Автобус. Я ехал на пару. Я уснул. И теперь… И теперь я не в автобусе.

Я опустил взгляд. Джинсы промокли до колен и были измазаны в песке. Куртка перепачкана. Рюкзак валялся рядом.

Я посмотрел на свою правую руку. Шрам.

Он был на месте. Но он изменился. Это больше не был свежий, розовый порез. Это был толстый, белый, затянувшийся рубец. Будто ему не один день, а несколько лет.

— Какого хрена? — прошептал я.

Голос прозвучал нормально. Моим обычным голосом, не тем чужим басом из сна.

Я попытался встать. Ноги дрожали, колени подкашивались. Я опёрся ладонью о шершавый камень скалы и постоял, пережидая приступ дурноты.

Где я?

Вдалеке, покачиваясь на волнах, показалась лодка. Небольшая, деревянная, с тёмным треугольным парусом.

Выбора у меня не было.

Я замахал руками изо всех сил.

— Эй! Сюда! Помогите!

Лодка изменила курс. Через десять минут днище мягко ткнулось в песок недалеко от меня.

В воду спрыгнули двое. Мужчины, загорелые до состояния старой кожи, в грубых льняных рубахах и штанах до колен. В руках у них были сети. Один молодой, второй — седой, с цепким, обветренным лицом.

Они заговорили.

И тут мой мозг выдал очередной сбой. Я должен был не понять ни слова. Я ожидал испанский, итальянский, греческий.

Но я понял всё. Слова вливались в мозг, мгновенно транслируясь в смысл, словно в голове заработал невидимый автопереводчик.

— Ты как здесь оказался, парень? — спросил старший, хмурясь. — Кораблекрушение? Мы не видели обломков в заливе.

— Я… — начал я и запнулся.

Мои губы сами сложились в незнакомые фонемы. Я говорил на их языке.

— Я не знаю. Я просто… очнулся здесь. На берегу.

Молодой переглянулся со старшим.

— Может, головой о камни приложило, отец? — сказал он. — Шторма не было, но море коварное. Смыло за борт, а память отшибло.

— Возможно, — старший подошёл ближе, разглядывая мою странную одежду. — Ты как, имя своё помнишь?

— Ро… — начал я и прикусил язык.

Роман. Моё имя Роман. Но если я назовусь Романом, это вызовет лишние вопросы. Память услужливо подкинула текст из терминала VS Code.

— Таргон, — сказал я, стараясь звучать уверенно. — Меня зовут Таргон.

— Странное имя, — заметил старший рыбак, почёсывая седую щетину. — Не дорнийское. Откуда ты будешь?

Дорнийское.

Это слово грохнуло в голове, как упавший сервер.

Я замер. Шум прибоя, крик чаек, холодный мокрый песок под пальцами — всё вдруг стало ослепительно чётким. До рези в глазах.

Я вспомнил светящийся экран ноутбука на своей кухне. Строчку, появившуюся из ниоткуда.

«Теперь ты понял?»

Мозг программиста, привыкший опираться на логику, отчаянно забился в тупике. Этого не могло быть. Это нарушало все законы физики. Но я сидел здесь. Мой порванный свитер был реален. Шрам на руке ныл абсолютно реально.

Меня действительно закинуло в этот чёртов мир.

Липкий, настоящий страх сжал горло. Если я сейчас начну нести бред про автобус и другой мир, эти суровые мужики в лучшем случае выкинут меня обратно в море как сумасшедшего. А безумцы и оборванцы здесь долго не живут.

Инстинкт самосохранения (хоть я и знал, что у людей их не бывает) сработал быстрее паники. Мне срочно нужна была точка на карте. Далёкая, чтобы они не смогли проверить.

— С востока, — выдавил я, лихорадочно выуживая из памяти обрывки лора и фанатских карт. — Из… Волантиса.

Название выскочило само. Крупный портовый город в Эссосе. Огромный и далёкий.

— Волантис, — Льюин нахмурился, пережёвывая незнакомое слово. — Далеко тебя занесло, волантиец.

Молодой хмыкнул, косясь на мой рюкзак.

— И как же ты очутился на нашем берегу в таких чудных лохмотьях?

— Не помню, — я развёл руками, стараясь выглядеть жалко. — Помню только корабль… и темноту.

— Похоже на правду, Гаррин, — сказал старший сыну. — Море в этом месяце неспокойное. Ладно, Таргон из Волантиса. Не бросать же тебя здесь на корм крабам.

