В-пятых, и это наиболее важно с практической точки зрения, мы можем разумно утверждать, что обнаруживаемость должна быть супераддитивной. А именно, если d_m — это принятая нами мера обнаруживаемости цивилизации, управляющей набором ресурсов m (включая контролируемый пространственный объем), мы можем утверждать, что в среднем выполняется следующее соотношение:

d_{m + n} ≥ d_m + d_n (8.1)

Так, например, цивилизация, управляющая пятью планетарными системами, в среднем более обнаружима, чем пять цивилизаций, управляющих по одной планетарной системе каждая, или две цивилизации, одна из которых управляет тремя планетарными системами, а другая — двумя. Очевидно, что коммуникации и транспорт между управляемыми системами представляют собой «дополнительные» потенциально обнаруживаемые процессы с точки зрения внешнего наблюдателя. В худшем случае они могут оказаться необнаружимыми, так что в уравнении (8.1) мы получим равенство; однако в реальной ситуации мы ожидаем неравенства — возможно, даже очень сильного.⁵³ Количество не компенсирует качество.

Дальнейшая детальная проработка понятия обнаруживаемости, безусловно, необходима, если мы хотим предложить нечто вроде единой концептуальной базы для поиска следов и проявлений.⁵⁴ Даже при нашем нынешнем упрощенном понимании ясно, что свойства обнаруживаемости означают для практических исследований SETI: конкретные поиски должны находить компромисс между объемом и продолжительностью обзора, с одной стороны, и мерой обнаруживаемости — с другой. Навязчивую идею о большом числе параллельно развивающихся цивилизаций, включая примитивные, подобные человечеству (большие значения N в уравнении Дрейка), следует умерить, а поиску следов и проявлений межзвездной колонизации и соответствующего энергопотребления следует уделить более высокий приоритет. Во многих смыслах большое значение N — это ложный след. Спектр потенциальных целей должен быть расширен за счет новых, оригинальных и творческих теоретических работ, невзирая на консервативное скептическое отмахивание.

На фоне списков потенциально обнаруживаемых астроинженерных артефактов и проявлений список реализованных или серьезно предложенных исследовательских программ в этой области выглядит довольно скромно, если не сказать бедно. Он может выглядеть примерно так:

• небольшое число поисков SETA на предмет искусственных объектов в Солнечной системе⁵⁵

• поиски сфер Дайсона и аналогичных артефактов в солнечных окрест-

ностях по избыточному инфракрасному излучению⁵⁶

• поиск линий трития в спектрах близлежащих звезд, поскольку такие линии

указывают на масштабный незвездный термоядерный синтез водорода⁵⁷

• поиск гамма-сигнатур горения антивещества⁵⁸

• поиски цивилизаций III типа по Кардашеву во внешних спиральных галактиках

с помощью соотношения Талли — Фишера⁵⁹

• поиск цивилизаций типа III/типа II.x по Кардашеву во внешних

галактиках с помощью инфракрасных обзоров Ĝ⁶⁰

• поиск транзитных искусственных мегаструктур⁶¹

Это короткий список. Он короток вопреки тому факту, что некоторые из этих поисков относятся к числу самых дешевых наблюдательных программ, когда-либо задумывавшихся в астрономии. Он короток для почти 60-летней истории SETI, даже если сделать поправку на низкий уровень финансирования и довольно небольшое число вовлеченных исследователей. (Возможно, в списке отсутствуют несколько пунктов, но их немного; в этом отношении он кардинально отличается от списков проявлений и артефактов.) Идея о том, что проявления и артефакты имеют решающее значение для перспектив SETI, пробивала себе дорогу очень медленно — несмотря на авторитет Дайсона и Сагана — в силу ряда причин, самой очевидной из которых является страх исследователей, занимающихся SETI, прослыть лжеучеными наряду с внушающими ужас уфологами. Инопланетный артефакт слишком уж напоминает что-то из «Секретных материалов» или писанины фон Дэникена, хотя судить следует не по поп-культурным ассоциациям, а по объективным достоинствам и недостаткам самой идеи. Разумеется, сообщество SETI десятилетиями жило в паническом страхе остаться без финансирования и не быть воспринятым всерьез, так что подобная реакция в какой-то мере понятна. По этой же причине проекты в рамках SETA были малочисленными, скромными по масштабам и в целом отвергались основным сообществом SETI. Хотя этот фактор страха, несомненно, оправдан в культуре, где консерватизм так часто превозносится как добродетель, его не следует переоценивать, особенно в последние десятилетия. На самом деле недавний всплеск интереса к обнаруживаемым признакам астроинженерии, упомянутый в связи с обзором Ĝ или звездой KIC 8462852, назревал уже довольно давно. Похоже, спящий пробудился.

