Старый охотник взглянул на поселок, вздохнул и пошел дальше. Миновал лавку мясника, кивнул знакомому кузнецу, поздоровался с парочкой старых охотников, которые играли в кости, обошел уличного торговца. Это был обычный день в Янтарном. Двое мальчишек пронеслись по улице, гоняя палкой что-то круглое. Люди занимались своими делами, не подозревая, что где-то в Кромке бродит тварь, способная высосать из человека всю жизнь, не оставив и царапины. И где-то у алхимиков лежит тело Валира. Грэм помнил его, как помнил вообще всех детей Янтарного. Те молодые охотники и были для него детьми. Он вспомнил, как видел его пару раз в компании Гарта и тот весело смеялся, а сейчас он мертвый. Грэм взглянул на себя, на свои старые руки… Да, он понимал, что смерти в их профессии неизбежны, и не все доживают до его возраста. Причем он ведь не был самым сильным — это вообще в Зеленом Море не важно, сила не равна выживанию, уж он это знал. Выживают те, кто правильно оценивают свои силы и так же оценивают силы противника. А у молодых с этим всегда сложности.

Грэм свернул на боковую улицу, уходя от главной площади. Здесь было чуть потише, меньше людей и было как-то легче думать.

Я ставлю их под удар, — признал он мысленно. — Морну, Рыхлого и Гнуса — всех, кто помог и помогает мне выжить.

Если Джарл решит действовать жестко, — понимал старик, — то гнилодарцам не поздоровится. Даже тем, кто не имеет отношения к Целителю и Шипящему. Вопрос лишь в том, решит ли он? Или поступит как-то иначе? Да, Джарл как будто немного изменился, Грэм это заметил, но это могло быть следствием яда и ослабления организма главного охотника. Может, едва он переборет яд, как снова станет таким же яростным и нетерпимым как раньше?

А еще Элиас, — мелькнула мысль. — Он ходит в деревню, торгует с ними… Если начнется охота…

Грэм остановился посреди улицы, закрыв глаза.

Ладно, всё равно вариантов нет, я и так слишком долго ждал, — подумал Грэм и, открыв глаза, двинулся дальше, чтобы поскорее закончить с этим делом.

Труп молодого охотника — это черта, — подумал Грэм, — Да и, честно говоря, разве не следовало разобраться раньше с тем, что происходит у гнилодарцев? Теперь уже понятно, что следовало.

Дом при гильдии охотников стоял на самом краю поселка — большое, мрачноватое здание из потемневшего от времени дерева. Когда-то здесь жило с десяток охотников, а теперь же большая часть комнат пустовала. Молодежь предпочитала селиться ближе к центру, а старики… стариков осталось немного. Джарл мог быть тут, а мог и в своем доме, но Грэм знал, что в последние годы тот предпочитал жить именно тут. Слишком часто его дергали другие охотники и гильдия для решения различных вопросов и проще было всё время оставаться здесь. Что он и делал.

Грэм знал это место как свои пять пальцев. Сам когда-то здесь жил, пока не построил собственный дом — тот самый дом, который чуть не потерял из-за долгов.

Он отогнал все эти совершенно ненужные сейчас мысли и шагнул вперед.

Дверь была приоткрыта. Впрочем, как всегда.

Он постоял мгновение на пороге, собираясь с мыслями, потом тяжело вздохнул и вошел.

Внутри стоял запах трав и лечебных отваров. Знакомый запах. Джарла Грэм увидел сразу, тот сидел за массивным дубовым столом в большой комнате, погрузив правую руку в глиняную миску с зеленоватой жидкостью. Его лицо было бледнее обычного, под глазами залегли тени, но на этом всё. Организм охотника боролся. И, очевидно, яд был сильнее чем думал Джарл и чем показалось Грэму. Впрочем, рука уже выглядела намного лучше. А потом взгляд старого охотника остановился на трофеях. Новых трофеях, которые Джарл успел повесить: высушенная голова Змееголового с чешуйчатой кожей и мертвыми змеиными глазами; рядом его же отрубленная рука с меткой Гиблых на запястье, тоже высушенная и обработанная чем-то, что не давало ей разлагаться.

— Любуешься? — хрипло спросил Джарл, не поднимая головы.

— Не скажу, что любуюсь, но рад, что он в таком виде, а не в живом.

