— Выдержка… это вопрос мотивации, принц Оберин, — я вытер подбородок тыльной стороной ладони. — Тело всегда сдаётся первым. Мозг сдаётся последним.

Эллария подошла к нам, неся две чаши с вином. Одну подала Оберину, вторую протянула мне.

— Выпей, лорд Таргон. Это притупит боль в мышцах.

Я взял чашу. Вино пахло пряностями. Но пить не стал. Уставший, голодный человек, выпивший крепкого вина на пустой желудок, через пять минут превратится в болтливого идиота.

Я аккуратно поставил чашу на песок. Достал из седельной сумки кусок вяленого мяса и твёрдый сыр.

— Сначала белки и жиры, леди Эллария. Алкоголь сейчас просто отключит мою бдительность. А мой разум мне очень дорог.

Оберин рассмеялся, отпивая из своей чаши.

— Хорошо. Ешь.

Костёр трещал, выбрасывая в тёмное небо снопы искр. Стражники расположились чуть поодаль, оставив нас втроём у огня.

Оберин крутил в пальцах кинжал.

— Ты сказал, что понимаешь механизмы людей, Таргон, — начал он, глядя на пламя. — Скажи мне, купец: кто будет сидеть на Железном Троне через пять лет?

Я медленно жевал мясо, выигрывая время. Нужно было отвечать в рамках своей легенды. То, что знает любой умный торговец.

— Трон будет стоять в луже крови, — ответил я. — Корона — это финансовый пузырь, принц. Они должны Железному Банку и Тайвину Ланнистеру миллионы золотых. Роберт Баратеон пропивает остатки казны, об этом знают купцы в каждом порту Эссоса. Его образ жизни убьёт его раньше, чем старость. Кабан на охоте, инсульт или «случайное» отравление — вопрос времени.

Оберин прищурился. Кинжал в его руке замер.

— Смелое заявление. И что дальше?

— Тайвин Ланнистер захочет вернуть свои инвестиции и забрать абсолютную власть. Северные лорды, с их устаревшими понятиями о чести, слишком упрямы, чтобы лечь под львов. Начнётся война за передел активов. Слияния и поглощения, только с помощью мечей.

Оберин долго молчал. Он посмотрел на Элларию, затем снова на меня.

— А что скажешь о драконах? За Узким морем ходят слухи. Визерис Таргариен и его сестра.

— Визерис — истеричный дурак, который не может оплатить даже свой ужин, — жёстко ответил я. — А вот девочка… Говорят, магистр Иллирио в Пентосе держит их у себя. Иллирио — инвестор. Если он вкладывается в Таргариенов, значит, ждёт огромных дивиде… доходов. Но пока у них нет армии, ставить на них бессмысленно. Без солдат они — просто красивый миф.

Оберин посмотрел на меня тем самым оценивающим взглядом, которым он сканировал меня в лаборатории.

— Ты странный человек, Таргон. Ты говоришь о королях и принцессах так, будто смотришь на них с высокой башни. Будто они — фигуры на доске.

— Все мы фигуры, принц. Разница лишь в том, кто умеет считать ходы.

На следующее утро мы прибыли в водные сады.

Это был дворец из розового мрамора, окружённый бассейнами, фонтанами и апельсиновыми рощами. Воздух здесь был влажным и сладким, повсюду бегали смеющиеся дети. Контраст с суровой пустыней был ошеломляющим.

Меня провели во внутренний дворик, скрытый от палящего солнца резными решётками.

Там, в кресле на колёсиках, сидел человек.

Ему было около пятидесяти. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Ноги, укутанные в шёлковый плед, покоились на мягкой скамеечке. Рядом на столике стоял хрустальный кувшин с тёмным вином.

Доран Мартелл. Правящий принц Дорна.

— Брат, — Оберин подошёл к нему, склонил голову и поцеловал в щёку. Затем обернулся ко мне. — Доран, позволь представить тебе лорда Таргона. Человека, который умеет сжигать гангрены и который уверяет, что вскоре тут будет бойня.

Доран медленно перевёл взгляд на меня. Его глаза были не такими жгучими, как у Оберина.

— Смелые предсказания для гостя из-за Узкого моря, — его голос был тихим, с лёгкой одышкой. — Оберин писал мне о тебе. Ты варишь чудесный напиток.

Он потянулся дрожащей рукой к кубку с вином.

