Зимнее помешательство захватило не только людей, но и предметы мебели. Повсюду, куда ни плюнь, появлялись сомнительные художества в виде несимметричных снежинок, жирных снегирей и лицемерных пожеланий. Пару дней Винсенс молча стирал эту чушь хотя бы со своей доски. Потом не выдержал: уходя с работы, заколдовал её, с намерением отыскать живописца. К заклинанию он присовокупил ослиную шерсть и не сомневался: при первой попытке накалякать на его доске что-то не относящееся к науке, горе-художник обзаведётся длинными серыми ушами. На следующий день, когда алхимик зашёл в академию, то обомлел, увидев толпы людей с ослиными ушами, среди которых было и несколько совсем возрастных профессоров. Оказалось, народу настолько понравилось ослиное проклятие, что оно разлеталось подобно бацилле. Жаль, он опоздал к первой паре и не увидел, кто стал нулевым пациентом.

Складывалось впечатление, что мозги коллег превращаются в студень при низких температурах. Проректора Ставроу больше волновало украшение холла, чем обновление расходников. Мисс Бьёрк отказывалась принимать учебный план по его новому курсу, потому что составляла схему рассадки гостей. А мисс Лэрри, вместо того чтобы составлять программу конференции, целыми днями листала каталоги одежды.

– Что выбрать: коралловое платье или вот этот золотистый брючный костюм?

Серьёзно? Винсенс даже огляделся, чтобы удостовериться, что секретарша Ханоры обращается именно к нему. Увы, других посетителей в приёмной не наблюдалось.

– Зайду позже, – сказал он, пятясь к двери.

Все бредили балом. Ну что за идиотская традиция – появляться на празднике исключительно с кем-то вместе? Теперь одни трепещут в ожидании, другие – соревнуются в изобретательности: отправляют письма, рисуют плакаты, а кто-то даже подговорил профессора Бруни, чтобы передать приглашение по репродуктору. Люди спешили и суетились, договаривались и ссорились. Так же как в прошлом году. И в позапрошлом. И за год до этого. Демоны изнанки, как им ещё не надоело?..

В такие дни жизнь казалась Винсенсу чадящим, громыхающим локомотивом. Она неслась настолько стремительно, что единственным желанием алхимика было сойти на ближайшем полустанке. Нет, речь не о смерти. Хотелось просто выйти за ворота академии, словно в сон, погрузиться в иссохшие травы и долго блуждать по лесу, вдыхая запахи земли и хвои. Неважно, куда он пойдёт, главное – как можно дальше…

«Забудь. Билеты оплачены в один конец. Пока ты не сдашь проект, никто тебя отсюда не выпустит. Разве что покурить. Или вот – обед. Драгоценные полчаса тишины и свободы. Ты в курсе, что не имеешь морального права потратить это время на банальную жральню?» Разумеется, кому нужны суп и водянистая пюрешка, когда можно прикинуться тенью и просто гулять по бесконечным лестницам, гулким залам и полутёмным анфиладам. Вытягиваться вдоль стен, скользить по потолку, прятаться в нишах. Молчать.

Тёмным пятном алхимик спускался по винтовой лестнице башни астрономов и был вполне доволен: в радиусе досягаемости отсутствовали любые живые, условно разумные существа и традиционные украшения. Внизу замаячил силуэт. «Хорошо, хоть здороваться не придётся». Винсенс прижался к ступенькам, намереваясь проскользнуть мимо, но вдруг дёрнулся. Помимо воли, взметнулся по стене, узнав свою лаборантку, и замер, подрагивая на сквозняке.

Моррен стояла, прислонившись лбом к витражному стеклу. Весёлые белые мыши, водившие хоровод на её пушистом свитере, совершенно не сочетались с позой лаборантки: та ссутулились, сжалась, будто хотела спрятаться в воображаемую раковину. Знакомо. Алхимик в зародыше подавил желание материализоваться, чтобы сказать это. Продолжил путь. Внизу послышался топот, пыхтение, и взору предстал парень с кафедры целительства, судя по нашивке на его халате. Кастар считал ниже своего достоинства запоминать имена чужих подчинённых. При виде Моррен лицо парня озарилось глуповатой улыбкой:

– Санди, я тебя обыскался! Глянь, что нашёл! Для твоей подруги! «Неспецифические факторы инсомнии». Ограниченное издание!

