По ходу наших обсуждений Руперт имел в виду три вещи. Первая заключалась в том, что из всех возможных компаний, которые могут быть заинтересованы в покупке Fox, Disney обеспечивает наиболее вероятный путь к одобрению регулирующих органов. Второе — это стоимость акций Disney. Он мог продолжать иметь контрольный пакет акций Fox, пока она боролась с гораздо более крупной рыбой, или же он мог получить часть гораздо более сильной объединенной компании. Третьим фактором была его уверенность в том, что мы сможем плавно интегрировать две компании и вывести новую объединенную компанию на динамичный путь развития.
Среди многих проблем, с которыми столкнулся Руперт во время переговоров осенью 2017 года, было принятие решения его сыновьями, Лахланом и Джеймсом. Они с детства наблюдали за тем, как их отец строит компанию, надеясь и предполагая, что когда-нибудь она станет их собственностью. Теперь он продавал ее кому-то другому. Это была непростая ситуация для всех них, и я с самого начала придерживался позиции позволить Руперту управлять семейными отношениями и сосредоточиться на деловых аспектах наших обсуждений.
В течение осени мы с Кевином Майером несколько раз встречались с Рупертом и его финансовым директором Джоном Налленом. Мы решили, что готовы сделать предложение по приобретению всех акций в размере 28 долларов за акцию или 52,4 миллиарда долларов. В течение нескольких месяцев после нашей первой беседы с Рупертом просочилась информация о том, что он рассматривает возможность продажи, что побудило других начать рассматривать возможность приобретения. В качестве нашего конкурента появился Comcast, который сделал предложение о покупке всех акций, значительно превышающее наше. Мы были уверены, что, несмотря на то, что первоначальное предложение Comcast было выше, совет директоров Fox все равно отдаст предпочтение нам, отчасти из-за проблем, с которыми, вероятно, столкнется Comcast (они уже владели NBC-Universal, а также одним из крупнейших дистрибьюторских бизнесов в стране, и они, вероятно, столкнутся с интенсивным контролем со стороны регулирующих органов).
В конце выходных в День благодарения мы с Кевином снова встретились с Рупертом и Джоном на винодельне в Бель-Эйр. Мы вчетвером долго гуляли по рядам виноградных лоз. В конце прогулки Руперт сообщил нам, что он не опустится ниже 29 долларов за акцию, что означает примерно на 5 миллиардов долларов больше, чем мы хотели потратить. Я подозревал, что он думает, что я обеспокоен предложением Comcast и почувствую необходимость в более высокой цене. Однако, как бы я ни хотел заключить сделку, я был готов от нее отказаться. Мне нравились многие аспекты их компании, и я начал в деталях представлять, что они могут сделать для нашего нового бизнеса, но существовали огромные риски, связанные с исполнением. Чтобы все это сработало, требовалось огромное количество времени и энергии. Даже если бы мы смогли осуществить сделку, получить одобрение регулирующих органов и успешно объединить две компании, на рынке оставалось еще много неизвестных моментов, которые меня беспокоили. Я также размышлял о том, как остаться в компании еще на три года. Будет ли это хорошо для меня или для Disney? Я не был до конца уверен, но у меня было мало времени на раздумья. К концу встречи я почувствовал, что нам крайне важно получить от сделки всю возможную стоимость, поэтому я сказал Руперту, когда мы уходили: "Двадцать восемь — это максимум, на что мы можем пойти".
Не знаю, был ли Руперт удивлен тем, что я остаюсь на своем, но Кевин беспокоился, что мы потеряем сделку, если не пойдем на повышение. Я был уверен, что мы одержим победу — риски, связанные с выбором Comcast, были слишком велики для них — и когда я пришел в офис в понедельник утром, я сказал Кевину позвонить Наллену и сказать ему, что нам нужен ответ до конца рабочего дня. В конце дня Руперт позвонил, принял наше предложение и пригласил меня к себе на винодельню — Лахлан тоже был там, и я подумал, как, должно быть, все это улаживается у него, — чтобы поднять тост за сделку. Следующие две недели мы провели, улаживая тонкости, а затем я полетел в Лондон на премьеру фильма "Звездные войны: Последние джедаи" 12 декабря. Там я зашел в офис Руперта, чтобы сделать фотографию нашего рукопожатия на его балконе, которая будет опубликована вместе с объявлением о сделке 14-го числа.
