Утром, заглянув через узкое окошечко в его двери в камеру, караульный подал команду: — Заключённый Самойлов, подъём! Умываться, готовиться к приёму пищи!

Денис Александрович не пошевелился, так и оставшись лежать лицом к стене, как будто и не слышал команды.

Караульный включил освещение на полное, нажал на кнопку звонка, резко провизжавшего под полотком камеры и повторил: — Заключённый Самойлов, подъём!

Убедившись, что реакции нет, он вызвал дежурную смену. Офицеры появились быстро — они группой втроём ввалились в камеру будучи в готовности применить против бывшего графа оружие и магические техники, если он окажет сопротивление.

Резко схватив Дениса Александровича за руки и зафиксировав его тело, они почти сразу же расслабленно отпустили его: — Мёртвый, — выдохнул один из офицеров и дал команду караульному: — Вызывай врача и санитарную команду.

Через час стало понятно, что причиной смерти бывшего графа стал оторвавшийся тромб. Денис Александрович умер во сне.

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

— Спасибо, товарищи, — проводивший заседание оперативной группы командир полка морской пехоты полковник Яков Осипов встал. — Все высказались. Не смотря на не полную информацию об оперативной обстановке, я всё же исхожу из того, что разведка с помощью дронов и авиации была проведена достаточная и три опорных пункта, утерянных нами в ходе недавних боёв, не имеют должного количества польских штурмовиков для обороны, а понтон на данный момент реально бездействует. Считаю, что это не имитация с польской стороны в попытке затянуть нас в ловушку, а следствие развала управления, вызванного действиями полка Ушакова; данные свидетельствуют, что и на других участках фронта поляки не смогли полностью организовать линию фронта и значительно ослабили активность.

— В связи с этим я утверждаю проведение операции по восстановлению контроля над утраченными ранее опорными пунктами, — продолжил Осипов. — Атакуем ночью. Как показали последние дни, новые наёмники, являющиеся первой колонной атакующих, ночью воевать не способны. Если на опорных пунктах окажутся поляки, то их должно быть немного, к тому же, для них ночная атака будет неожиданной. Для захвата опорников подобраны опытные матросы, которые на них были уже неоднократно и хорошо представляют окружающую местность и подходы. В случае засад и массированного сопротивления, сразу же откатываемся назад и вызываем авиацию и артиллерию. А дальше смотрим по обстановке. Общее руководство операцией — возлагаю на заместителя по боевой подготовке.

Зам по боевой подготовке поднялся, подтверждая, что распоряжение услышал.

Пройдясь глазами по кабинету, комполка взглянул на младших офицеров, притулившихся в уголке: — Непосредственное руководство объединённым батальоном поручаю капитану Трегубенко.

Капитан, сидевший на стуле, подскочил: — Есть!

Кивнув ротному, чтобы садился, Осипов завершил постановку задачи: — Батальон поделен на четыре тактические группы — каждый опорный пункт атакует тактическая группа, состоящая из двух взводов и усиления. Оставшаяся тактическая группа — оперативный резерв. Приказываю завершить подготовку к операции и через полчаса начать выдвижение в район ведения боевых действий. К выполнению приступить!

Западная зона локального пограничного конфликта. Серая зона между русскими и польскими позициями.

Разбившись на двойки и тройки, просвечивая местность инфракрасными приборами, морпехи медленно продвигались к цели. До опорных пунктов оставалось чуть более километра и напряжение нарастало. Последний бросок: он всегда — самый трудный: как правило именно в этот момент вылезают «неожиданности», неумолимо меняющие все планы.

Буквально в сотне метров впереди неожиданно вспыхнул фонарь и в нём появился силуэт человека в камуфляже, с поднятыми вверх и разведёнными руками. Штурмовики дружно повалились на землю, ожидая, что сейчас на нах обрушится море огня. Но никто не стрелял.

Вместо этого они услышали громкий голос со стороны стоящего человека: — Я свой! Сержант Первозванов, морская пехота России.

Штурмовики осторожно, полукругом, обтекали стоящую фигуру, проверяя близлежащие кусты. С расстояния в двадцать метров один из штурмовиков радостно прокричал: — Точно Андрюха, стоит, лыбится. Андрей, фонарь подними, лицо лучше освети.

