Когда я занял пост генерального директора, моим главным приоритетом было возрождение бренда Disney путем возрождения анимации. Теперь, когда Джон и Эд были на своем месте, эта проблема была на пути к решению. Как только Disney Animation стала прочной, я был открыт для других приобретений, даже если они не были явно "диснеевскими". На самом деле, я гораздо больше осознавал, что не хочу играть безопасно. Мы сильно рисковали, приобретая Pixar, и было бы проще придержать карты на некоторое время, чем добиваться дальнейшего роста. Однако через три года после того, как Pixar стала частью Disney, песок под всем развлекательным бизнесом зашевелился еще сильнее, и нам было важно продолжать мыслить амбициозно, чтобы использовать наш импульс и расширить портфель брендированных историй.
Если уж на то пошло, когда речь зашла о Marvel, у меня было противоположное беспокойство, чем у тех, кто опасался приобретения компании, которая была явно более "красной", чем Disney: не то, что Marvel сделает с Disney, а то, как преданные поклонники Marvel отреагируют на то, что их ассоциируют с нами. Возможно, приобретая компанию, мы уничтожим часть их ценности? Команда Кевина Майера изучила этот вопрос, и после нескольких бесед с Кевином я почувствовал, что мы можем управлять брендами уважительно и раздельно, что они могут существовать бок о бок и ни один из них не пострадает от другого.
Некоторые из ключевых творческих сотрудников Айка по понятным причинам тоже были обеспокоены тем, что их приобретут. Я пригласил нескольких из них в Бербанк и сам встретился с ними, рассказав о своем опыте приобретения Capital Cities и Disney и заверив их, что знаю, каково это — быть поглощенным другой компанией. Я сказал им ту же фразу, которую неоднократно повторял во время переговоров со Стивом, Джоном и Эдом: "Нам нет никакого смысла покупать вас такими, какие вы есть, а потом превращать вас во что-то другое".
Как только Айк дал понять, что готов вступить в более серьезные переговоры, Том Стаггс, Кевин Майер и их команды начали исчерпывающий процесс оценки текущей и потенциальной стоимости Marvel как самостоятельной компании и как части Disney, чтобы прийти к разумному предложению. Это включало в себя полный учет активов и обязательств, контрактных препятствий, а также персонала и вопросов его ассимиляции в нашей компании. Наша команда разработала многолетний сценарий потенциальных релизов фильмов с прогнозируемыми кассовыми сборами. Они также включили в модель то, что мы могли бы сделать для развития бизнеса внутри Disney — в наших тематических парках, издательском бизнесе и бизнесе потребительских товаров.
После сделки с Pixar, когда Стив стал членом совета директоров и нашим крупнейшим акционером, всякий раз, когда я хотел сделать что-то важное, я обсуждал это с ним, чтобы получить его совет и поддержку, прежде чем вынести это на рассмотрение всего совета директоров. Голос Стива имел значение в нашем зале заседаний; они очень уважали его. Прежде чем мы пошли дальше в переговорах, я поехал в Купертино, пообедал со Стивом и рассказал ему о бизнесе Marvel. Он утверждал, что никогда в жизни не читал комиксов ("Я ненавижу их больше, чем видеоигры", — сказал он мне), поэтому я взял с собой энциклопедию с персонажами Marvel, чтобы объяснить ему вселенную и показать, что мы будем покупать. Он потратил около десяти секунд, рассматривая ее, затем отодвинул в сторону и сказал: "Эта книга важна для тебя? Ты действительно хочешь ее? Это еще один Pixar?"
Мы со Стивом стали хорошими друзьями с тех пор, как заключили сделку с Pixar. Мы общались по случаю и разговаривали несколько раз в неделю. Несколько раз мы отдыхали в соседних гавайских отелях, встречались и совершали долгие прогулки по пляжу, говорили о наших женах и детях, о музыке, об Apple и Disney и о том, что мы еще можем сделать вместе.
