Премьера "Коп Рока" состоялась в сентябре 1990 года. Обычно, когда шоу только выходили в эфир, я просил нашего руководителя отдела исследований в Нью-Йорке позвонить мне в Лос-Анджелес и сообщить о ночных рейтингах. В этот раз я сказал ему: "Если рейтинги хорошие, звони. Если плохие, просто отправь факс". В 5:00 утра я проснулся от гудения факса, затем закрыл глаза и снова лег спать.

На самом деле, отзывы не были повсеместно ужасными. Помню, один из них похвалил "дерзость" сериала. Другие говорили, что если убрать музыку, то останется отличная полицейская драма Стивена Бочко. Большинство остальных сказали, что это позор. Мы сняли его в декабре того же года, после одиннадцати серий. Стивен устроил на участке вечеринку в честь окончания сериала, чтобы вместе отпраздновать и оплакать его. В конце своего выступления он сказал: "Ну, это еще не конец, пока не запоет толстая дама", и над нашими головами пронеслась поющая полная женщина на трапеции.

Я встал и обратился к актерам и съемочной группе. "Мы попытались сделать что-то грандиозное, и это не сработало", — сказал я. "Я предпочитаю рисковать по-крупному и иногда терпеть неудачу, чем не рисковать вообще".

Это искренне то, что я чувствовал в то время. Я не жалел, что попробовал. И то же самое я чувствовал несколько месяцев спустя, когда мы остановили работу над "Твин Пикс". Я не хотел заниматься безопасной игрой. Я хотел заниматься созданием возможностей для величия. Из всех уроков, которые я усвоил в тот первый год работы в прайм-тайм, самым глубоким был тот, что нужно спокойно относиться к неудачам. Не из-за недостатка усилий, а из-за неизбежной истины, что если вы хотите инноваций — а вы должны, всегда должны — вам нужно дать разрешение на неудачу.

Мы со Стивеном вместе пережили неудачу, которой стал "Коп Рок". У нас было чувство юмора по этому поводу, и я постарался никогда не дистанцироваться от решения выпустить его в эфир. Это было похоже на более серьезную версию урока, который я усвоил в той комнате на ABC Sports много лет назад. Вы не можете стереть свои ошибки или свалить свои плохие решения на кого-то другого. Вы должны сами признать свои неудачи. Вы заслужите столько же уважения и доброй воли, если поддержите кого-то после неудачи, сколько и если похвалите его за успех.

Когда раны от "Коп Рока" немного зажили, Стивен сказал мне, что хочет сделать то, что он назвал "первым шоу с рейтингом R в истории телевидения". Я сказал: "Стивен, ты делал "Блюз на Хилл-стрит" и "Закон Лос-Анджелеса" для NBC. Что это для нас? Я получаю полицейское шоу, и это "Коп Рок". А теперь ты хочешь сделать что-то, что заставит рекламодателей бежать на холмы?". Чего я не понимал, так это того, насколько сильно Стивен чувствовал, что он уже сделал все эти другие вещи и был вынужден делать что-то другое — и насколько сильно он реагировал на меняющийся ландшафт телевидения. Он чувствовал, что скоро HBO съест наш обед, потому что создателям их шоу не нужно было подчиняться предвзятым сетевым цензорам или беспокоиться о том, что они обидят рекламодателей. Поэтому он предложил сериал NYPD Blue как первую драму с рейтингом R на сетевом телевидении.

Я был согласен со Стивеном по поводу меняющейся природы телевидения и закостенелости сетей, но я также знал, что я никак не смогу получить разрешение на показ шоу с рейтингом R на телевидении. Ребята из отдела продаж сказали мне об этом, я сказал об этом Стивену, и на какое-то время мы оба отказались от этой идеи. Я все же верил, что мы можем сделать что-то, что расширит границы, но не будет соответствовать рейтингу R, и в конце концов Стивен был заинтригован этой идеей. "Если мы сделаем это, — сказал он, — на что это будет похоже?"

Мы с ним проконсультировались с цензорами и выработали шаблон того, что можно и что нельзя делать в шоу "PG-13". Мы составили глоссарий всех слов, которые были технически запрещены. (Жополиз был в порядке; мудак — нет. Можно использовать слово "хрен" для описания человека, но не части тела). Мы достали блокнот и нарисовали фигурки, в основном, голых людей, прикидывая, какие ракурсы покажут достаточно, но не слишком много.

