Чтобы понять, как это может помочь нам с парадоксом Ферми, рассмотрим хронологическую цепочку следующих эволюционных событий: Формирование планет → Абиогенез → Эволюция сложных многоклеточных → Ноогенез→ Возникновение технологической цивилизации → Возникновение астроинженерных технологий |

Это записано лишь символически, без претензий на полноту или исчерпывающий характер. Некоторые из этих событий уже произошли на Земле, в то время как последнее лежит в нашем будущем — если только (в силу процессов, которые будут подробно описаны в главе 6) ему не помешает некая разрушительная катастрофа. Последний пункт — это условное обозначение для «любой формы визитов, отправки сообщений или оставления следов, обнаружимых на межзвёздных расстояниях», то есть обозначение для всего, что ведёт к малоприятному выводу в StrongFP (сильный парадокс Ферми). Давайте пренебрежём этим последним событием и сосредоточимся на цепочке ведущих к нему процессов. Если какое-либо конкретное событие в этой цепи по самой своей природе крайне маловероятно где-либо за пределами того, что, как мы достоверно знаем, произошло на нашей планете, то нам вообще нет нужды беспокоиться о парадоксе. И, возможно, в этой цепи есть звенья, которые нам сейчас неизвестны, но по своей природе чрезвычайно маловероятны.

Уточнение «по своей природе» имеет здесь принципиальное значение: нам необходимо различать внутреннюю маловероятность того, что событие произойдёт или процесс завершится где бы то ни было и в любую эпоху, и историческую «фактическую» невероятность, обусловленную внешним вмешательством — будь то божественное или квазибожественное вмешательство (которое рассматривалось в главе 4 в числе солипсистских гипотез) или деструктивное влияние вмешивающихся сверхновых/гамма-всплесков (которые будут рассмотрены в главе 6 в числе неокатастрофических гипотез), приводящее к неблагоприятному исходу почти во всех случаях. В той мере, в какой мы способны разграничить эти два понятия — что отражает извечную проблему философии науки, а именно отделение «закономерных» вероятностных утверждений от утверждений, представляющих собой лишь случайное историческое совпадение, — мы получаем новый рычаг, позволяющий исключить последнее событие в цепи, возникновение астроинженерных технологий, со всеми его парадоксальными последствиями при рассмотрении в реалистичном пространственно-временном контексте Млечного Пути. С другой стороны, если мы не способны полностью их разделить, возникает неоднозначная ситуация, в которой предложения отказаться от коперниканства могут плавно сомкнуться с теми, что отвергают либо реализм, либо градуализм.

Чтобы конкретизировать этот вопрос, рассмотрим одно из частных требований гипотезы уникальной Земли, а именно требование, согласно которому обитаемая планета должна иметь массивный спутник, стабилизирующий её ось вращения и предотвращающий хаотические изменения её наклона. Последние могли бы стать причиной возможного климатического хаоса.⁹ Уорд и Браунли утверждают, что изменения, подобные тем, что характерны для истории вращения Марса (колебания наклона оси более чем на 50°), были бы пагубными для возникновения сложных форм жизни, по крайней мере на суше, хотя авторы допускают, что морская жизнь могла пострадать меньше и продолжить эволюционировать в сложные многоклеточные организмы. И всё же гигантское столкновение, «Большой всплеск» (или «Большой шлепок»), в результате которого образовалась наша Луна, по всей видимости, было крайне маловероятным событием.¹⁰ Следовательно, подобная стабилизация наклона вращения за счёт массивного спутника в общем масштабе Галактики была бы чрезвычайно редкой — так что это ещё один фактор «уникальной Земли», нарушающий коперниканство в отношении обитаемости Земли.¹¹ Однако это явно не влияет на все ключевые этапы в приведённой выше последовательности. В конце концов, само допущение того, что простые и, возможно, даже сложные формы жизни могли бы выжить в океанах вопреки драматическим климатическим изменениям на суше, свидетельствует именно об этом. Таким образом, пространство возможностей, ведущих к появлению обитаемой планеты, кажется гораздо более широким, чем мы в своём скудном воображении склонны полагать.