Наша связь была гораздо больше, чем деловые отношения. Мы получали огромное удовольствие от общения друг с другом и чувствовали, что можем сказать друг другу все, что угодно, что наша дружба была настолько крепкой, что откровенность никогда не угрожала ей. Вы не ожидаете, что в конце жизни у вас возникнут такие близкие дружеские отношения, но когда я вспоминаю время, проведенное на посту генерального директора, — о тех вещах, за которые я больше всего благодарен и которым удивляюсь, — мои отношения со Стивом являются одними из них. Он мог критиковать меня, а я мог не соглашаться, и никто из нас не принимал это слишком близко к сердцу. Многие люди предупреждали меня, что самое худшее, что я мог сделать, это впустить Стива в компанию, что он будет издеваться надо мной и всеми остальными. Я всегда говорил одно и то же: "Как может приход Стива Джобса в нашу компанию не быть благом? Даже если это произойдет за мой счет? Кто бы не хотел, чтобы Стив Джобс имел влияние на управление компанией?". Я не беспокоился о том, как он себя поведет, и был уверен, что если он сделает что-то из ряда вон выходящее, я смогу его об этом предупредить. Он быстро судил людей, а когда критиковал, то часто был довольно резок. При этом он приходил на все заседания совета директоров и активно участвовал в них, давая объективную критику, которую можно было ожидать от любого члена совета. Он редко создавал для меня проблемы. Не никогда, а очень редко.
Однажды я устроил ему экскурсию по отелю в Орландо под названием "Искусство анимации". Это огромный отель, три тысячи номеров, по цене более доступной, чем многие наши отели. Я гордился его качеством за такую цену, и когда Стив приехал на выездное заседание совета директоров вскоре после его открытия, я повел его посмотреть на него. Мы вошли в отель, Стив осмотрелся и заявил: "Это дерьмо. Вы никого не обманываете".
"Стив, — сказал я, — это для тех, кто хочет приехать в Диснейленд со своими детьми и не может позволить себе тратить сотни долларов за ночь на комнату. Это девяносто баксов, и это приличное, хорошее, чистое, приятное место".
"Я не понимаю", — рявкнул он. Большинство людей оценили бы качество и тщательность, с которой мы его разрабатывали, но Стив не был большинством людей. Он смотрел на это через свою собственную призму.
"Это не для тебя", — сказала я. "Мне жаль, что я показал его вам". Я немного разозлился на его снобизм, но я также знал, что он такой, какой он есть. Он создавал вещи высочайшего качества, не обязательно доступные всем, но он никогда не жертвовал качеством ради доступности. Я больше никогда не показывал ему ничего подобного.
Когда вышел фильм "Железный человек 2", Стив взял своего сына на просмотр и позвонил мне на следующий день. "Вчера вечером я водил Рида на "Железного человека 2", — сказал он. "Это отстой".
"Ну, спасибо. Он собрал около 75 миллионов долларов. В эти выходные он покажет огромную цифру. Я не воспринимаю твою критику легко, Стив, но это успех, и ты не зритель". (Я знал, что фильм "Железный человек 2" никто не считает лауреатом премии "Оскар", но я просто не мог позволить ему чувствовать, что он все время прав).
Вскоре после этого, на собрании акционеров Disney в 2010 году, Алан Браверман, наш главный юрисконсульт, подошел ко мне и сказал: "У нас огромное количество голосов против четырех членов совета директоров".
"Насколько огромный?"
"Более ста миллионов акций", — сказал он.
Я был озадачен. Обычно против голосовали не более 2–4 процентов. Сто миллионов акций — это уже перебор. Что-то было не так. "Сто миллионов акций?" повторил я. К тому времени дела компании шли неплохо, и члены совета директоров пользовались уважением. Не было никакой публичной критики, о которой я знал, никаких предупреждений о том, что может появиться что-то подобное. Это не имело никакого смысла. Через минуту Алан сказал: "Я думаю, это может быть Стив". У него были все эти акции, и он проголосовал против четырех своих коллег — членов совета директоров. Это было за день до того, как мы объявили результаты голосования. Объявление о том, что четыре члена совета директоров получили гигантское количество голосов за отказ от голосования, стало бы кошмаром для общественных связей.