Я прилетела обратно в Лос-Анджелес тринадцатого числа, прибыв поздно вечером, и сразу же отправилась на встречу по подготовке к объявлению на следующее утро. Я должен был выступить в программе "Доброе утро, Америка" в 7:00 утра по восточному времени, а это означало, что я должен быть в студии на участке Диснея в 3:00 утра по восточному времени, чтобы накраситься и быть готовым к прямому эфиру в 4:00 утра. В середине нашей подготовительной встречи вошла Джейн Паркер, руководитель отдела кадров, и спросила, связывался ли со мной Джон Скиппер, президент ESPN.
"Нет", — сказал я. "В чем дело?"
Выражение лица Джейна говорило о том, что это проблема, и я сразу же спросил, нужно ли решать ее прямо сейчас или можно подождать до того, как мы сделаем объявление на следующий день. "Это плохо", — сказала Джейн. "Но это может подождать".
14 декабря — один из самых замкнутых дней в моей карьере. Оглядываясь назад на записи в моем календаре, вот что получается: Объявление GMA в 4:00 утра. Конференц-звонок с инвесторами в 5:00 утра. CNBC Live в 6:00 утра. Bloomberg в 6:20 утра. Веб-трансляция с инвесторами в 7:00 утра. С 8:00 утра до полудня были звонки с сенаторами Чаком Шумером и Митчем Макконнеллом, затем с представителем Нэнси Пелоси и несколькими другими членами Конгресса в преддверии процесса регулирования, который должен был развернуться. Наконец, во второй половине дня Джейн пришла ко мне в кабинет, чтобы начать разговор, который мы отложили на день раньше. Она сказала мне, что Джон Скиппер признался в проблеме с наркотиками, которая привела к другим серьезным осложнениям в его жизни и может потенциально поставить под угрозу компанию. Я назначил разговор с Джоном на следующий день, затем пошел домой и, поскольку я запланировал его задолго до того, как мог предположить, что все эти вещи сойдутся в одно время, по скайпу пообщался с группой студентов колледжа Итака, моей альма-матер, о будущем индустрии развлечений и СМИ.
На следующее утро мы с Джоном поговорили. Он признался, что у него были ужасные личные проблемы, и я сказал ему, что, исходя из того, что описала Джейн, и того, что он подтвердил, нам нужно, чтобы он ушел в отставку в следующий понедельник. Я высоко ценил Джона; он умный и житейски образованный человек и был талантливым, лояльным руководителем. Однако это был яркий пример того, как целостность компании зависит от целостности ее сотрудников, и хотя я испытывал к нему большую личную привязанность и заботу, он сделал выбор, который нарушил политику Disney. Решение отпустить его было болезненным, но правильным — даже если оно означало, что, когда мы вступали в самый тяжелый для компании и для меня период с тех пор, как я стал генеральным директором, мы остались без лидеров в двух наших самых важных бизнесах: ESPN и анимации.
Соглашение с Рупертом положило начало сложному процессу получения одобрения регулирующих органов. Для этого необходимо подать ряд документов в Комиссию по ценным бумагам и биржам, в которых излагаются детали сделки, финансовые аспекты для обеих компаний, а также "тикающие часы", прозрачно описывающие ход сделки (включая, в нашем случае, описание первой встречи с Рупертом и всех наших последующих разговоров). После того как SEC утверждает заявку, каждая компания рассылает своим акционерам бюллетень для голосования по доверенности, который включает в себя все подробности, указанные в заявке, и рекомендацию совета директоров каждой компании о том, чтобы акционеры одобрили сделку. В нем также указан период голосования, который завершается собранием акционеров, на котором подсчитываются все голоса. Весь этот процесс может занять до шести месяцев, и в течение этого периода другие компании могут делать конкурирующие предложения.
