— Что это? Почему так тихо?

Грэм остановился и обвел рукой начавшийся овраг.

— А это, Элиас, Тропа Молчунов.

Стены оврага были образованы не только землёй, а и толстыми и перекрученными корнями. Огромные, переплетенные друг с другом корни крупных деревьев создавали почти вертикальные стены высотой в несколько человеческих ростов, будто кто-то специально направлял их рост.

— Молчуны, — повторил Грэм. — Так старые охотники называли эти деревья. Их корни поглощают звук: всё, что произносишь здесь — уходит в никуда.

Это было интересно… Поглощают звук? С таким я сталкиваюсь впервые. Уж действительно, в Кромке есть всё, что угодно.

Я подозвал к себе скитальца, который был «на выгуле» и вернул в кадочку к сердечнику. Через нашу связь со скитальцем я понимал, что тут ему уже сложно пробираться: земля тут была плотная и с множеством корней, которые затрудняли его передвижение.

— Как это возможно? — Я не мог скрыть изумления. — Как корни могут поглощать звук?

Даже сейчас мои слова словно затухали и приглушались.

Грэм пожал плечами.

— Как именно — не знаю, просто особое свойство этих корней. Охотники использовали такие овраги как укрытия, где можно и передохнуть. А главное — тут очень слышно всё, что происходит на подходах к оврагу. Звук глушится только тот, что внутри.

Я кивнул и мы двинулись вдоль оврага. От одной половины его до другой было шагов семь. Так что места хватало всем.

Я подошёл к стене и положил руку на один из корней. Он был теплым, почти горячим, и будто пульсировал под моими пальцами. Я присмотрелся, прислушался и понял, что мне это только кажется.

АНАЛИЗ.

Система откликнулась мгновенно.

[Анализ: Древо-Молчун

Редкость: необычная

Свойства: Корни создают «зону тишины» радиусом до 30 метров и могут использоваться для создания звукопоглощающих составов. Древесина обладает высокой акустической изоляцией. Дерево предпочитает тенистые, влажные места с «медленной» живой]

— Здесь особая земля, — сказал Грэм, спускаясь на дно оврага. — Чувствуешь?

Старик присел на корточки, я подошел к нему, наклонился и попробовал ощутить почву через Дар.

И замер.

— Да, чувствую, — кивнул я.

Жива здесь была другой, не такой как в обычном лесу (быстрой, текучей, стремящейся к росту) — здесь она двигалась медленно, почти лениво. И при этом она была насыщеннее той, что была вне оврага, эту разницу я ощущал и без Дара. Такое я встречал тоже впервые. Прямо день открытий. Даже странно, что Грэм меня сюда не водил. С другой стороны, а зачем? Мне тут ничего не было нужно. Только сегодня я спросил его о Корне слепого следа, и то, судя по его ответу всех его свойств, — в отличие от меня, обладающего знаниями теста, — он не знал.

— Вот поэтому тут растут разные необычные корни. Не скажу, что редкие, потому что это место достаточно доступное, надо только пройти вдоль ручья, но необычное бывает.

Рассветница не выдержала и выскользнула из корзины и побежала возле нас. Тут были поросшие мхом булыжники…она на один из них тут же взобралась. Ее тело светилось чуть ярче обычного — видимо, реагировало на необычную энергетику места. Седой последовал ее примеру. Он спрыгнул с моего плеча и начал обследовать ближайшие корни, то и дело замирая и поводя ушами. Для него отсутствие звуков было необъяснимой странностью.

— Ооо… — сказал Грэм, — А вот и тихий вяз. Видишь вон растет? Такие тусклые листья, будто припорошенные пылью?

— Нам нужны его листья тоже? — уточнил я, приглядываясь к месту, куда указывал пальцем Грэм.

— Нет, только корень. На листья я тебе так указал, чтобы ты увидел.

Мы подошли ближе.

Растение было небольшим: куст, высотой по колено, с узкими серебристыми листьями и тонким, почти прозрачным стеблем. Оно росло прямо из переплетения корней Молчуна, словно паразитируя на нем. А может так оно и было.

— А корень слепого следа? — спросил я, доставая кинжал и осторожно срезая необходимое количество корней.