Чтобы доказать это, достаточно заметить, что на сегодняшний день подавляющее большинство источников, цитируемых в этом разделе, имеют весьма недавнее происхождение (то есть созданы после 2001 года). С другой стороны, частота публикаций по старомодным темам SETI, таким как ширина радиодиапазона, межзвездные мерцания, маяки и тому подобное, за тот же период оставалась довольно стабильной. Таким образом, интерес к темам астроинженерии и ее обнаруживаемости переживает резкий подъем как в абсолютном, так и в относительном выражении. Если эта тенденция сохранится, мы вскоре окажемся в гораздо более выгодном положении для оценки интервалов обнаруживаемости для каждого пункта из списков в этом разделе при любом конкретном методе наблюдения. Тот факт, что эта цель теперь кажется реалистичной — после десятилетий, когда ее клеймили как лженауку или попросту игнорировали, — должен заставить нас остановиться и задуматься о меняющейся эпистемологии исследований в области SETI.

Здесь действует очевидный эффект отбора. Если бы ответ на вопрос Ферми был тривиальным, он не обсуждался бы ни в этой книге, ни во множестве исследовательских и популярных статей. И он не вызывал бы столь острой негативной реакции, какую он время от времени провоцирует у «ученых мужей» в ортодоксальном сообществе SETI.⁶² Подобно другим «великим вопросам» — таким как психофизическая проблема в когнитивных науках и философии, вопрос о случайности против конвергенции в эволюционной биологии или происхождение тонкой настройки наблюдаемой Вселенной в космологии, — здесь явно нет простых ответов. Сложность проблемы неизбежна, а молчание не подлежит обсуждению.

Нам необходима процедура предварительного отбора, подобная той, что с древнейших времен используется в состязаниях и на выборах. Помимо соображений, упомянутых в главе 3, существует несколько элементов нашего анализа, которые естественным образом вытекают из описанного набора гипотез. Рассмотрим Вселенную за пределами Млечного Пути; согласно почтенному космологическому принципу, в больших масштабах она должна быть однородной и изотропной для любого наблюдателя, где бы он ни находился. Эта однородность и изотропия должны относиться не только к физическим свойствам, таким как плотность вещества, металличность и так далее, но и к астробиологическим свойствам.⁶³ Следовательно, один из вопросов, который можно задать всем, кто желает разрешить StrongFP (сильный парадокс Ферми), заключается в следующем: в какой степени «Великое молчание» внутри Млечного Пути может быть экстраполировано на остальную часть Вселенной и, что особенно важно, на внегалактические наблюдения SETI? Обратите внимание, что в то время как некоторые решения обобщаются естественным образом, другие — нет. Землеподобные планеты могут быть редкими в нашей Галактике, но требуется совершенно иной уровень уверенности или самонадеянности, чтобы утверждать, что они редки в огромном числе внешних галактик. В то время как существование и свойства Вселенной за пределами Млечного Пути совершенно не имеют значения для сторонников гипотезы плане- тария, гипотезы симуляции или Специального сотворения, это определенно не так для любой гипотезы, предполагающей эргодичность в том широком смысле, который обсуждался в главе 7. Рассмотрим, к примеру, циклы подъема и упадка межзвездных цивилизаций, как это предполагает «Перманентность» или даже истощение ресурсов. Нет никаких причин полагать, что эти циклы в Млечном Пути чем-то отличаются от тех, что происходят в миллиардах других (не карликовых) спиральных галактик. Таким образом, даже если в настоящее время в Млечном Пути нет цивилизации типа 2.x, их может быть много во внешних галактиках, и мы должны иметь возможность наблюдать их следы, даже с учетом временной задержки между возникновением этих следов и моментом, когда они достигают Земли. Например, мы должны быть способны наблюдать проявления цивилизаций, находившихся в фазе подъема 2,54 миллиона лет назад в M31 или 68 миллионов лет назад в NGC 3982. (Конечно, как обсуждалось в разделе 8.2, по крайней мере в случае некоторых артефактов задержка между их созданием и наблюдением может охватывать гораздо более длительный интервал времени.) Предварительные — и весьма малочувствительные — поиски до сих пор не выявили подобных проявлений и артефактов; если это подтвердится в ходе дальнейших, более детальных и чувствительных исследований, это станет сильным аргументом как против «Перманентности», так и против любой другой гипотезы, увеличивающей общее сечение обнаружения как минимум линейно с ростом исследуемого объема. Поскольку этот объем, по сути, составляют другие галактики, вопрос, который нам необходимо задать, звучит так: в какой степени астробиологическая история других галактик повторяет историю Млечного Пути (независимо от того, как последняя выглядит на самом деле)? Несколько интригующих намеков на этот счет недавно появились в литературе.⁶⁴