--Да, дедушка Ленин ещё это советовал: учиться, учиться и ещё раз учиться!
Между уплывающими вдали городами и Храмом на горе находились латифундии: десятки тысячи крестьян брали воду из рек или каналов - и несли на ровные прямоугольники полей, тысячи волов и лошадей тащили плуги, повозки, телеги к мельницам или хибарам расположенным на полях. Выводили повозки из огромных усадеб похожих на деревни.
--Сколько тут жителей? - снова удивился Артём, озираясь на руках распевающей гимны успокоения Лианги. - Ну вот сколько?! Огромные города, тьма народа на полях, сотни мельниц на реках. Повозок, по главной дороге, тащится немерено, а сколько на просёлочных - среди полей? Очень населённое место и, наверное, обыкновенно в таких регионах и с университетами всё нормально, с развитием городской жизни: рынками, театрами, банями. Жить можно! Главное скорее вырасти! Ну и денежки...
В сторону Храма, вместе с ними но чуть впереди, ехал повозочный поезд примерно из сотни телег запряжённых лошадьми: они тащили гружённые зерном, репой, яблоками, баклажанами и брыкающимися связанными овцами телеги и повозки. Возницы вовсю поторапливали коней. Было видно что возничие ругаются между собой и отчаянно машут руками требуя уступить им дорогу, скорее повернуть впереди едущим.
Храм, как оказалось, был не так уж и рядом со своими городами-спутниками: телеги с младенцами, на воловьей тяге, добрались к нему лишь утром следующего дня, при том что ночью ехали не останавливаясь по хорошо освещённым фосфоресцирующими гигантскими “лампами”, главной дороге.
Очередное кормление и Артём таращится на Храм, точнее кучу стен и зданий что из себя представляет его комплекс: окрик старшего поста у ворот и человек в накидке поверх кольчуги подходит к повозке и говорит с одним из бородачей стариков, потом машет рукой и им разрешён проезд внутрь.
Внешние стены, высотой в два роста взрослого мужчины, из камня и кирпича: они опоясывают гору и часть равнины при ней на многие километры. Младенец, сын Арикки, даже не смог окинуть взглядом где же они заканчиваются, настолько далеко протянулись внешние низкие стены в обе стороны от ворот.
--Ну и крепость! Циклопическая дурында... - снова удивлялся Артём. - Сколько здесь народу ошивается? Судя по габаритам - то может и тысяч двадцать, а то и побольше – запросто вместить! И это без плотности как при осаде, чисто для проживания обычной службы. Узнать бы о Храме поподробнее. Сколько у него воинов, что может себе такие хоромы отстраивать и кто спонсирует всё это безумие и кутёж строительной мысли?
Заехали внутрь того что именовалось Храмом: тут же телеги развернули и направили по широченной мостовой в сторону места где уже находилось с полторы сотни точно таких же телег запряжённых волами, из которых всё новые “заботницы” вытаскивали корзинки с детьми и тащили их, по указанию стариков бородачей – в то или иное здание располагавшееся на данной улице.
Вторая линия стен находились на расстоянии примерно километра четыре от внешней и была высотой уже метров в десять, не меньше. По крайней мере так казалось при сравнении с телами стражников прохаживающихся у ворот очередной стены.
Вдалеке виднелась и третья стена, совершено отвесная, а над нею высился некий шпиль, словно-бы протыкающий со своей высоты, над горой, само небо.
Внутри городка Храма было очень многолюдно: сотни “заботниц” распределяли детей в корзинках по зданиям, примерно полсотни стражников стояли рядом с возницами телег и повозок и договаривались о том как те станут разворачиваться и через какие ворота отъезжать обратно. Ближайшее время, до нового отбора “особенных”, их помощь будет не нужна.
--Не меньше одного на миллион? - вспомнил текст Системы, Артём. - Так нас тут, только в этом доме, ну никак не менее пяти сотен – наверное даже больше! И скорее всего в тех пяти, куда также тащат корзинки с малявками, столько же. Итого: примерно три тысячи младенцев... один на миллион. Здесь, вокруг Храма, людей не менее трёх миллиардов?! Охренеть! Они не раздавят друг друга, нет?
