— Отличный вкус. Тонкий, — он бросил ковш обратно в таз и резко повернулся ко мне. — Но вот беда. У меня есть друзья в Волантисе. Много друзей. Я знаю каждый мало-мальски значимый купеческий дом за Узким морем. И никто там не знает мастера по имени Таргон.

Он начал медленно обходить мой стол по кругу. Как хищник, присматривающийся к жертве.

— Итак. У нас есть чужак без прошлого. Без акцента. С мягкими руками аристократа, но со знаниями, которым позавидует любой архимейстер, — он остановился напротив меня, и его голос упал до змеиного шёпота. — Кто ты? Шпион Вариса? Игрушка Мизинца? Или, может быть… ты работаешь на Ланнистеров?

Одно слово. Одно имя. И температура в комнате словно упала на десять градусов.

Страх был. Я чувствовал, как по спине течёт холодный пот. Но мозг, привыкший искать баги в чужом коде, мгновенно ухватился за брешь в его обвинении.

Я заблокировал эмоции.

— Если бы я работал на лорда Тайвина, принц Оберин, я бы не сидел в пыльной кузне Лимонной Рощи, врачуя гниющие ноги ваших рыцарей, — спокойно сказал я. — Шпионы прячутся в тени, слушают под дверями и крадут бумаги. А я варю алкоголь и привлекаю к себе максимум внимания. Я слишком автономен для шпиона.

— Разумно. Но не убедительно, — Оберин положил ладонь на рукоять своего кинжала. Лёгкий, непринуждённый жест. Обещание смерти. — Лжецы умеют прятаться на самом виду. Почему я не должен перерезать тебе горло прямо сейчас? Просто чтобы избавить Дорн от потенциальной угрозы?

Стремительным движением Оберин оказался у меня перед носом. Я даже не успел моргнуть. Его клинок коснулся моей шеи. Холодная сталь обняла сонную артерию.

— Потому что я не угроза, — стараясь не сглатывать, чтобы не напороться на лезвие, ответил я. Пора было применять базовую социальную инженерию. — Я торговец. И я знаю, как работают люди.

Брови Оберина поползли вверх. Клинок не сдвинулся ни на миллиметр.

— Люди?

— Механизмы их поведения, — я говорил ровно, не отводя взгляд. — В Волантисе, в Пентосе, здесь в Дорне — люди везде одинаковы. У них есть слабости. Мой продукт, — я скосил глаза на бочонок с медовухой, — бьёт в эту уязвимость. Он расслабляет мозг. Снимает защиту.

Оберин молчал, но его глаза сузились. Он слушал.

— Я здесь всего месяц, принц Оберин. Я ни о чём никого не спрашивал. Я просто наливаю своё напиток. И знаете, что я узнал? Я знаю, кто из стражников ворует зерно с кухни. Знаю, какой рыцарь спит с женой конюха. Знаю, кто должен денег ланнистерам. Люди пьют и говорят. Им нужно выговориться чужаку, которому нет дела до их интриг.

Я сделал крошечную паузу, рискуя шеей.

— Я приплыл, чтобы заработать золото. И прямо сейчас вы держите нож у горла человека, который может превратить обычную таверну в лучший пункт сбора слухов на этом континенте. Убивать активы невыгодно, принц.

В лаборатории повисла мёртвая тишина.

Оберин смотрел на меня не мигая. Его грудь тяжело вздымалась. Пальцы медленно, неохотно разжались, отпуская рукоять кинжала.

Он сделал шаг назад. Теперь нас разделял только стол.

Я видел, как за его тёмными глазами стремительно вращаются шестерёнки. Красный Змей был не просто убийцей. Он был политиком.

— Ты тратишь свой талант впустую, волантиец. Лимонная Роща — это лужа. Тебе нужен океан.

— Меня вполне устраивает и этот берег, принц, — осторожно ответил я. — Лорд Дальт щедро платит за…

— Лорд Дальт слеп, как крот, — отрезал Оберин. — Собирай свои алхимические игрушки, Таргон.

— Куда? — спросил я.

— В Солнечное Копьё, — Оберин усмехнулся той самой улыбкой, от которой его врагам становилось дурно. — Я покажу тебя брату. А дальше уже будем вместе с ним думать, что нам с тобой делать.