— С этим сложнее. — Грэм огляделся. — Он прячется. Буквально. Когда к нему прикасаешься, уходит глубже в землю.

— Как это возможно?

— Скоро увидишь.

Пока я занимался корнями вяза, совсем не похожего на вяз, Грэм осторожно прошелся вдоль правой стороны оврага, присматриваясь к растениям.

И если поначалу эта тишина казалась мне тревожной, то уже через пять минут я к ней привык и ощутил, как мозг словно «разгружается» от звуков леса и расслабляется. Непривычное ощущение.

Через пару минут Грэм подвёл меня к участку, где мох на россыпи камней был чуть темнее, чем на обычных булыжниках, где бегала рассветница. На первый взгляд ничего особенного, но когда я присмотрелся, то заметил едва видимый росток, торчащий из земли буквально на пару сантиметров прямо возле камней.

Грэм кивнул мне, мол, попробуй. Я оставил корзину чуть поодаль и, осторожно подобравшись, попытался схватить корень.

В тот же миг как я протянул руку, росток дернулся и исчез. Он в прямом смысле ушел в землю, словно его и не было.

Грэм хохотнул.

— Так ты ничего не поймаешь. Ничего, я помогу. На самом деле, его не нужно было ловить — достаточно было использовать лопату.

Грэм показал технику: нужно было воткнуть лопату глубоко, одним движением, и сразу выворачивать большой ком земли. Я промахнулся дважды, прежде чем поймал корень. Он был тёмно-коричневым, узловатым, и слегка извивался в моих руках, словно пытаясь сбежать даже после того, как его выкопали. Но очевидно, в отличие от Скитальца, он не мог путешествовать по земле — только прятаться в землю и все.

Была тут еще парочка полезных растений, которые я решил выкопать с корнями и забрать домой. Пока мы работали, я решился задать вопрос, который не давал мне покоя.

— Дед, ты говорил, что родился на границе Мертвых Земель. — начал я, — Можешь рассказать что-нибудь о них, потому что я почти ничего не знаю?

Грэм на мгновение нахмурился.

— А тебе зачем?

— Хочу понять откуда берётся жива, — честно ответил я. — И почему в одних местах ее много, а в других — совсем нет. Это ведь странно, так не должно быть. Я просто пытаюсь понять, как устроен этот мир. Раньше меня это как-то не волновало, но сейчас чем больше я узнаю, тем больше вопросов возникает.

Грэм долго молчал. Потом воткнул лопату в землю и сел на выступающий корень.

— Мертвые Земли, — начал он тихо, — это не просто бесплодные пустоши. Бывают земли, где плохо растут растения или растут очень медленно, я такое видел, но Мертвые земли — это совсем другое.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Земля там голодна, понимаешь? Она тянет живу из всего, что на нее ступит: из растений, животных, людей. Мой брат…

— Я помню, ты рассказывал.

— Да, рассказывал. — кивнул Грэм. — Мы жили на самой границе, между Мертвыми Землями и Каменным Поясом. Дома мы строили из камня, потому что дерево рассыпалось в прах за несколько месяцев, да и, честно говоря, добыть его было сложно. Даже инструменты были либо из камня, либо из железа. Воду носили издалека, из горных источников. Детей учили не ступать на серые пятна — участки, где земля была особенно голодной.

— А растения?

— Никаких растений вообще. Только серая пыль и камни.

Я задумался.

— Старики верили, — продолжил Грэм, — что Мертвые Земли когда-то были живыми. Они говорили, что «что-то забрало жизнь и унесло». Некоторые утверждали, что если копать достаточно глубоко, можно найти древние корни. Черные, окаменевшие, толщиной с дом. Корни чего-то… огромного.

— Ты когда-нибудь видел эти корни? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— Нет. Но я знал человека, который видел. Старый шахтер из Каменного Пояса. Он копал колодец и наткнулся на что-то… большое, черное и твердое как камень. Но это был не камень.

— Что он с этим сделал?

— Закопал обратно и больше никогда не возвращался в то место, потому что он сказал, что это черное чуть не высосало из него жизнь. — Грэм криво усмехнулся. — Умные люди не лезут туда, куда не следует.