Стоит заметить, что именно поручения профессора Кастара и ещё пресловутые а капеллы не давали Кассандре полностью впасть в уныние. Она почти каждый день взбиралась на северную башню к астрономам, где участвовала в создании мудрёнейшего звёздного календаря, а затем задерживалась и пила с ними чай, любуясь осенними пейзажами. Там же Моррен узнала, что астрономы уже много лет ведут войну с астрологами и ясновидцами из южной башни, и с жаром участвовала в перемывании костей местным лжеучёным.

Несколько раз Санди бегала на кафедру к профессору Литчу, как в магазин – с длинными списками всякой всячины. Правда, денег с неё не требовали, а наоборот: с горкой наполняли корзину, угощали конфетами и поили пряным чабрецовым чаем. Золотоволосый доктор Грей, как оказалось – один из двух замов Освальда, – завёл привычку тайком передавать Кассандре какие-нибудь ботанические редкости. Каждый раз он сопровождал подарок пожеланиями хорошего дня для мистера Тэча. А Тэч, в свою очередь, радовался передачкам так, будто с детства мечтал собрать самый большой на свете гербарий.

В амбулаторный кабинет при кафедре целительства Кассандра тоже заглядывала. Исключительно по необходимости. И каждый раз тщательно сверялась с расписанием профессора Сиерры, чтобы ни в коем случае с ней не встретиться. Ей везло. Профессор пропадала на лекциях, а на кафедре почти всегда обретались симпатичные ординаторы. «Эй, Моррен! Иди к нам! Хочешь посмотреть, как я избавлю Джонаса от угрей с помощью моей новой ментальной формулы! Да не дрейфь! Тут даже мазать ничем не нужно, просто ра-а-аз, и…» Кассандра шла. И смотрела. И даже участвовала в контрольной группе. Всё что угодно, лишь бы не возвращаться к своим скучным папкам.

Успевала она заскакивать и к брату. Ариас баловал её отменным кофе, нежными профитролями и свежими сплетнями. Кассандра даже могла бы назвать эти визиты приятными, если не считать дорогу туда и обратно. Она постоянно ловила на себе высокомерные взгляды коллег. А ещё то тут, то там до неё доносились непонятные обрывки диалогов:

– Ребят, вы не видели мою тетрадь по заклятьесложению?

– Посеял? Поищи у Кастара…

Или такие:

– Ой, столько ненужных шпаргалок накопилось!..

– Сунь их в башку Кастара, может, пригодятся кому…

Кассандру подобные фразы настораживали, но сколько бы она ни пытала Криспа или других студентов факультета магических искусств, те молчали, невинно хлопая глазами.

Каждый раз, задерживаясь где-либо, Моррен ощущала лёгкие уколы вины, но ничего не могла с собой поделать. Когда она помогала профессору Литчу конструировать новую систему полива или восторженно обсуждала предстоящий парад планет с профессором Силести, она чувствовала себя живой и значимой. Именно так, на её взгляд, должна проходить жизнь настоящего естествоиспытателя. Именно этого она долгое время была лишена и к этому стремилась. Даже если ценой будут всё нарастающие на столе горы бумаг и основательный разнос от начальника.

Что касается пения, то на первый урок Кассандра, Илай и Айзек шли с опаской. И весьма обоснованной, ведь в одном зале должны собраться люди, у которых вряд ли имелись хоть какие-нибудь вокальные данные. При этом, скорее всего, каждый мнил себя непревзойдённым интеллектуалом, а свой факультет, и тем более кафедру, лучшей в мире.

К изумлению алхимиков, к концу первой репетиции никто их не проклял. По окончании второй с ними даже попрощались. А к середине третьей выяснилось, что целители принесли коробку печенья. Без сахара, разумеется, но никто не жаловался. Перерыв затянулся, и назад лаборанты возвращались большой и шумной толпой. Хохот и топот разносились по опустевшему полутёмному замку, эхом отдавались в нишах.

– Эй, ребята, айда с нами в паб? – предложил парень с чуть оттопыренными ушами, когда все столпились у подножья мраморной лестницы. – Сегодня концерт «Ядовитых фей».

Алхимики переглянулись. Айзек машинально потёр челюсть, кровоподтёки на которой превратились в зеленоватые пятна. Илай пригладил кудри.

– Думаю, это слегка преждевременное предложение, господа, – ответил он, шаркая каблуком. – Нам с коллегой хватило прошлых приключений.

Компания загоготала.

– А ты, Моррен?