Он направился к двери. Взявшись за ручку, обернулся:

— И ещё одно. Я не хочу ехать с обычным торговцем. Значит, мы это исправим. С этого дня для всех ты — лорд Таргон. Мой личный советник. И да помогут тебе твои Боги, если твой мёд окажется хуже твоих слов.

Дверь за ним закрылась.

Я остался стоять посреди комнаты, слушая удаляющиеся шаги принца. Ноги подогнулись, и я тяжело осел на табурет. Руки тряслись мелкой дрожью.

Я только что прошел собеседование у Красного Змея. Инициатива была его. А значит, я в безопасности. Пока что.

Сборы много времени не заняли. Главной проблемой была моя «техника».

Ноутбук, смотанные провода, магнит и переделанный кабель я аккуратно завернул в толстую промасленную кожу, перевязав бечёвкой так, чтобы свёрток выглядел как плотный валик с инструментами. Если кто-то из людей Оберина решит сунуть туда нос, он должен увидеть кусок железа и кучу непонятных шнурков.

Мейстер Калеб пришёл проводить меня во внутренний двор. Старик выглядел недовольным.

— Красный Змей забирает всё, что блестит, — проворчал он, опираясь на трость. — Наш лорд рвёт и мечет. Кто теперь будет варить нектар?

— Я расписал пропорции вашему помощнику, мейстер, — я пожал его сухую, морщинистую руку. — Следите за температурным режимом, и всё будет хорошо. И спасибо вам. За котёл. За доверие.

— Береги голову, Таргон, — Калеб понизил голос. — Принц Оберин очарователен, но те, кто подходят к нему слишком близко, часто заканчивают с отравленным кинжалом в спине. Солнечное Копье — это змеиный двор.

— Я буду осторожен.

Во дворе меня уже ждал сюрприз.

Я — городской житель. Программист. Мой максимум взаимодействия с транспортом — это метро, автобус и такси.

Поэтому, когда конюх подвёл ко мне здоровенного песчаного жеребца, который нервно переступал копытами и косил на меня лиловым глазом, я сглотнул ком в горле.

Седло выглядело как орудие пыток Инквизиции.

Оберин, уже сидевший на своём вороном скакуне с такой грацией, будто родился в седле, насмешливо посмотрел на меня сверху вниз. Рядом с ним гарцевала на изящной кобыле женщина. Смуглая, с копной чёрных кудрей и взглядом, который просвечивал насквозь. Эллария Сэнд. Любовница принца.

— Что такое, лорд Таргон? — протянул Оберин. — В Волантисе не ездят верхом? Предпочитаете паланкины?

— В моём краю предпочитают повозки на механической тяге, — мрачно ответил я.

Я вставил ногу в стремя. Жеребец тут же дёрнулся. Я едва не рухнул в пыль, но вцепился в седло и, неловко подтянувшись, перекинул ногу. Сел. Жёстко. Лошадь под мной казалась живой бочкой с порохом.

Эллария тихо, но отчётливо рассмеялась.

— Он держится за поводья так, будто это горло его злейшего врага, Оберин. Твоя новая игрушка не переживёт перехода через пустыню.

— Ничего. Если умрёт — привяжем к седлу, — отмахнулся принц. — Выступаем!

От Лимонной Рощи до Солнечного Копья и Водных Садов всего один день пути вдоль побережья.

Для местного всадника — лёгкая прогулка. Но для человека, чей максимум верховой езды в жизни — это кресло с колёсиками перед монитором, эти часы превратились в концентрированный филиал ада.

Оберин любил скорость. Уже через пару часов быстрой скачки внутренние поверхности моих бёдер стёрлись в кровь о грубую кожу седла. Спина одеревенела так, словно в позвоночник вбили ржавый лом. Каждый шаг лошади отдавался тупой вспышкой боли в затылке. Я молчал, стиснув зубы. Я понимал: стоит мне пожаловаться, стоит попросить привал — и Оберин спишет меня в утиль как бесполезную неженку. Я должен был пройти этот краш-тест.

К закату мы сделали привал среди песчаных дюн, чтобы дать лошадям передохнуть перед финальным рывком к резиденции Дорана.

Я буквально сполз с лошади. Ноги не держали, я рухнул на колени прямо в песок.

В поле моего зрения появились щегольские сапоги Оберина. Он протянул мне бурдюк с водой. Я жадно припал к нему.

— А у тебя есть стержень, волантиец, — задумчиво произнёс принц, присаживаясь рядом на плоский камень. — Ты ездишь как мешок с репой. Но ты не издал ни звука.