Всему этому можно придать иной, более эмпирический характер. Отказ от коперниканства в данном конкретном контексте означает не просто то, что Земля нетипична во множестве всех обитаемых мест во Вселенной; как уже обсуждалось ранее, при определённом выборе метрик это всегда будет правдой. Всегда найдутся характеристики нашей планеты, которые делают её поистине уникальной: например, мы можем определить величину σ₂₄₀₈(планета) как долю площади поверхности, находящуюся в настоящее время на высоте более 2408 метров над уровнем моря/отсчёта.¹² Отказ от коперниканства, безусловно, не означает, что Земля каким-то образом «более уникальна» в отношении значения σ₂₄₀₈. Крайне маловероятно, что где-либо в пределах нашего космологического горизонта существует Планета X, для которой σ₂₄₀₈(X) отличается от σ₂₄₀₈(Земля) менее чем на одну миллиардную долю. Это верно независимо от каких-либо философских или методологических убеждений. Однако σ₂₄₀₈ столь же несущественна для астробиологии, сколь и произвольна. Отказ от коперниканства означает, напротив, что Земля нетипична по одному или нескольким параметрам, необходимым для того, чтобы быть действительно обитаемой разумными существами. Примерами объективных и содержательных параметров могут служить содержание кислорода в атмосфере, стабильность различных орбитальных и вращательных движений, стабильность климата и так далее.

Однако так ли это на самом деле? Мы интуитивно убеждены, что, скажем, доля кислорода f_O2(планета) имеет значение, в отличие от σ₂₄₀₈(планета), но как нам доказать это строго? Помните, что мы обсуждаем обитаемость для разумных существ в самом широком из возможных контекстов. Если мы станем утверждать, что доля кислорода сыграла важнейшую роль в эволюционной истории нашей биосферы, приведшей к появлению разумных существ, то при любой попытке обобщить такой вывод мы попадём под влияние простейшего эффекта селекции наблюдения. Мы не можем надеяться прийти к достаточно общему выводу, не попытавшись — пусть даже безуспешно — представить себе иные пути развития разума, включая те гипотетические пути, которые развиваются в бескислородной среде. Поскольку разумные существа, в отличие от более простых организмов, могут использовать технологии для адаптации к враждебной среде, нам требуется очень сильное опровержение квантора существования, чтобы устранить любые следы и проявления разума во всех прошлых эпохах и тем самым разрешить StrongFP (сильный парадокс Ферми). Любое художественное или технологическое видение лунной колонии свидетельствует о том, что вполне логично искать разумных существ в местах, которые сами по себе непригодны для жизни.

Таким образом, далеко не любая гипотеза уникальной Земли справится с этой объяснительной задачей. По крайней мере в некоторых отношениях гипотезы уникальной Земли, направленные на разрешение парадокса Ферми, должны пойти несколько дальше за рамки оригинальной гипотезы уникальной Земли Уорда и Браунли. Гипотеза уникальной Земли утверждает, что возникновение сложных биосфер земного типа маловероятно и что поэтому такие сложные биосферы во все времена остаются редкими. Мы можем расходиться в оценках степени «редкости», но давайте исключительно ради дискуссии предположим, что требуемой мерой является одна уникальная сложная биосфера на галактику типа Млечного Пути.¹³ В нынешнюю эпоху такой сложной биосферой является наша Земля. Но существовали эпохи и до образования Земли и Солнечной системы, которые в космологическом масштабе представляют собой довольно молодые образования. Так были ли сложные биосферы в Млечном Пути до Земли?¹⁴ Если были — хотя бы несколько, — нам всё равно требуется какое-то дополнительное объяснение того, почему они не породили развитые технологические цивилизации, которые были бы заметны далеко за пределами их окрестностей в пространстве и гораздо глубже во времени.