Напротив, «трансцензия» Джона Смарта представляет собой современную, научную, опирающуюся на компьютерные науки версию этого объяснительного подхода.83 Смарт отталкивается от эволюционной биологии развития, чтобы провести масштабную аналогию между контингентными и конвергентными элементами в биологической и культурной эволюции. Таким образом, мы имеем современную вариацию на извечную тему:
Гипотеза трансцензии: эволюционное развитие направляет все развитые технологические цивилизации к компактному, оптимизированному «внутреннему пространству» (STEM — пространство, время, энергия, материя), предположительно связанному с черными дырами и их использованием для сверхпроизводительных вычислений. Экспоненциальный прогресс в создании информации, скорости ее обработки и связности на передовом рубеже сложных систем повлечет за собой замену каждого носителя более эффективными STEM-субстратами. Почти вся деятельность внутри такой компактной конфигурации будет происходить на уровне информационных потоков. Следовательно, эффективное сечение обнаружения развитых обществ неизбежно мало. Отклонения подавляются сложным сочетанием внешних и внутренних (например, этических или правовых) ограничений. Поскольку через поиски SETI легко обнаружить только самые ранние, дотрансцензионные цивилизации, парадокса Ферми не существует.
Это современная, натуралистическая и рациональная версия теории точки Омега Тейяра де Шардена, охватывающая идею великой эвкатастрофы. Она имеет заметную связь с гипотезой зоопарка, как утверждает сам Смарт, поскольку путь к трансцензии означает необходимость оставить примитивные общества в покое, чтобы они сами нашли тот же аттрактор (или уничтожили себя, или уступили внешним угрозам). С этой же идеей естественного отбора очень высокого уровня, отсеивающего безуспешные цивилизации, мы столкнемся в разделе 7.5. Ценность гипотезы трансцензии как решения вопроса Ферми критически зависит от предполагаемого характера трансцендентного состояния как аттрактора в параметрическом пространстве культурной эволюции. Ее преимущество перед другими версиями идеи трансцендентности заключается в том, что она предлагает ряд потенциально проверяемых предсказаний, в частности, снижение потока исходящих, поддающихся обнаружению сигналов от всех искусственных источников, а также некоторые предсказания, связанные с результатами оптических и инфракрасных обзоров SETI.
Трансцендентность/трансцензия занимает уникальное место во всей этой таксономии гипотез, поскольку не просто трудно, а скорее принципиально невозможно сказать, сглаживает она или обостряет проблему. Независимо от того, является ли акт трансцендентности мистическим или технологическим (если такое различие вообще можно строго провести для очень развитых технологий84), и независимо от того, представляет ли он собой единичное судьбоносное событие или серию затяжных процессов, легко представить сценарии, развивающиеся в обоих направлениях: как уменьшающие эффективное сечение обнаружения, так и увеличивающие его. Сверхразум Кларка занимается астроинженерией в огромных масштабах, тем самым увеличивая сечение обнаружения и усугубляя парадокс Ферми. С другой стороны, достигшие трансцензии цивилизации Смарта, скорее всего, будут компактными, ультраэффективными и труднообнаружимыми на межзвездных расстояниях. Эти свойства могут сочетаться с соображениями безопасности и/или сверхвысокой эффективности, что сделает их еще менее заметными издалека.85 Таким образом, существует широкий спектр сценариев, влияющих на возможность обнаружения в обоих направлениях.
Дело не только в нашем нынешнем неведении относительно возможностей и пределов трансцендентности: существует трудность, внутренне присущая самой этой концепции. Поскольку ее центральное событие зависит от достижения высшего уровня различных когнитивных явлений — например, высшего интеллекта и высшей воли, — мы снова оказываемся в положении собаки Дарвина, размышляющей о разуме Ньютона, или муравьев Лема, копошащихся в мозге мертвого философа. Это еще более невыгодное относительное положение, чем наше сравнение с гипотетическими развитыми софонтами из временной шкалы Лайнвивера, что создает проблему для таких гипотез, как гипотеза зоопарка или гипотеза запрета. Даже если бы мы могли понять некоторые действия этих софонтов (например, строительство роя Дайсона, сокрытие от чужих глаз или миграцию в другие части Галактики — поведение, которое действительно имеет для нас смысл), мы наверняка столкнемся с трудностями при попытке их предсказать. Все эти рассуждения звучат гораздо убедительнее в случае гипотезы трансцендентности в ее общей форме.86 Поскольку именно эти действия порождают (или устраняют) парадокс Ферми, мы, похоже, зашли здесь в тупик.
6.8. Неокатастрофическое резюме
Отказ от градуализма оставляет нам множество различных вариантов, оборачиваясь самым настоящим избытком богатства. Неокатастрофический портфель содержит серьезные и даже пугающие объяснительные гипотезы, имеющие глубокое значение для будущего человечества. С сугубо научной точки зрения это имеет как достоинства, так и недостатки: хотя более широкий интерес, скорее всего, привлечет больше талантливых людей и финансирования для исследований, он также, вероятно, привнесет систематические ошибки, предрассудки и антропоцентрические искажения. История гипотезы «Перестать беспокоиться и полюбить бомбу» здесь показательна: к ней относились серьезно во время холодной войны, но с тех пор она перестала вызывать особый интерес (что весьма тревожно).
Среди неисключающих гипотез модель астробиологического фазового пере- хода обладает временным и весьма ограниченным преимуществом по сравнению со смертоносными зондами, поскольку мы понимаем возможную динамику глобальных регулирующих механизмов. Однако в скором времени это может измениться, так как на сегодняшний день представляется возможным получить по крайней мере некоторое теоретическое представление о различных количественных моделях смертоносных зондов. В каком-то смысле то, что мы знаем больше об астрофизической среде, чем о пространстве возможностей, открываемых технологией самовоспроизведения, — скорее артефакт истории человеческой науки.
Более того, глобальные катастрофические события, затрагивающие значительную часть Галактической обитаемой зоны (GHZ), будут иметь тенденцию к почти одновременному сбросу многих локальных астробиологических часов, тем самым существенно снижая вероятность существования чрезвычайно древних цивилизаций в соответствии со сценарием Анниса. Однако в обеих этих гипотезах возможно сохранение островков старых (в эффективном, астробиологическом смысле) обитаемых миров — либо в силу чисто стохастической природы механизмов смертоносной регуляции, либо из-за сбоев в работе разрушительных зондов фон Неймана. Иными словами, сброс не эффективен на все 100 процентов. Таким образом мы свяжем это с логистической гипотезой персистентности.
Предсказания этих двух прототипических гипотез и их последствия для текущих проектов SETI не могли бы отличаться сильнее. В то время как сценарий смертоносных зондов выглядит особенно мрачным и не сулит никаких существенных перспектив для SETI — как, к слову, и для будущего человечества, несмотря на научно-фантастические саги Бенфорда и Саберхагена, — прерывание астробиологической эволюции Млечного Пути эпизодами астробиологического фазового пере- хода, как ни странно, в конечном итоге укрепит обоснованность наших нынешних усилий по SETI. Поскольку вековая эволюция механизмов регуляции ведет к росту средней астробиологической сложности (как показано на рисунке 6.1), мы можем ожидать, что все больше и больше цивилизаций будут входить в «окно контакта» и объединять усилия для экспансии к статусу типа II и III по шкале Кардашёва. Именно на этой стадии они наиболее доступны для обнаружения и возможного — хотя всегда неопределенного — контакта, и именно на ней, согласно классическим представлениям SETI, значительная часть из них находится сейчас.
