Станислав Лещинский не переставал удивляться, как министр МВД, являвшийся опытным царедворцем, умело подобрал слова. Или его помощники подобрали. «Тревожное массовое ожидание» и «самостоятельная эвакуация» на самом деле были паникой, охватившей две области. А «неконтролируемое распространение снарядов» — эвфемизм для маскировки взрывов, при которых ракеты и снаряды срабатывали и разлетались на многие километры. Поскольку население, попрыгав в машины, поехало на север и запад, то паника перекинулась ещё на три области, включая столичную.

Завершив изложение развития событий, министр перешёл к текущей обстановке. А она тоже был не важной: поляки в свои дома вернулись буквально на другой день, когда стало ясно, что никакой «русской армии вторжения» не существует, а колонна морских пехотинцев, совершил нападение на одну из баз, вернулась на свою территорию. Но, выловленные в трущобах Лондона и Бирмингема, и разбежавшиеся при первых выстрелах несколько сотен «европейских солдат», решили, что для них война закончилась и начали реквизировать машины у местного населения, чтобы добраться на них до Англии. К тому же оказалось, что мигранты, содержавшиеся на разных базах, поддерживали устойчивую связь между собой. В результате волнения охватили ещё несколько иностранных полков, дислоцированных на востоке Польше, а в двух из них дошло до стрельбы. Беспорядки выплеснули на улицы Польши еще две или три тысячи вооружённых дезертиров. Часть из них также устремилась на запад, а кое-кто начал мародёрничать.

Министр МВД между тем бубнил: — Подразделения полиции и армии продолжают прочёсывание местности неподалёку от баз и вдоль автомобильных трасс. При обнаружении дезертиры оказывают сопротивление, с начала проведения операции убито шесть полицейских, девять получили тяжёлые ранения…

Станислав взглянул на брата: король Август согласно кивнул; значит, вариант решения этой проблемы, который они проговаривали перед приходом министра, остался в силе.

И как только министр завершил доклад, Станислав предложил: — Оттяните патрули, чтобы дезертиры не боялись выйти. Не нужно пытаться выкурить их из лесов и других укрытий. Вы же примерно представляете, где находятся беглецы? — и дождавшись подтверждающего кивка министра, продолжил: — На штрафных стоянках министерства десятилетиями стоят автомобили, брошенные владельцами или конфискованные. Берите эти машины, заправляйте их бензином или электричеством, загружайте в салон пакеты с продуктами из бесплатных банков еды и расставляйте автомобили там, где находятся «английские солдаты». Беглецы сами завтра будут в Германии, а через три дня — в Лондоне. Номера только снимите и вместо них нанесите яркие оранжевые полосы, чтобы дорожные патрули не пытались останавливать эти машины. И если дезертирам потребуется заправка по дороге, то пусть их заправляют бесплатно; корона возместит все расходы владельцам заправочных станций. Для выезда сбежавших с баз подойдёт любая рухлядь, лишь бы двигалась: нам эти автомобили потом утилизировать не нужно будет.

— Слушаюсь, — министр кивнул головой в сторону короля Августа, а не в сторону говорившего Станислава.

Когда министр покинул кабинет, король Август устало откинулся в кресле, а Станислав встал и немного прошёлся по кабинету: оба утомились от долгого сидения и монотонного голоса министра. Но такая она монаршая доля — приходилось терпеть и большие неудобства.

Вернувшись за стол, Станислав заговорил: — Для нас эта кризисная ситуация может принести пользу. Англичане обгадились. Ну, с тем быдлом, что они чуть ли не насильно сюда везли, по-другому и быть не могло. Мне рассказывали, что до мест сражения этих якобы солдат везли под присмотром и без оружия; и автоматы выдавали непосредственно перед вступлением в бой. И всё равно были те, кто по дороге умудрился сбежать.