Кассандра вздохнула. Она понимала, что дальше откладывать бумажную работу просто нельзя, но при мысли о том, чтобы сесть за стол, становилось дурно. По сравнению с этим предложение провести вечер в компании дружелюбных врачевателей и тяжёлого рока казалось ей лучшим из возможных вариантов. Лаборантка вздохнула:

– Если до завтра я не разберу тонну макулатуры, то на меня выльется столько яда, что позавидует любая фея. Так что я пас.

– Да ладно тебе! Мы же целители! У нас есть противоядие на любой случай.

– Увы, коллеги. От этого яда антидот ещё не изобретён.

– Как называется?

– Перфекционизм.

Попрощавшись, Кассандра вернулась в лаборантскую. Вот и всё: здесь только она и стопки документов, аккуратно разложенные по полочкам. Никто не бубнит, не дёргает, не чавкает, не скрипит ручкой. Работай себе на здоровье. Моррен зевнула и медленно потянулась к папке с ведомостями, положила её на стол и принялась составлять выписку. Вернее, она хотела начать, но строчки расплывались, а цифры бегали перед глазами. «Надо сварить кофе», – подумала Кассандра, но не смогла подняться со стула и провалилась в сон, уронив голову прямо на пачку бумаг.

Проснулась Кассандра от ощущения чужого присутствия. Она приподняла голову и огляделась. В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, в своём двубортном пальто стоял профессор Кастар: лицо не выражает решительно ничего, но Кассандре стало не по себе от его взгляда.

– Так-так, – заговорил он. – Не кажется ли вам, мисс Моррен, что спящий лаборант – это нецелевое расходование бюджета?

При первых же звуках его голоса Кассандра вздрогнула и отвернулась, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок. Хотелось спрятаться от этих едких замечаний. Но не под стол же лезть, в конце концов?!

– Простите, профессор. Должна признать: в бумажной работе я не так эффективна, как…

– Как в чём? – усмехнулся алхимик. – Как в том, чтобы жаловаться на меня ректору?

– Я… я не жаловалась, я… – начала лепетать Санди, но Кастар снова её перебил:

– Хотели, как лучше, я знаю. – В голосе алхимика почудились тёплые нотки. – Правда, теперь это уже неважно. Равно как и вся эта бумажная волокита. Важно другое: вы определились с темой исследования?

Вопрос сбил Кассандру с толку. Она совершенно не понимала, как ей реагировать: радоваться, пугаться или опять стыдиться? Поэтому она просто таращилась на шефа в состоянии лёгкого ступора.

– Стало быть, нет. – Винсенс без труда истолковал её красноречивый взгляд. – Впрочем, я так и думал. Пойдёмте.

– Куда?! – ещё больше опешила Санди.

– В бар, разумеется. И поживее, Моррен! Сил моих нет больше здесь находиться.

Так ничего и не поняв, Кассандра вскочила со стула и начала собираться. Спустя пять минут безумной гонки по переходам дворца коллеги очутились на улице. Темнело. Винсенс остановился, закуривая свою странную сигарету. На какое-то время он почти исчез в клубах синеватого дыма, а когда дым рассеялся, на лице алхимика блуждала умиротворённая улыбка. Коллеги вышли через центральные ворота и зашагали в город.

– Нашёл у себя на столе гневное письмо от проректора Юнии, – объяснял на ходу Винсенс. – Пишет, что крайний срок, когда она будет готова рассмотреть вашу заявку – завтра до девяти утра.

– И поэтому мы идём в бар? – Кассандра не сдержала иронических интонаций.

– Да. Именно так я и сказал. Обсудим ваш будущий диссер в чуть менее угнетающей обстановке.

Он немного помолчал, а потом потребовал:

– Раз ведомости вы всё равно не заполнили, выкладывайте, как убивали время за счёт королевской казны.

И Кассандра всё выложила: про спор астрономов с астрологами, про особенности исполнения а капелл, про пятиразовое питание кармазины и про многие другие новости академии, умолчав только о странных разговорах между студентами кафедры боевой магии. Очень хотелось расспросить и его: очнулась ли Цирцея? Как она себя чувствует? Вернулась ли к ней отражательная способность мозга? Но хмурая складка между бровей шефа подсказывала: не рискуй. Он не задал ни одного уточняющего вопроса, не кивал, не хмыкал, не комментировал. Просто молча шёл рядом. Было даже непонятно, слушает он или думает о своём. Но Кассандре хватало и того, что, похоже, все снова налаживается. Правда ведь?