— Это уж точно. — согласился Джарл. — Но я мог бы сработать и чище, тогда бы не пришлось мочить руку во всякой лечебной дряни.

Грэм сел на лавку напротив, не дожидаясь приглашения.

Джарл поднялся, вышел ненадолго и вернулся уже с двумя глиняными кружками, которые держал в одной, здоровой руке. Поставил одну перед Грэмом, другую — перед собой и снова сел.

Грэм взял кружку и повертел в руках, глядя на темную жидкость. Потом вздохнул и сделал глоток. Горечь обожгла горло, но следом пришло знакомое тепло, разливающееся по телу.

— Зачем пришёл? — спросил Джарл.

— Поговорить.

— О долге?

— Долг — это ерунда, — отмахнулся Грэм и умолк секунд на двадцать.

Джарл молча ждал.

Все это время старик собирался с мыслями, не зная как именно начать.

— Ты слышал про Валира? — наконец спросил он.

— Его изучают алхимики. А ты что, — Джарл чуть прищурился, — что-то знаешь об этом?

— Кое-что знаю, — медленно ответил Грэм. — Когда я услышал о том, что случилось, сегодня утром, то сразу пошел туда поглядеть своими глазами. Потому как мало ли что и кто говорит, правды из чужих уст не добьешься.

— Кто бы сомневался, — фыркнул Джарл. — Всегда лезешь куда не надо.

— Лезу только потому, что другим всё равно. — отрезал Грэм.

Джарл не стал спорить.

— Ну так что там у тебя?

Грэм начал рассказывать чуть издалека. Начал просто с похода с Траном. О волках приручителя, которые вели по следу не запаха, а страха. Об мертвом круге на земле, в который боялись вступать животные и об отсутствии любых следов борьбы. А еще о черных маслянистых метках на дереве и камне.

Джарл слушал молча, не перебивая. Только пальцы его здоровой руки время от времени постукивали по столу. Грэм и сам так делал, когда нервничал.

— Значит, метки? — уточнил Джарл, когда Грэм закончил описывать утренний поход.

— Да, метки. Вернее, я так решил, когда понял, что их несколько, а не одна.

— И ради этого ты пришел? Только ради того, чтобы сказать о непонятных метках, которые, возможно, и не метки?

— Не ради этого, — Грэм покачал головой. — Я еще не всё рассказал, Джарл.

Он закатал рукав рубашки, обнажая предплечье.

— Видишь? Чёрная хворь отступила.

Джарл посмотрел на его руку. Там, где еще недавно, — Джарл это помнил, — пульсировали черные прожилки, теперь виднелись лишь бледные следы, словно старые, почти зажившие шрамы.

— Это благодаря гнилодарцам.

— Я догадался, что не благодаря алхимикам. — фыркнул Джарл, — Результат их «лечения» я помню.

— Его не было.

— Именно.

Джарл посмотрел на него, и в его взгляде на удивление не было ни осуждения, ни удивления.

— Меня не беспокоит, что ты ходишь к гнилодарцам, — сказал он наконец. — Если бы ты подох от хвори, я бы потерял единственного человека в этом поселке, с которым есть что вспомнить, и который не боится говорить мне в лицо то, что думает.

Грэм на мгновение застыл.

За все те годы, что он его знал, он ни разу не слышал от бывшего ученика ничего подобного.

Он сжал кружку крепче, чувствуя, как что-то теплое разливается в груди.

— К гнилодарцам ходит Шипящий, — сказал он, возвращаясь к делу.

Джарл стиснул зубы. Желваки на его скулах дернулись.

— Ходит? — уточнил охотник. — То есть это уже не первый раз? И ты только сейчас об этом говоришь?

— Говорю я об этом потому, что ты вернулся. Пока тебя не было некому было говорить. Меня особо никто слушать не станет, а если станут… — Грэм помолчал. — Просто придут и наделают глупых дел. Поубивают кучу невинных гнилодарцев и скажут, что так и было.

Грэм тем самым пытался намекнуть ученику, что это совсем не тот подход, который нужен.

— Поубивают? — хмыкнул Джарл, — Ты преувеличиваешь глупость других охотников. И ты думаешь, там много невинных? Ты сам знаешь, что в деревню сбегают многие из других земель — те, кто наделал дел и теперь скрывается.

— Дети тоже виноваты? — посмотрел Грэм прямо в глаза Джарлу, — А старики? Женщины?