— Но вместе с англичанами обгадились и те из наших магнатов, — слово «магнаты» Станислав произнёс ненавистью; в разговоре с братом он мог не скрывать своих эмоций, — что дали им землю: по польскому законодательству, если ты не продал землю, а сдал её в аренду, то обязан принять меры, чтобы арендатор был добросовестным, в том числе не наносил ущерба чужой собственности, а тем более здоровью или жизни. А если такой урон наносится, то часть исковых требований направляется владельцу земли. Да и англичане, решив сэкономить, статус экстерриториальности для баз не просили. Так что от судебных разбирательств их руководство не защищено. Нам самим в разборки лезть не с руки, но вот найти нескольких грамотных юристов, которые подскажут людям, потерявшим собственность или получившим ранения, на возможность жирной компенсации — это очень легко. В Польше права апелляции простолюдинов к магнатам ограничены, а в вопросах собственности сделано исключение, которое сейчас очень нам на руку сыграет. Представляю их красные от негодования рожи, что аристократам придётся судиться с крестьянами и дворниками.

— В результате вырастет стоимость аренды земли англичанами, а из-за опасности, рядом с базами упадёт цена участков и жилья. А покупать Бальфуру придётся ещё и много — уже понятно, что размещение на близкой территории полковых казарм и хранилищ для снарядов — ошибка. Англичане исходили из того, что русские будут тупо обороняться; а они показали, что вполне могут атаковать или наносить удары по тылам. Так что теперь Бальфуру придётся ездить и искать земли западнее, чтобы там разместить новые английские базы.

— Они очень спешили, — поддержал брата король. — А когда человек спешит, дьявол радуется *. Британцам изначально было бы выгоднее входить в Польшу через нас. Конечно, это обошлось бы дороже, чем договариваться напрямую с магнатами, но сейчас отсутствие стратегических договорённостей играет против них.

* Польская пословица.

Москва.

Анатолий Дмитриевич Губкин, ставший фактически руководителем холдинга «Галактика», привык за полгода к бешеному московскому ритму, принятию срочных решений и постоянным голосам в смартфоне. Так что звонок с незнакомого номера его не удивил; однако, услышав голос человека на том конце «провода», он тут же дал команду водителю припарковаться к обочине, и машина стояла всё время, пока длился разговор.

Когда в трубке раздались гудки отбоя, Анатолий Дмитриевич нажал на «горячую клавишу», и дождавшись ответа жены, заговорил: — Милая, ты была права. Только что звонил Андрей, он жив и здоров. Сказал, что отстал от своего подразделения, оказался в «серой зоне», но благополучно вышел и вот прямо сейчас возвращается в часть. Разговаривал не со своего номера, а с первого, до которого смог добраться.

Услышав всхлип в трубке, продолжил: — Милая, не плачь. Слава Господу, всё хорошо.

Выслушав её ответ, согласился: — Да, прямо сейчас позвоню Артуру Гефту и другим друзьям Андрея. А ты, как только отзвонишься во Владимир в монастырь и Перловым, перезвони мне, может кого забыли… А в воскресенье обязательно съездим в монастырь и благодарственный молебен закажем и отстоим.

Московская область.

Закончив стрельбы на полигоне училища, рота МосВОКУ выдвигалась в сторону железнодорожной станции, чтобы электричкой вернуться в столицу. Выдвигалась в традиционном для неё темпе — бегом; время не поджимало, к вечеру электропоезда шли с интервалом с десяток минут, но коль была у командования возможность совместить полезное с приятным и организовать по дороге ещё одну тренировку, почему бы это и не сделать? Тем более, что уставшие курсанты вечером не будут бродить по казарме в поиске того, что можно сломать, а быстро отойдут ко сну.

Сержант Павел Романов, разгорячённый от бега, в наполовину расстёгнутом бушлате переместился от хвоста роты, где он подгонял отстающих к голове колонны, остановился, снял шапку и полез в карман за платком. Почувствовав сильную боль в районе уха, он удивился, а услышав сразу после этого резкий хлопок, просто обалдел: — Стреляли же, — растерянно подумал он, трогая окровавленное ухо.