– Да, это я. Великий визирь факультета беспозвоночных ботаников. – Профессор алхимии усмехнулся. – Всë верно, мистер Фэллон. Это я про вас. Пройдёмте, мисс Моррен. Я покажу, где будет стоять ваш письменный стол.

Кассандре пришлось ускорить шаг, чтобы не потерять из виду паланкин местного деспота. Через пару минут Кастара приземлили в центре небольшого заставленного мебелью кабинета. Он легко спрыгнул на пол и жестом велел беспозвоночным удалиться.

– Сэр, а что на счёт?.. – один из них перевёл боязливый взгляд с профессора на запыхавшуюся Кассандру.

– Уговор исполнен, мистер Никс.

– Но…

– Я обещал вам с мистером Мэллоном, что незачёт по основам герменевтики в новом семестре обернётся для вас дополнительным практическим занятием о силе инерции, законе тяготения и силе тяжести. Ощутили тяжесть? Семинар окончен. Все свободны.

Кассандра не сдержала смешок. Пару мгновений юноши незадачливо таращились на Кастара, затем оба густо покраснели и вылетели из кабинета, видимо, опасаясь, что профессор вспомнит про платяные шкафы, которые остались в аудитории.

– Итак, мы в лаборантской. Это место принадлежит мистеру Хольму. – Алхимик указал в сторону стола, который служил образцом педантичности и порядка. – А это – мистеру Тэчу. – Под завалами бумаг угадывались очертания кресла, а карандаши и ручки торчали иглами во все стороны. – Эти двое производят неоднозначное впечатление, но уверяю, их КПД выше, чем у половины местных профессоров.

– Уже не терпится с ними познакомиться, – хихикнула Санди.

– Такая возможность представится вам после обеда. Где разместить ваш стол?

– Позвольте, я сама. – Кассандра повела кистью, и громоздкий предмет плавно встал в один из углов комнаты. – А этот стул тоже мой?

– И те полки. У вас будет много бумажной работы.

Кассандра принялась тасовать мебель так и эдак. Места было немного, но через некоторое время она удовлетворённо кивнула:

– Всё, теперь порядок.

Кастар стоял за спиной лаборантки, держа в руках несколько увесистых папок, которые с грохотом водрузил на многострадальный стол.

– Это мои учебные планы, а это положение о работе факультета. Ознакомьтесь. Через час у меня лекция со свежепойманными первокурсниками. Вы пойдёте со мной. Понаблюдаете. С завтрашнего дня начнёте преподавать… Что с вами? Вам дурно?

– А-а-а… у меня на лекциях будет присутствовать ваша тень? Д-для подстраховки?

– Не советую обсуждать эту тему, – отрезал алхимик и двинулся к выходу. – По крайней мере, в чужом присутствии…

…Будь на месте Кассандры какой-нибудь мистер Паттеркот, он бы наверняка ещё долго расхаживал по кабинету, разглядывая новое место работы: придвинул бы стол поближе к стене, отрегулировал спинку стула, заварил кофе и почти наверняка потыкал бы пальцем в мясистые листья венериной мухоловки, что росла в большом глиняном горшке на столе мистера Хольма. Однако Кассандра была слишком ответственна, чтобы бездумно слоняться. Поэтому она принялась изучать документы, продираясь сквозь тернии искусственного канцелярского языка…

…Когда профессор Кастар снова появился в лаборантской, Кассандра клевала носом над учебным планом. Он откашлялся, чтобы обратить на себя внимание, и жестом пригласил её следовать за ним.

– Вижу, эта писанина не оставила вас равнодушной, – с насмешкой заметил алхимик, взбегая по лестнице.

– О, весьма увлекательное чтиво! – подыграла Санди. – Я даже возьму парочку с собой, если можно. Буду читать домашним. Ариас начнёт раньше засыпать и перестанет опаздывать на службу.

Профессор хмыкнул. Кассандре потребовалось собраться с силами, чтобы взглянуть на него. Непроницаемое лицо, ноль эмоций. Понравилась ли ему шутка? Или он решил, что она нарочно подтрунивает над Ариасом, чтобы подлизаться? Или…

Возле аудитории Кассандра почувствовала, как у неё подкашиваются колени. У дверей толпились подростки. Они безудержно галдели, хохотали, баловались – в общем, вели себя, как и подобает студентам. К горлу подступил неприятный, склизкий комок. Кассандра замедлила шаг.

