на реальную стену…

Опережая его слова, один из гостей осушил бокал с шампанским и подбросил вверх. Уже в полёте тот превратился в маленькую светлую птичку и под вздохи восхищения улетел. Алхимик непроизвольно сбавил шаг, наблюдая, как птица, беспечно щебеча, исчезает вдали, не встретив никаких невидимых преград. Означать это могло лишь одно…

– Однако… – только и смог произнести Винсенс. Кассандра, чему-то довольно ухмыляясь, потянула его за собой. Лишь на мгновение обернулась, чтобы увидеть, как двери, через которые они вошли, парят в воздухе, зажатые меж двух колонн. И никакой стены…

…Хрустальные столы под ажурными скатертями, серебряные канделябры с мифическими сюжетами, свечи с голубоватым пламенем – всё это вызывало стойкие ассоциации с легендой о ледяной деве. Винсенс чувствовал себя заколдованным мальчишкой, вынужденным бестолково нарезать круги в поисках столика со своим именем.

– Ох, посмотрите, какой роскошный наряд у профессора Юнии. – Кассандра попыталась прервать затянувшееся молчание.

– По-моему, ужасно вычурный.

– А мисс Лэрри? Ох, посмотрите, кто её кавалер! Это же сам профессор Ставроу! Да его не узнать!

– Усы на месте. Второй подбородок тоже.

– Скажите, Винсенс, вас что-нибудь вообще радует вне стен вашей лаборатории?

– Конечно, – серьёзно ответил он, – стены моей квартиры. Особенно моей спальни. Нет ничего лучше, чем читать до утра и есть печенье в постели. Как видите, я ужасно примитивное существо.

– Следуя вашей логике, я тоже ужасно примитивна, – вздохнула Кассандра.

– Тогда что вы забыли посреди этого представления?

– О, такие сборища для меня – возможность поиграть в мою любимую игру.

– Какую?

– Вы будете смеяться… – Кассандра задумалась, говорить или нет, но пристальный взгляд чёрных глаз работал безотказно. – Я представляю себя учёным-натуралистом, который наблюдает за аборигенами в привычной для них среде… Здравствуйте, профессор Мэмбл! Какое роскошное платье!.. Изучает социальные ритуалы, брачное поведение… А поскольку наблюдение включённое, то ни в коем случае нельзя выдать, что ты чужак… Приветствую, профессор Дэ Монтое! Сказочный вечер, не правда ли?.. Иначе испытуемые заподозрят подвох, начнут вести себя неестественно, и всё исследование пойдёт насмарку.

– Гипотеза?

– В моменты коллективной деятельности люди часто проявляют себя с неожиданной стороны, и это может многое рассказать об их биосоциальной природе.

– Требования к экспериментатору?

– Участвовать в социальных ритуалах и собирать наблюдения.

– Мне нравится ваша игра, – признал алхимик. – Значит, сегодня будем делать всё то же, что делают местные жители, а именно: ходить только парами, сплетничать у всех на виду и делать вид, что наелись этими смехотворными тарталетками. А наутро сверим данные.

– Такой план исследования мне по душе, – краснея, ответила лаборантка.

– Вы только послушайте этих двоих! – пробасил кто-то за их спинами. – Всё о работе, да о работе.

Позади оказались Освальд Литч и заведующая кафедрой астрономии Охда Силести. Судя по всему, они слышали только последнюю фразу Кассандры. Мужчины пожали руки, дамы раскланялись, и все четверо уселись за предназначенный для них стол. Когда меню было изучено, а заказы сделаны, коллеги затеяли беседу, смысл которой постоянно ускользал от Винсенса. Только что они обсуждали праздничное убранство зала и восхищались изяществом сервировки столов, и вот уже сетуют на отсутствие ремонта в ординаторской и удобных кресел в приёмной. Затем коллеги стали оценивать присутствующих: хвалить их наряды, но критиковать идеи. Потом наоборот: винить редакции научных журналов за излишнюю придирчивость к статьям соотечественников и необоснованную лояльность к трудам иностранных специалистов… Не найдя никакой логики в происходящем, Винсенс предпочёл ограничить участие в разговоре двумя фразами: «Спасибо, полагаю, да» и «Не могли бы вы передать мне бокал». Со скучающим видом он наблюдал, как музыканты заканчивают настройку инструментов.