Оказывается, это было невероятно сложно без помощи извне — разрешить себе расслабиться.

Всё время короткого перекуса Вейлен косился в окно, где опять зарядил дождь, и начал ворчать заранее — слишком не хотелось выходить на улицу. Но ничего, собрался, накинул залатанную плащ-палатку, потому что анорак остался в кабинете. На Юту с её любовью к дождю по-прежнему смотрел неодобрительно, с подозрением.

— Мне не даёт покоя один вопрос, — решила отвлечь его Юстафия. — Почему ты живёшь один?

— А с кем должен? — уточнил он. — Не люблю собак, а кот у меня есть! У меня и ещё нескольких соседей, ходит тут один деловой, мы — его охотничьи угодья. Красавец такой, серо-палевый, с подбитым глазом и драной шкурой. Но парень честный, у нас с ним договор: он мне обязательно крысу или пару мышей притаскивает дохлых, а я ему — сырое яйцо.

— Это, конечно, всё меняет, — усмехнулась Юта. — Но я имею в виду семью, детей.

— Это предложение? — с насмешливой заинтересованностью глянул он.

— Зависит от твоего поведения, — спокойно отбила она. — Но вообще я понимаю, что вопрос бестактный, извини.

— Так, может, я просто постоянно меняю любовниц. Каждый месяц новая! Месяц рыжая, месяц блондинка, теперь вот брюнетка, — ухмыльнулся он.

— Какой наивный юноша, — насмешливо покосилась на него Юстафия. — Ты что, думаешь, я в это поверю?

— А почему нет? Даже обидно, знаешь ли. Неужели недостаточно хорош?

— Шутишь? Мне уже на второй день расписали всех самых перспективных местных холостяков, — рассмеялась она. — Ты в тройке лидеров.

— Боюсь спросить, с какой характеристикой!

— Расскажу в обмен на ответ на вопрос, — пообещала Юстафия.

Вейлен ответил долгим странным взглядом.

— А что тут непонятного? Я же тёмный маг. Забыла уже?

— Забудешь тут! — отозвалась она. — Но я не поняла, как это связано. Ты же вменяемый, неужели такая проблема найти кого-то, для кого это не будет иметь значения? Я так понимаю, в городе некоторые прекрасно знают о твоих особенностях, вроде того же Волка, и ничего.

— Ты сравнила, конечно, повидавшего всякого дерьма партизана с молодой девушкой.

— Боюсь тебя расстроить, но в этой стране сейчас проблема найти девушку, которая этого самого дерьма не видела, так что не считается, — качнула головой Юта.

Несколько секунд Подорожник помолчал, потом всё-таки ответил с кривой усмешкой:

— За всю историю наблюдений было меньше двух десятков тёмных магов, признанных вменяемыми. Ныне живущих, насколько я знаю, пятеро. Так себе статистическая выборка, согласись, чтобы утверждать, что у изначально вменяемого тёмного не сорвёт вдруг крышу. А вторую такую, как ты, чтобы смогла в крайнем случае мозги вышибить, — он выразительно поднёс сложенные пистолетом пальцы к виску и изобразил выстрел, — попробуй найти.

Юстафия могла бы возразить, что точно так же почернеть может любой маг, и это не повод их бояться, да и последнее утверждение спорно, но — не стала. Каждый имеет право на свои страхи и сомнения, а она и так уже полезла в слишком личное, не имея на то права. К тому же вспомнилось бессмертное «критикуешь — предлагай, предлагаешь — делай», заткнувшее рот получше всяких сомнений.

— Ты хороший, славный мальчик, но с детства диковатый и от людей держишься на расстоянии, — проговорила вместо этого Юта и пояснила в ответ на озадаченный взгляд: — Это твоя характеристика от Капусты, если вкратце. А, ещё она сказала, что ты красивый, но не зазнаёшься, и это замечательное редкое качество. Сложно не согласиться.

— Вот зачем я это спросил? — иронично протянул он. — Жил бы дальше в счастливом неведении!

— О своём великолепии? — рассмеялась Грач. — Рассказывай!

Она искренне порадовалась, что выбрала правильный способ разрядить обстановку. Можно и о серьёзном поговорить по душам, но точно не стоит делать это посреди улицы, да и отделение полиции — неподходящее место. Неловко молчать же не хотелось особенно. Тогда пришлось бы задуматься о разном и начать сопоставлять, а там кто знает до чего бы она дошла в отношении к Вейлену!