– Мисс Моррен, шевелитесь! Я покажу вам, как укрощать первокурсников. – Алхимик бросил на неё нетерпеливый взгляд и двинулся вперёд, больше не оборачиваясь. Кассандре ничего не оставалось, как последовать за ним.

Удивительно, но подростки, едва завидев профессора алхимии, сами вытянулись по стойке смирно. Тот, не глядя ни на кого, отворил двери непроглядно тёмного лекционного зала, запустил студентов и Кассандру внутрь, а затем зашёл сам и задвинул внушительных размеров засов. «Ага, здесь лучше не опаздывать», – подумала Санди, на ощупь пробираясь между рядами и усаживаясь за последнюю парту.

Что-то громко стукнуло, и над головами присутствующих сотней огней засияла огроменная люстра. Кассандра обвела восторженным взглядом помещение и ахнула. Она уже успела привыкнуть к богатому внутреннему убранству академии. Но то, что сейчас предстало её взору, было ожившей картинкой из сказки о замке волшебника.

Большую круглую аудиторию со сценой в центре по периметру обрамляли резные колонны, уходившие высоко-высоко вверх. То, что Кассандра сперва приняла за люстру, оказалось куполом потолка, инкрустированным подробнейшей картой зодиакальных созвездий. Каждая звезда светилась ровным немигающим светом, сливаясь с соседними то в созвездие водолея, то в созвездие весов. Где-то послышался лязг шестерёнок, и мимо звёзд двинулись макеты планет солнечной системы, пульсируя изнутри разными цветами.

– Вот это да… – прошептал кто-то справа. – С ума сойти можно!

«Согласна». – Кассандра перевела взгляд на комету, которая пронеслась мимо созвездия Гончих Псов и скрылась за Юпитером. Никто не успел опомниться, когда вдоль стен стали проступать алхимические символы и картины со сценами жизни средневековых учёных. Вот змей, которому поклонялись древние жители континента. В алхимии он стал символом противоположности, из которой состоит всё живое. А вот мирабилии – хитроумные механизмы, сотворённые первыми алхимиками. Вот трёхголовый великан, вот плачущее солнце, вот семиконечная звезда Тцеах.

Профессор Кастар одним прыжком взобрался на сцену в центре зала, выудил из рукава указку и неожиданно громко начал:

– Однажды, когда я только начинал постигать азы герметического искусства, я услышал очень важное правило. Этим правилом я руководствуюсь по сей день. Вот оно: чтобы твоя речь была оценена по достоинству, она должна быть понятной, последовательной, полной и правильной. Все мои предыдущие студенты называли это «правилом четырёх “П”». Я не против использования мнемонических приёмов, главное, чтобы они не отбили у вас способность критически мыслить.

Он по театральному торжественно взмахнул указкой, словно дирижёр перед оркестром, и в тот же миг все волшебные знаки и образы на стенах отделились от своих оригиналов, сорвались с мест и устремились в центр помещения. Раздался дружный возглас удивления. Символы, кружа и сбиваясь в хороводы, один за одним складывались в единый замысловатый узор прямо над головой профессора. Постепенно изображение обрело чёткость и превратилось в богато разодетого алхимика, который склонился над атанором – алхимической печью. Позади учёного столпились ученики и подмастерья, восторженно наблюдающие за таинством. Кассандра не раз видела репродукцию этой картины, она называлась «Трансмутация металлов».

– А начну я с простых и понятных вещей. Во-первых, я бы очень хотел, чтобы сидящих в этом зале было втрое меньше. Я не склонен тешить себя иллюзиями, будто каждый из вас вполне осознанно избрал науку делом жизни. Вероятность того, что среди собравшихся есть будущие гениальные политики, талантливые полководцы, популярные писатели, востребованные актёры, гораздо выше, чем шанс, что кто-нибудь из вас однажды станет алхимиком. На протяжении всей истории преобладающая часть человечества легко и охотно занималась вопросами усовершенствования архитектуры, религии, моды, кулинарии, танцев, но оставалась совершенно равнодушной к изучению окружающего мира. Имена скольких адептов герметической науки вы знаете?