Морпехи из передовой группы подтянулись к Первозванову и один из матросов взвода, обняв его, удивлённо покачал головой: — Мы уж решили, что с тобой всё. Командование и похоронку отправило.

Руководитель группы, слушая разговоры штурмовиков с новообретённым сержантом, наговаривал в гарнитуру: — Сержант Первозванов утверждает, что он зачистил три опорных пункта. На других опорниках справа и слева, по его наблюдениям, базируется по десять-двадцать польских солдат.

Получив команду продолжать движение, штурмовики через полчаса доложили о полном занятии трёх опорников.

Капитан Трегубенко облегчённо вздохнул — самый сложный и непредсказуемый этап операции прошёл, как по нотам.

Сидя в блиндаже и расспрашивая Первозванова о его приключениях, он не мог не поинтересоваться: каким образом он заметил приближающихся морских пехотинцев?

— Так-то я снайпер. Есть птицы, которые ночью спят, а не летают. И если они начинают срываться, и с криками улетать — значит, их кто-то согнал.

О том, что в магическом зрении он заметил батальон за десять километров от опорного пункта, он не стал. Заметил бы и раньше, за все двадцать — проверено. Но раньше организм его не будил, считая, видимо, что опасности нет. Понимая, что предстоит бессонная ночь, Андрей поужинал или позавтракал, и дальше в «прямом эфире» наблюдал за развертыванием батальона для атаки.

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

Нажав тумблер прямой связи с командиром дивизии и дождавшись его ответа, командир полка морской пехоты Осипов доложил: — Товарищ генерал, объединённый батальон капитана Трегубенко выполнил боевую задачу по возврату трёх ранее утраченных опорных пунктов и закрепился на них. Помимо этого, захвачен ещё один опорный пункт, находившийся поблизости, где базировалось два десятка польских солдат. Понтон взорван, подходы к реке заминированы.

— Добро, — отозвался генерал. — Ждал доклада и рад, что обошлось без потерь с нашей стороны. Версия, что в тылу действовали наши ребята, верна оказалась?

— Верна, но не совсем. Ребята были представлены в одном лице, сержантом Первозвановым. Который, после того как его поляки из воронки забрали, посчитав мёртвым, очнулся на опорном пункте, и будучи крайне огорчён небрежным к себе отношением, вырезал полтора десятка человек, что там базировались. А на следующий день — два соседних опорника, как он утверждает: «для надёжности, чтобы не мешали». А заодно разгромил колонну, пытавшуюся перейти по понтону на наш берег для участия в боях. Собственно, столбы чёрного дыма, что мы наблюдали — это результат его действий.

— Молодца. Как он себя чувствует? — поинтересовался генерал.

— Буйствует; пришлось связать. Прошу прощения, товарищ подполковник, шучу. Первозванов не хотел уходить с опорника; говорил, что у него не все долги к полякам оплачены, и теперь, когда наших стало много, можно основательно повоевать. Трегубенко пришлось отдавать ему официальный приказ для эвакуации в тыл.

— Это хорошо, что возвращается, — рассмеялся шутке генерал. — Первозвановым чукавинские ребята интересовались и очень расстроились, что он погиб. Так что позвоню на завод, обрадую.

Польша. Варшава. Королевский дворец Бельведер.

Король Польши Август Богуслав Лещинский и его брат Станислав заслушивали доклад министра внутренних дел в кабинете. Как и всякий опытный чиновник, министр умел подавать даже провальную тему однообразным серым голосом, и по его спокойному лицу казалось, что он отчитывается о закупке касок или какой-нибудь другой, не особенно нужной дешёвой амуниции, настолько бесцветной была его речь: — Распространение в сети видео и фотографий, показ кадров движения русской военной колонны вызвали тревожное массовое ожидание со стороны значительной части населения Люблинского и Подкарпатского воеводств, а часть семей, проживающих в приграничных зонах, приняли решение о самостоятельной эвакуации. Распространению слухов способствовали громкие звуки с базы рядом с городом Замосць и последующее неконтролируемое распространение снарядов с этой базы…