— Принц Доран, — я сделал шаг вперёд. Стража за моей спиной тут же напряглась. — Если вы будете продолжать пить вино, то каждую ночь ваши суставы будут опухать всё сильнее.

Рука Дорана замерла над кубком. Оберин нахмурился.

— О чём ты говоришь, Таргон? — резко спросил Красный Змей. — Вино притупляет боль Дорана. Мейстеры прописывают ему лучшее арборское.

— Ваши мейстеры идиоты, — брякнул я, не подумав.

Стражники положили руки на эфесы мечей.

Я мысленно дал себе пощёчину. Почему я решил вести себя, как бессмертный?.

— Прошу прощения за резкость, принцы, — я примирительно поднял руки. — Но я изучал природу этой болезни. В Волантисе мы называем её «болезнью королей».

Я подошёл чуть ближе, глядя на укутанные ноги Дорана.

— Боль вызывают микроскопические осколки. Кристаллы плохой крови, которые оседают в ваших суставах. Как песок в шестерёнках механизма.

Доран внимательно слушал.

— И откуда берётся этот песок? — спросил правитель Дорна.

— Из красного мяса. Из жирных блюд. И, главное, — я указал на кувшин, — из сладкого вина и эля. Алкоголь не даёт вашему телу вымывать этот «песок» с мочой. Он запирает его внутри вас. Вино даёт вам час покоя, а потом дарит ночь агонии. Вы сами это знаете, принц Доран. Разве я не прав?

Доран Мартелл тяжело вздохнул. Он посмотрел на свой кубок с такой тоской, с какой смотрят на предавшего друга.

— Мейстеры говорили, что нужно пить больше, чтобы разжижить кровь…

— Если вы хотите жить, принц, и если хотите снова ходить, — мой голос стал жёстким. — Вы должны отказаться от вина. Совсем. Пить только чистую воду. И вишнёвый сок — он разрушает кристаллы. Есть зелень, птицу и рыбу. Никакой говядины и свинины.

Оберин с недоверием смотрел на меня.

— Ты хочешь посадить принца Дорна на диету крестьянина?

— Я хочу, чтобы принц Дорна дожил до того дня, когда его враги падут, — ответил я, глядя прямо на Дорана. — Вы ведь этого хотите, мой принц?

Доран Мартелл долго молчал. В Водных Садах было слышно только журчание фонтанов.

Затем он медленно отодвинул от себя бокал с вином.

— Уберите это, — тихо сказал он стражнику. — И пришлите мне кувшин чистой воды. И вишни.

Он поднял на меня свои бездонные глаза.

— Оберин назвал тебя лордом. Я не люблю раздавать титулы чужакам. Но если к концу месяца боль в моих ногах утихнет… Я дам тебе не только титул. Я дам тебе место за моим столом. А пока — располагайся в Солнечном Копье, лорд Таргон. У нас будет много времени для бесед.

Я поклонился.

Мои ноги гудели от верховой езды, спина отваливалась, но внутри разливалось тепло.

Я зашёл в столицу Дорна не как бродяга. Я зашёл туда как человек, который нужен им обоим — и яростному Оберину, и холодному Дорану.

На удивление, всё складывается замечательно.

Друзья! Ваша реакция или комментарий — лучший способ помочь проекту! Приятного чтения)

Пыль во дворе Солнечного Копья была мелкой, красной и отвратительно скрипела на зубах. Я знал это наверняка, потому что за последний час глотал её уже в четвёртый раз.

Я лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в безоблачное дорнийское небо. Воздух вышибло из лёгких, правое плечо пульсировало глухой болью.

Надо мной нависла тень.

— Ты слишком медленный, Таргон, — раздался насмешливый женский голос. — Твои ноги деревянные. Ты думаешь о том, как поставить ступню, вместо того чтобы просто бить. В настоящем бою ты умрёшь быстрее, чем успеешь моргнуть.

Я скосил глаза. Обара Сэнд. Старшая из бастардов Оберина. Высокая, мускулистая, в руках она небрежно крутила длинное деревянное копьё с тупым наконечником.

Чуть поодаль, прислонившись к мраморной колонне, стояла её сестра Нимерия. Тонкая, изящная, она лениво поигрывала рукоятью свёрнутого кнута и откровенно наслаждалась зрелищем.

Прошло три месяца с моего приезда в столицу Дорна. Я выторговал у Оберина эти тренировки, чтобы иметь шанс не сдохнуть от первого же случайного удара в подворотне. Но пока что я лишь стабильно глотал красную пыль.