Следующим шагом было продать его Дэну Берку. Дэн прилетел в Лос-Анджелес, и мы втроем пообедали рядом с офисом Стивена. Мы показали ему наш глоссарий и наши наглядные пособия и объяснили, почему это шоу важно для нас. "Вы, ребята, можете это сделать", — наконец сказал Дэн. "Но когда дерьмо попадет в вентилятор, а оно попадет в вентилятор, моя юбка не будет достаточно широкой, чтобы вы", — он указал на меня, — "могли спрятаться за ней".

Это был еще один пример того, что я готов идти на риск отчасти благодаря вере Дэна и Тома в меня. Они дали мне эту работу, и я быстро справился с ней, что дало мне огромную свободу действий с ними. Я не мог делать все, что хотел, но у меня была свобода действий и значительные полномочия. Это доверие, которое Брэндон Стоддард, мой предшественник, так и не заслужил. Он отказывался уважать их, и поэтому они не уважали его, что, в свою очередь, означало, что они были полны решимости сказать ему "нет", когда он боролся за то, чего хотел.

После того, как мы получили одобрение Дэна, начался долгий, кропотливый период разработки, в ходе которого Стивен настаивал в одном направлении, а сотрудники ABC, отвечающие за стандарты и практику, отступали, пока, наконец, не были достигнуты компромиссы. Премьера сериала состоялась осенью 1993 года, на целый сезон позже, чем мы изначально планировали выпустить его в эфир. Американская ассоциация семьи призвала к бойкоту; многие рекламодатели отказались покупать ролики; более 50 из 225 наших филиалов презентовали первый эпизод. Но критики восприняли его необычайно положительно, и во втором сезоне он вошел в десятку лучших передач на телевидении. В течение дюжины лет он оставался главной темой прайм-тайма, выиграл 20 "Эмми" и считался одной из лучших драм, когда-либо созданных для телеканала.

Во время моей работы в прайм-тайм мы четыре года из пяти занимали первое место в желанной демографической группе 18–49. Мы даже сместили Брэндона Тартикоффа, который удерживал NBC на вершине рейтинга Nielsen шестьдесят восемь недель подряд. (Брэндон позвонил и поздравил меня, когда рейтинг показал, что ABC на первом месте. Он был стильным парнем, и он сделал то, что никто и никогда больше не сделает. "Мне немного грустно от этого", — сказал я ему. "Это как полоса Джо Ди Маджио, которая подошла к концу".)

Наш успех всегда был результатом командной работы, но это был и первый успех в моей карьере, который публично приписывался мне. С одной стороны, было странно, что я получаю похвалу за то, что сделали другие люди. Я пришел в Entertainment, ничего не зная о работе, а эта группа невероятно талантливых людей поделилась со мной всем, что они знали. Они усердно работали, и их не пугал тот факт, что я стал их начальником. Благодаря их щедрости мы вместе добились успеха, и все же заслуга в основном принадлежала мне.

Думаю, справедливо будет сказать, что без моего руководства мы бы не вышли на первое место в прайм-тайм. Вера Дэна и Тома давала мне смелость идти на большой риск; и если у меня и была сильная сторона, то это моя способность побуждать творческих людей делать свою лучшую работу и рисковать, а также помогать им оправиться от неудачи. Это всегда коллективный труд, но годы работы в Entertainment позволили мне по-новому оценить то, что требуется для того, чтобы группа талантливых людей могла работать на самом высоком уровне.

Поиск баланса между признанием заслуг за реальные достижения и тем, чтобы не делать слишком много шума из внешнего мира, стал еще более необходимым за годы моей работы на посту генерального директора. Я часто чувствую себя виноватым перед другими людьми, с которыми я работаю, когда столько внимания и заслуг направлено на меня. Это проявляется странным образом. Я часто встречаюсь с кем-то из других сотрудников компании, и этот человек смотрит только на меня, хотя за столом меня окружают коллеги. Не знаю, чувствуют ли себя так другие руководители, но меня это смущает, и в такие моменты я стараюсь направлять похвалу и внимание на своих коллег. Точно так же, когда я участвую во встрече с группой, не входящей в Disney, я обязательно общаюсь и разговариваю с каждым человеком за столом. Это небольшой жест, но я помню, каково это — быть незаметным помощником, а все, что напоминает вам о том, что вы не центр вселенной, — это хорошо.