В отделении они успели спокойно выпить кофе, подбить все бумаги и перепроверить по описи содержимое сумки с ценностями. На опись Юта ворчала, потому что составлена та была весьма небрежно, но по количеству всё-таки соответствовала.

За ценным грузом прибыл целый спецотряд военной полиции с прокурором во главе, вооружённый и очень хмурый. Юта даже немного устыдилась, что они с Подорожником попёрлись вдвоём брать преступников, против которых задействовали такие силы. И это хорошо ещё, она на хвост упала, а то Вейлен собирался вообще один! Учитывая тёмного мага, кончиться это могло плохо. Впрочем, один он бы наверняка прикончил всю эту компанию издалека и не стал церемониться...

Подорожник, рассмотрев делегацию, без малейших возражений слился на роль тупого служаки, оставив «товарища инквизитора» отдуваться перед пришельцами. Если военный прокурор майор Клюква, суровый мужик под полтинник, оставивший на войне левую руку, умудрялся давить на неё — и это в рабочем настроении, при форме, звании и суровой мине, — Вейлену только и оставалось в разговоре с ним косить под идиота.

Отношение к тёмным магам прокурор в разговоре продемонстрировал фанатично-негативное, и Юта искренне порадовалась за Вейлена, что Клюква о нём почти ничего не знает. Въедливый майор не преминул напомнить об этом и спросить Грач, отчего Инквизиция наложила гриф на подробности дела одного заурядного полицейского из маленького городка, но отстал на вежливом совете обратиться с официальным запросом в региональное отделение.

Вейлен следил за этим противостоянием с восторгом. Большая удача, что второй день подряд удавалось понаблюдать за Юстафиёй в суровом рабочем варианте, когда работала она не над ним. Это было красиво. До недавнего времени ещё и жутковато, но всё равно красиво. Так и не скажешь с ходу, что под чёрной инквизиторской формой всё-таки сохранилась та Юта, с которой он познакомился пять лет назад.

Юстафия — тонкая, хрупкая, с острыми ключицами и коленками, — сидела напротив здоровенного мужика повыше Вейлена ростом, с хриплым рычащим голосом и отросшим за годы авторитетом, — и держалась с уверенным спокойствием. Как тут не проникнуться? Лёгкая ирония, знание своих полномочий и дела, уверенность в себе — на это прокурору возразить было нечего.

Да он, кажется, и не пытался всерьёз продавить, просто такая дурацкая привычка выстраивать общение. Но всё равно сила этой изящной женщины вызывала восхищение.

— Это было круто, — не удержался он от замечания, когда Клюква забрал задержанных, труп и ценности и отбыл в направлении порта, позволив Юстафие плюхнуться на стул и расслабленно на нём откинуться, потирая отчего-то занемевшую шею. — Как у тебя так спокойно с ним общаться получалось? Я бы точно язвить начал.

— Да ерунда, бывает хуже. Нормальный мужик, просто с тяжёлым характером, к тому же из военных. Он, конечно, повыше меня званием, но немного, с пересчётом наших на общевойсковые вечная катавасия, а вот полномочия у нас примерно равные. Я знаю, что он тут командовать не имеет права, он знает, что я знаю… Ты чего? — осеклась она.

Вейлён закрыл дверь, подошёл и, остановившись за стулом, принялся расстёгивать пуговицы её кителя.

— Благодарю за помощь, — хмыкнул Подорожник. — Да не дёргайся, дай разомну.

Юта послушно прикрыла глаза и — почти сразу дёрнулась, потому что твёрдые пальцы нащупали какие-то болезненно-напряжённые точки у основания шеи. От уверенного нажима по спине побежали мурашки, выплёскиваясь на затылок, и сложно было сдержать блаженный стон от болезненно-восхитительных ощущений.

— Слушай, у тебя вообще мышцы в организме есть или только кости, связки и табачный дым? — проворчал Вейлен.

— Есть, наверное. Я же хожу, — лениво отозвалась она.

— Надо заняться твоим здоровьем, хоть на время отпуска. Вдруг втянешься, понравится делать зарядку каждый день?

— Вряд ли, — проговорила Юта в прежнем тоне. Да пусть чем угодно грозится, лишь бы не останавливался! — Но валяй.