Он с гордым видом протянул Кассандре ничем не примечательную книжицу в строгом сером переплёте. «Подруги? – Винсенс хмыкнул. – Так меня ещё не называли…»

– Спасибо, Джонас. Надеюсь, удастся ей помочь. В любом случае мы очень признательны.

Алхимик видел, с каким усилием Моррен пытается улыбаться.

– Санди, я тут подумал… Все вокруг только и говорят о… Ну, День Середины Зимы, всё такое… В общем, я хочу спросить… – Слушать его словесные потуги было мучительно даже в образе тени, но всё-таки парень договорил: – Ты не хочешь пойти со мной? Вместе?

– Слушай, Джонас… – Кассандра отвела глаза. – Мне очень приятно твоё внимание, но… меня уже пригласили.

Одна из множества населяющих башню теней резко преломилась.

– И кто же этот несчастный? – насмешливо спросил Кастар, став видимым.

– Ой, Винсенс… то есть профессор Кастар… что вы…

– Я спрашиваю: кто тот страдалец, которому вы пообещали оттоптать ноги на этом вульгарном сборище?

Кассандра подняла на него потемневшие от злости глаза:

– Вам-то какое дело?! Нечего уши греть!

Она развернулась и начала быстро спускаться по лестнице. Винсенс, озадаченный такой бурной реакцией, пожал плечами, бросил на ординатора – «хм, как там его, надо бы узнать» – последний взгляд и зашагал вслед за лаборанткой.

– Санди, спрячь меня!

Кассандра шла по коридору, когда услышала позади требовательный шёпот брата. На плечо легла тяжёлая ладонь, заставив Моррен остановиться и обернуться. Кузен тяжело дышал и выглядел взволнованным.

– Куда-нибудь! Быстро! За мной гонятся!

Санди огляделась по сторонам и, не найдя ничего лучше, отодвинула край бархатной портьеры. Без дальнейших промедлений Ариас шмыгнул туда, а Кассандра уселась на широкий подоконник и сделала вид, что поглощена чтением «Неспецифических факторов инсомнии».

Послышались быстрые цокающие шаги, а следом из-за поворота вырулили две дамы с кафедры заклятьесложения и магических ритуалов.

– Вечер добрый, мисс Моррен…

– Сильно сомневаюсь… – уныло отозвалась лаборантка. Всем видом она демонстрировала, что книга увлекает её больше, чем собеседницы.

– Вы не видели профессора Веласско?

– Кажется, он пошёл туда… – Кассандра неопределённо махнула рукой.

Дамы переглянулись и стремительно зацокали каблуками в указанном направлении.

– Выходи, – позвала лаборантка, когда цоканье смолкло.

Ариас опасливо высунул из-за портьеры аристократический нос. Затем показался весь – пыльный и уже не такой лощёный, как раньше.

– Фух, пронесло! – Он медленно опустился на подоконник рядом с сестрой. – Ещё недавно я любил балы, а этот сидит у меня в печёнках, даже не успев начаться!

– Мне кажется, ты должен набраться сил и всех их отшить, – строго сказала Кассандра. – Ну, или выбрать одну и назвать её своей девушкой.

– Ох, Санди! Как же ты юна и наивна! – Ариас откинул волосы со лба и склонился над питьевым фонтаном. – Отвергнуть всех – стратегически невыгодно, а выбрать одну – просто глупо. Вот если бы я был влюблён… Но сейчас вообще не подходящее время для влюблённостей.

– Тогда страдай, – резюмировала кузина.

Ариас закатил глаза, сделал глоток и назидательно произнёс:

– Ты стала ужасно жестока в последнее время. Кое-кто плохо на тебя влияет… Кстати, он же пригласил тебя?

– Ага, дождёшься тут! Как же! Ты бы слышал, что он сморозил десять минут назад! – с горечью пожаловалась Санди.

– Слу-у-ушай! – Серые глаза Ариаса озарились каким-то безумным светом. Так происходило всегда, когда у него в голове появлялась очередная гениальная идея. Ну или та, которую он сам считал таковой. – Может, пойдём вдвоём, а? Как два одиноких сердца?

– Если я буду танцевать с тобой, милый братец, то навлеку на себя проклятия, несовместимые с жизнью, притом от такого количества милых барышень, что и представить страшно!

– Я понял, ты не теряешь надежду. – Он отёр влагу с лица и ухмыльнулся. – Ну-ну.