Ахнула — и наваждение ушло. А точнее, зверёк улепётывал, как только получил свободу. Пальцы мои слишком ярко светились — спрятала их под столом…
15
Повествование предыдущих 2-ух глав изменено на более современный стиль.
— Послушай, Дрейк, я так понимаю, что тебе не слишком приятно общество моей семьи — так зачем же ты вообще прибыл сюда? — сказала как можно учтивее, едва сдерживая волнение и пряча ставшие горячими и очень сияющими ладони в складках юбки.
— Ах, ну… Видите ли, отец более не выплачивал содержание, а средства подошли к концу. Учиться надобно, жить не на что, — простодушно заявил Дрейк, сверкая белоснежными зубами, но тут же отвёл от меня взгляд.
— Твоя матушка сама отказалась от помощи, ни в какую не желала её принимать. К тому же она была дикой. Всегда была… Дрейк, если требовалась поддержка, ты мог бы дать о себе знать, — голос мистера Миреу слегка дрожал.
— Я и давал. Спустя пару лет, но всё же дал. Только руны на шаре не находили моего отца. Заговор на уединение? — хмыкнул Дрейк, опустив взгляд на сахарницу, будто она целиком завладела его вниманием.
— Да… Мой старый шар был украден на вокзале людскими воришками. Я пытался отыскать вас по прежнему адресу, но вы переселились, — опустил ресницы мистер Миреу.
— Верно, переселились. Нам пришлось перебраться на окраину города! Лечебницы, врачующие от пагубного пристрастия к людской, принесённой в жертву крови, отнюдь не дёшевы, да и сам постоянный выкуп звериного напитка требовал немалых трат, — невесело парировал Дрейк.
Глаза мистера Миреу округлились.
— …Знал о пагубной привычке, но не думал, что это перейдёт все грани… Боже правый, я и не ведал!
— Разумеется, нет, — продолжил Дрейк спокойно. — Ибо не желал ведать. Отвернулся от нас! Если б в действительности было надобно, ты б отыскал свою семью! Ах да, шар же был утерян… Видно, так и не приобрёл новый, да и доступ к рунам не вернул. Может, и азы магии забыл, внезапно? Наверное, пошёл в людскую профессию — кузнецом там или пекарем? А по этому великолепному дому не скажешь, что столь затруднительно с финансами, — голос Дрейка перешёл на повышенный тон.
Отчим, конечно, обладал зачатками колдовства… Но Дрейк так говорил, будто он может работать кем‑то большим, чем помощник мага. Разве была у него какая‑то мощная сила? Я думала, богатство досталось от деда…
На мистера Миреу, тем временем, было поистине жаль смотреть. Мать мягко положила руку на его плечо.
— Твоя матушка… Она тоже приехала или пребывает в лечебнице? — наконец произнёс мистер Миреу, сглотнув.
— Ни там, ни там. Она отошла в мир иной полгода тому назад.
***
Дрейк уже отбыл на занятия, а я решила подойти ко второй паре — сейчас на учёбе всё равно не сосредоточиться.
Матушка ходила взад‑вперёд, а мистер Миреу сидел, безучастно взирая на осенний пейзаж за окном.
— Милый, было бы благоразумнее, если твой сын пожил вне нашего дома. Ты оплатил бы ему обучение, съёмное жильё — я не против. Но он питает ко мне неприязнь…
— Это он ко мне питает неприязнь. И имеет на то основания, — тяжко вздохнул мистер Миреу. — Он во всём прав… Он желает жить здесь и будет жить подле меня. Быть может, я хоть как‑то наверстаю упущенное, — с горечью произнёс отчим, и я не знала, что более раздражало маму: его безэмоциональный тон, обычно свойственный ей самой, а не жизнерадостному мистеру Миреу, или выражение утраты на лице, словно по близкому человеку.
— Я против, — голос матери был словно металл и столь же холоден.
— Это и мой дом тоже, — безапелляционно парировал мистер Миреу. Он редко возражал, но когда подобное всё же случалось, даже моя несгибаемая мать не в силах была изменить его решения.
— Клер, очень прошу, займи комнату наверху. Знаю, Дрейк страшится высоты из‑за… одного происшествия в прошлом. Было бы благоразумнее, если бы ты перебралась в помещение, отведённое под библиотеку. Всё равно мы там ничего не разместили.
...Как же он в таком случае летает?! Или он всё‑таки не дракон, и я ошиблась… Дрейк говорил, что его мать подсела на звериный напиток, а это пристрастие волков. Но если она истинный оборотень, то дракон… мой отчим?! Не могло такого быть, я что‑то не так поняла.
— Матушка! — косо посмотрела я на родительницу с возражением. Но та махнула рукой и поглядела на часы — подобное всегда означало, что все лишние разговоры откладывались: дела по меценатству и семейные неурядицы не совместимы. Мать опаздывала, и это было ей несвойственно. После замужества она вовсю организовывала бесплатное питание крестьянам и снабжение хоть какой‑то работой как людей‑мужчин, так и женщин. Эмилию Фаер в нашей части города боготворили, хоть и побаивались, знали, что она из рода ведьм. Хотя магический дар достался её брату, который жил от нас довольно далеко. Матушка имела лишь теоретические знания. Потому магию мы с сестрой могли унаследовать только от отца...
***
Рози сидела на скамье в коридоре академии с какими‑то бумагами и что‑то усердно в них писала. Я была в бешенстве и решилась‑таки поделиться накопившимся с сестрой — более не с кем. Просто взорвалась бы, если бы всё не поведала!
— Дрейк — негодяй! — начала я с места в карьер. — Он мстил мне, питал ко мне ненависть. Как я и говорила, с той встречи в таверне! Но теперь я знаю, отчего! Ведаешь ли ты, дорогая Рози, что он отныне наш сводный брат?!
— Знаю, — спокойно пожала плечами Рози. И я замерла: отчего‑то не думала, что Дрейк откроет ей правду.
— Так теперь понимаешь, отчего он солгал про эль? — заявила я победоносно. — Дрейк мерзавец! Он жаждал отнять у меня семью, тебя — мою сестру, мою комнату, моё…
Я чуть не произнесла «сердце», осеклась и умолкла. Ей знать такое не надобно, хотя теперь замысел Шарпа мне предельно ясен!
— Ну, Клер, забудь уже тот день. И я его понимаю, и ты тоже должна! Матушка Дрейка поддалась пагубной страсти, и в том отчасти был виноват мистер Миреу — он бросил волчицу. Истинные оборотни же на редкость ранимы… Дрейк мне накануне всё поведал, — Рози примиряюще похлопала меня по плечу. Последние слова она буквально промурлыкала, и гнев от осознания того, где накануне Дрейк провёл ночь после посещения моей комнаты, совершенно выбивал из колеи. Вот скот!
— Виноват?! Он её что — отравлял дурманом?! Поил кровью, что крестьяне по незнанию отдавали чёрным купцам, дабы задобрить нечисть? Не зная, что это ни к чему. Не ведая, что звериным напитком люди лишь сводят с ума оборотней. Никто не мог быть виновен в зависимости другого, ежели то не насильственные деяния! Ведь страдание началось не с нашей матери. Первая супруга мистера Миреу была дикой изначально, так он и намекнул, ты просто не слышала. Есть волки, склонные с рождения одичать и более не вернуть облик человека. Потому при чём тут мы, при чём?!