Снова появилась Система: сообщила о сбоях и трудностях работы в данном месте.
--Нет стабильного канала с Общезнанием! - непонятно сообщила она. - Возможна работа лишь локальная, на местах. Есть вариант создания собственной базы данных. Для её заполнения нужны материалы которые в дальнейшем можно будет скопировать с помощью зрительных образов, голосовой начитки и сохранить для возврата к интересным и полезным знаниям.
--А, личная библиотека? - обрадовался мужчина-младенец, - Класс! Хоть не так скучно будет лежать, ближайшие годы, в этом состоянии маленького слюнявчика на руках у заботливых тёток... Хоть что-то.
Имена людей показывались нейросетью с частыми лагами и дёрганием, нередко без перевода на русский.
Текст разговоров переводился также не полностью. Но это позволяло Артёму лучше понять произношение тех или иных слов, запомнить их и постараться, пока что лишь мысленно из-за неготовности его нынешнего тельца, повторять услышанное про себя.
--Назначение имени! - снова точное, своевременное, редкое сообщение Системы. - Важно!
Малышей тащили в корзинках по длинным коридорам, нередко до сотни метров каждый и ставили на широкие столы в огромном помещение с сотнями колон, размерами не менее трети гектара.
На возвышении с тремя ступеньками располагался некий странный предмет из множества каменных, похожих на рунические, табличек и малышей в корзинках подносили к бородатым старикам с посохами: те брали малыша на руки и установив в люльку из кожи на “алтаре” начинали махать посохами.
Там далее происходило нечто плохо видимое Вальному, после чего старики записывали назначенное имя и некие данные о ребёнке в длинный свиток и передавали его одной из “заботниц”, а та, отдельно - записывала данные на свинцовой табличке для собственного учёта.
Пришла очередь и Артёма: заботница Лианга с почтением передала его бородачам и они, привычно установив ребёнка в люльке, начали махать посохами.
Снова волны тепла и энергии вокруг, так что начали слышаться электрические потрескивания.
Искра Ядра внутри сперва зашевелилась, начала выделять собственные контрволны, но вскоре успокоилась и успокоился и сам Тёма – видимо опасности не было и всё находилось в норме. В местном понимании.
Полутьма. Странный алтарь с детками в кожаной люльке. Старики с бородами и дети в плетёных корзинах.
Внезапно каменные “руничесие” таблички поднялись в воздухе над алтарём и словно бы окружили, в медленном хороводе, сына Арикки.
Они издавали странные попикивания, как сотни мышей или лагающий комп, у которого вот-вот полетит важная деталь.
Каждая из табличек светилась собственным иероглифом или рисунком, каждая “светила” как фонарём, своим знаком, на тело ребёнка.
Через пять секунд камни стали на место и Артёма подняли из люльки. Бородач начал что-то говорить своему коллеге макающим стилус в чернильницу и выводящего текст на свитке.
--Имя – Теодоримм! - внезапно проснулась Система, прежде пропадающая и на недели. - Это значит “оборотистый” или пролаза, примерно так. Рождён в цикл Яркой Сороки, год Угря, месяц Крота-спяшего, день Стальной Иглы.
--Что это значит? - переспросил мужчина-младенец, но нейросеть снова ответила с опозданием. Когда малыша уже опять упаковали в корзинку и начали тащить в сторону основных помещений.
--Информации мало. Старики с бородами говорили о склонности “угрей” к энергетическим ударам, конкретно молниям, а день Стальной Иглы - позволяет людям рождённым в нём: концентрировать Силу на крохотной точке, для мощи проникновения.
Никаких иных сообщений Система больше не дала и приходилось лишь надеяться что со временем всё разъяснится и станет понятным.
Сейчас, всё же у Артёма, как он понимал – ближайшее время будет детсад, хотя и какой то заковыристый, для нестандартных детей.
Благодаря многочисленным табличкам и текстам изображениям на них, на глине, доске или гобеленах на стенах – Система начала активно всё это быстро переводить своему обладателю и пока несли и распределяли малышей по их новым комнатам и люлькам, Артём смог немного понять что за место, где он оказался.
