Что совершенно очевидно не было проигнорировано как в мейнстриме SETI, так и в средствах массовой информации, так это вопрос о возможной опасности наших собственных посланий гипотетическим другим галактическим софонтам, а также несколько раздутые и перегретые дискуссии по этому поводу.59 Хотя проблема обнаруживаемости Земли и человеческой цивилизации в различных диапазонах волн и с помощью различных методов наблюдения, безусловно, является важной темой для исследований в области SETI, акцент на кратковременных проектах по отправке сигналов смещен неоправданно. Однако, согласно эффекту зеркального отражения, если параноидальный стиль в галактической политике верен хотя бы отчасти, это говорит кое-что о нашем будущем — и картина вырисовывается безрадостная. Не исключено, что нас ждет будущее глобальной паранойи шифрования и закрытости ко всему космическому. Это может даже проложить путь к новым формам тоталитарного контроля; подробнее об этом пойдет речь в разделе 6.5.
Как и многое другое, это было предвосхищено Станиславом Лемом. В «Фиаско», земные исследователи будущего наблюдают странные явления на Квинте — планете, несомненно населенной разумными существами:60
Но самым поразительным оказался результат анализа Фурье во всем радиодиапазоне Квинты. Исчезли всякие следы модуляции, в то время как мощность передатчиков возросла. Радиолокационная карта планеты показала сотни передатчиков белого шума, сливавшихся в бесформенные пятна. Квинта излучала шум на всех длинах волн. Этот шум был либо глушением вещательных сигналов, либо своего рода кодированной связью, скрытой под маской хаоса, — либо же это был действительно хаос, созданный намеренно.
Конечно, люди будущего из межзвездной экспедиции Лема находятся в гораздо лучшем положении, чем мы, поскольку они точно знают, что их целевая планета в самом деле населена технологической цивилизацией. Таким образом, они подспудно отвергают вариант естественного хаоса. К сожалению, нам приходится рассматривать и этот третий вариант.
Эпический роман Лема «Фиаско» высвечивает еще одно связующее звено в пространстве объяснительных гипотез для StrongFP (сильный парадокс Ферми), способное оказать решающее влияние и на будущее человечества. Не все общества — и Хофштадтер, и Сноуден с этим согласились бы! — одинаково склонны к параноидальному мировоззрению. Наша нынешняя борьба за базовые гражданские права, включая право на частную жизнь и свободу от государственного вмешательства и оруэлловского надзора, имеет смысл лишь постольку, поскольку мы знаем о лучшей альтернативе. Тоталитарные же общества, напротив, процветают за счет секретности и паранойи; подробнее об этом пойдет речь при пересечении со сценарием интровертного Большого Брата, рассматриваемым в главе 6.
Проблемы с «параноидальным стилем в галактической политике» довольно очевидны: неправдоподобная культурная конвергенция нарушает принцип неисключительности, а отсутствие проявлений и артефактов вступает в противоречие с огромной шкалой времени Лайнвивера. Поскольку мы здесь в любом случае оказались «по ту сторону зеркала», прежде чем рассматривать самую далекоидущую идею этой категории, мы можем задаться вопросом, нет ли на рынке идей вариантов подешевле.
4.6 Направленная панспермия: неужели мы и есть пришельцы?
Казалось бы, радикальное нарушение реализма в отношении отсутствия внеземных цивилизаций или их проявлений было предложено в 1973 году двумя гигантами биохимии — Фрэнсисом Криком и Лесли Орджелом, которые полусерьезно попытались объяснить происхождение жизни на Земле: возможно, наша планета была засеяна ранними формами жизни из космоса, причем намеренно.61 Источником земной жизни в этом сценарии, следовательно, является внеземная разумная жизнь, поскольку центральным элементом объяснения выступает преднамеренность. Эта гипотеза известна как направленная панспермия. По сути, она предлагает шокирующий ответ на вопрос Ферми: они уже здесь, ведь мы и есть пришельцы! Или, по крайней мере, мы — потомки простых внеземных форм жизни, которые высадились на нашей планете в далеком докембрии, установив таким образом странную форму «контакта». Это относится ко всей земной биосфере, поскольку у нее имеется общий предок.
Направленная панспермия: наша планета была намеренно засеяна простыми формами жизни, возникшими в другом месте. Таким образом, разумные существа действительно посещали Солнечную систему (хотя бы и опосредованно) и оставили видимый артефакт: саму земную биосферу, включая нас. Поскольку мы косвенно признаем создателей этого артефакта древними галактическими софонтами, парадокса Ферми не существует.