Он протянул мне мозолистую, жёсткую как кора дерева руку.

— Я — Льюин. А это мой сын, Гаррин.

Я пожал её.

— Спасибо вам.

— Поблагодаришь, когда накормят, — усмехнулся Льюин. — Мы высадим тебя в Лимоновой Роще. Там порт, таможня, люди лорда Дальта. Если ты не беглый каторжник — найдут, куда приткнуть. А если каторжник… не наша забота.

Мы забрались в лодку. Гаррин оттолкнулся веслом от дна, и парус поймал ветер. Я сидел на деревянных досках, намертво вцепившись в свой рюкзак. Внутри лежал ноутбук. Сколько там было заряда? Процентов восемьдесят? Если этот кусок пластика — моя единственная связь с домом или с той силой, что забросила меня сюда, мне придётся экономить каждую каплю энергии.

Впереди, на скалистом мысу, уже вырисовывался замок. Не монументальная крепость, как в кино, а крепкая, обнесённая белой стеной усадьба под красной черепицей. Над воротами лениво трепетало знамя: лимоны на пурпурном поле.

Герб Дальтов. Я вспомнил это мгновенно.

Лодка мягко ткнулась в причал Лимонной Рощи. В порту кипела жизнь: грузчики таскали тюки, пахло рыбой и специями, стражники в лёгких кожаных доспехах лениво наблюдали за толпой.

— Ступай к воротам, волантиец, — сказал Льюин, когда я, шатаясь, выбрался на деревянный настил. — Спроси капитана. Если не будешь дерзить, тебя не обидят.

— До встречи, — кивнул я.

Лодка отчалила. Я остался один на причале чужого, жестокого мира.

Кроссовки были полны песка. В кармане ни гроша. За спиной — ноутбук, который скоро разрядится.

Я посмотрел на белые стены замка.

Отрицание закончилось. Пора было писать новый код для своей жизни. Я поправил лямку рюкзака и сделал первый шаг вперёд.

Кроссовки, полные мокрого песка, противно чавкали при каждом шаге. Солнце Дорна пекло так, что мой свитер превратился в персональную портативную сауну. Я закатал рукава, мысленно проклиная себя за то, что вчера утром не надел футболку. Кто же знал, что меня закинет на юг Вестероса?

Впереди, за полосой выжженной травы, возвышались стены Лимонной Рощи. Белые, ослепительные на солнце. У открытых ворот стояли двое. Никакой голливудской выправки, никаких начищенных лат. Обычные мужики на вахте: кожаные доспехи с металлическими бляхами, потемневшие от пота туники, в руках — копья с тусклыми наконечниками.

Когда я подошёл ближе, они скрестили древки. Ожидаемо.

— Стоять, — лениво бросил тот, что был повыше, с густой чёрной бородой, слипшейся от жары. — Куда прёшь, оборванец?

— К капитану стражи, — ответил я. Старался, чтобы голос звучал ровно, хотя во рту пересохло так, будто я наелся песка. — Рыбаки сказали, он поможет. Мой корабль затонул.

Бородатый смерил меня взглядом. От грязных, измочаленных снизу джинсов до взъерошенных волос.

— Корабль, говоришь? И откуда ж ты плыл в таких чудных лохмотьях?

— Из Волантиса. Меня зовут Таргон.

Второй стражник, помоложе, с интересом уставился на мой рюкзак. Я инстинктивно прижал его к себе крепче. И это была ошибка. В глазах молодого тут же вспыхнуло подозрение. Хищный такой интерес.

— А это что за мешок? — он ткнул пальцем в сторону моего старого, доброго городского рюкзака из плотной синтетики. — Ткань странная. Жёсткая. И цвета такого я не видывал.

— Личные вещи. Выбросило на берег вместе со мной.

— Покажи, — велел бородатый и протянул руку.

Сердце ухнуло куда-то в район желудка. В рюкзаке лежал ноутбук. Кусок пластика из двадцать первого века. Если они его увидят — решат, что это черная магия. Или сочтут меня колдуном. А колдунов здесь, кажется, не очень любят. Особенно в Дорне.

— Там нет ничего ценного. Только бумаги и… инструменты, — я сделал полшага назад.

— Я сказал, показывай, волантиец, — голос бородатого лязгнул металлом. Он перехватил копьё удобнее.