Этот мотив намеренного засеивания Земли в далеком прошлом широко использовался в художественных произведениях.62 Как резюмирует один из персонажей фильма Ридли Скотта «Прометей»: «Мы просто какой-то эксперимент. А Земля была чертовой чашкой Петри».63
Любая идея, опубликованная лауреатом Нобелевской премии, таким как Крик, и одним из пионеров исследований пребиотической химии и абиогенеза, таким как Орджел, скорее всего, будет воспринята всерьез. Однако то, насколько серьезно, зависит от того, в каком отчаянии мы находимся в поисках иных путей объяснения на пути к нашей цели. Современный уровень исследований в области абиогенеза дает все основания надеяться, что подобные «обходные пути», предложенные Криком и Орджелом, излишни: сделаны огромные шаги на пути к полностью натуралистическому, земному и «обычному» объяснению возникновения жизни на Земле. Таким образом, в наши дни радикальные «объяснения» уже не так необходимы, в отличие от ситуации 1970-х годов, когда Крик и Орджел написали свою статью. Само по себе это не столь важно для целей нашей книги: даже если направленная панспермия и не нужна для объяснения абиогенеза, она могла бы пригодиться для объяснения парадокса Ферми. Является ли это объяснение хотя бы отдаленно правдоподобным — вопрос сам по себе интересный и затрагивающий несколько ключевых проблем современной астробиологии.
Первая ключевая проблема — это временной масштаб. Земля оставалась непригодной для жизни примерно в течение первых 0,5 миллиарда лет своей истории. Первые следы жизни на Земле появились около 3,8 миллиарда лет назад, хотя есть многообещающие новые указания на то, что жизнь присутствовала и раньше, даже 4,1 миллиарда лет назад.64 С тех пор все известные формы жизни имеют одну и ту же биохимическую основу. Следовательно, если направленная панспермия действительно имела место и увенчалась успехом, она должна была произойти во временном окне продолжительностью около 200 миллионов лет в конце гадея и начале архея. Если бы она произошла за пределами этого окна, она, вероятно, потерпела бы неудачу либо из-за враждебных физических условий (до открытия окна), либо из-за несовместимости с уже существовавшей земной биосферой (после его закрытия). Поскольку до сих пор не найдено никаких следов того, что современные астробиологи называют «теневой биосферой»,65 мы можем предварительно предположить, что заселение произошло именно в этом окне. Это, в свою очередь, означало бы, что галактическая цивилизация была способна к межзвездным полетам как минимум 3,8 миллиарда лет назад. (Заметим, что это полностью согласуется с временной шкалой Лайнвивера в уравнении 2.3, которая представляет собой лишь медиану распределения по возрасту — некоторые обитаемые планеты гораздо старше. Говоря о парадоксе Ферми, мы, повторим выводы раздела 2.3, в первую очередь интересуемся этой старейшей подгруппой). Итак, где же сейчас эти Сеятели — и/или другие их артефакты?
Вторая проблема — пространственная, хотя ситуация здесь менее ясна. Проблема, с которой сталкивается любой тип панспермии, заключается в выживании спор во время длительного перелета между исходной средой обитания и пунктом назначения. Одним из основных ограничивающих факторов являются космические лучи и наносимый ими вред биохимически важным соединениям, таким как нуклеиновые кислоты. Если бы споры были неактивны, находились в спячке или какой-либо иной форме анабиоза, повреждения от космических лучей накапливались бы и были бы примерно пропорциональны пройденному расстоянию; локальные усиления излучения, такие как пересечение спиральных рукавов или области звездообразования, только усугубят проблему. Эффективной защиты от высокоэнергетических космических лучей не существует (некоторые из них проникают сквозь километры твердой породы); хуже того, при длительном воздействии защитные экраны сами создают вторичное излучение, что может ухудшить повреждение биотических структур. Единственный реалистичный вариант преодоления неумолимой деградации таких структур — полагаться на огромную избыточность (в случае направленной панспермии — попытаться отправить как можно больше зондов-сеятелей к одной и той же цели) и постараться максимально сократить время транзита. Последнее разделяется на две альтернативы: либо (i) цивилизация Сеятелей находилась близко к Солнечной системе в эпоху заселения, либо (ii) цивилизация Сеятелей была готова потратить колоссальное количество энергии, чтобы разогнать зонды до высоких скоростей ради охвата гораздо большего объема Галактики. По нескольким причинам вторая альтернатива не кажется многообещающей: требуемые высокие скорости не только усугубили бы проблему космических лучей (на релятивистских скоростях обычное межзвездное вещество фактически превращается во встречный поток космических лучей), но и затраты энергии и ресурсов на такое заселение приближались бы к затратам на прямую колонизацию, что возвращает нас к исходной точке: почему Солнечная система — в рамках этой гипотезы — была лишь заселена, а не колонизирована?66
