Я подошёл к старому знакомому и присел на корточки перед ним, вглядываясь в кошачьи глаза. Как бы меня не гложило любопытство, но лионис ранее ни разу не проявил тягу хоть к каким-нибудь разговорам. Поэтому тянуть кота за усы я не собирался. Посверлив его некоторое время серьёзным взглядом, я спросил:

— Ты хочешь им отомстить?

И лионис меня понял. Если до этого момента его вид был крайне замученным, будто он также работал за двоих. Но когда он услышал о возможности покарать своих пленителей, внешнюю усталость как рукой сняло.

Кошкоголовый подскочил на ноги, и его могучая грудь заходила ходуном в такт тяжёлому дыханию, предвкушающему битву.

Я также встал и проговорил заранее:

— Я сниму с тебя ошейник. Но не рвись сразу в бой. Подожди, пока я освобожу остальных. Ты понял?

Лионис, на удивление, покорно кивнул. После этого я разломал его рабский ошейник. Своё молчаливое обещание он выполнил, оставшись ждать, пока я разберусь с кинокефалами.

— Члены клана Белого Когтя есть? — спросил я, представая перед рабами.

И оказалось, что из знакомого мне клана здесь были едва ли не все. Ну, три четверти так точно. Я по-быстрому ввел их в курс дела и велел после снятия ошейников немного обождать. Дабы первыми за люлями отправились дроу.

Но всё же некоторое недоверие среди них было.

— А ты кто вообще такой? — спросили меня из толпы, недоверчивым голосом.

— Я друг Рыгда. Меня сюда привёл Гавлаф.

— Клан тоже здесь⁈ — услышал я удивлённый вопрос.

Но был вынужден разочаровать собравшихся:

— Нет. Никто даже не в курсе, что вы здесь. Клан Белого Когтя сам висит на грани вымирания. Двергары убили всех щенков при последней атаке.

Возможно, было немного жестоко с моей стороны использовать эту информацию, чтобы возбудить в рабах праведную злость. Но в этом случае я хотя бы не соврал. Да и им самим лишняя ярость сейчас будет только на пользу.

Отсылка к известным лидерам клана придала веса моим словам, и мне поверили. А весть о случившемся заставила множество ртов тихонько зарычать, оскаливая клыки. Но я всё же уговорил их придержать коней также как и лиониса, чтобы подставить под удар в первую очередь дроу.

Кинокефалы согласились, начиная готовиться к восстанию. Они всё же обменивались подозрительными взглядами с лионисом, но общий враг объединяет даже лучше, чем совместный труд.

Третий же барак состоял исключительно из дроу. Там уже были представители клана Кунас, Скердукил и Кивул. Я разыграл ту же карту разрушенного Нар’Лагаса. А знание внутреннего уклада клана Кунас позволило мне убедить дроу в правдивости моих слов. Да и опять же, какой у остроухих был выбор?

Хотя, как ни странно, нашёлся какой-то смутьян, пытавшийся подвергнуть сомнению мои слова.

— Это провокация со стороны двергаров! — возникал он. — Если мы поддадимся его лжи, нас лишь накажут! Уверен, снаружи уже ждут отборные бойцы королевских легионов!

— Даже если они там вас ждут, может лучше умереть в бою, как гордые члены своих домов, а не прозябать как жалкие черви на поводке у врагов? — парировал я.

Но смутьян не унимался:

— Ты же просто жалкий низший! Что ты можешь знать о чести дроу⁈

В какой-то момент его озлобленное лицо оказалось слишком близко к моей правой руке. Поэтому удар тыльной стороной ладони просто выбил из него мозги, и тело остроухого упало на пол.

Я поднял суровый взгляд на остальных и проговорил:

— Я никого не заставляю. Хотите подохнуть рабами — ваше право. Те же, в ком осталась гордость, подходите, чтобы снять ошейники.

И к счастью, гордости в остроухих было не занимать. Да так, что даже протесты этого смутьяна не возымели никакого эффекта. И медитативно разламывая один ошейник за другим, я подумал: «А с чего это вдруг он так обозлился лишь от одной перспективы восстания?»

Все его сородичи оказались только рады, наконец, снять ошейники, но именно этот один дроу почему-то так сильно выступал против? И тут меня осенило. Быстро сняв все ошейники, я дал пару указаний дроу, чтобы они объединились с венатурами и уже действовали, как им будет угодно. Также предупредил, что на их стороне будут кинокефалы и люди, чтобы вдруг не возникло лишнее недопонимание.

А сам быстро вернулся в первый барак, где меня уже ждали Изгои.

— Как всё прошло? — спросил меня взволнованный Гермес.

— Прекрасно. Скоро здесь будет жарко. Так что лучше держитесь позади.

Говорил я это, глядя через спину трикстера туда, где целительница приводила в чувство бойца по имени Рат.

Тот уже был в сознании, но изображал самого больного в мире человека, валяясь на лежанке. Вот кроме шуток. Он даже манерно приложил руку ко лбу тыльной частью ладони и закатил глаза, будто вот-вот умрёт.

— Кончай ломать комедию, — рыкнул я и схватил изгоя за грудки, одной рукой приподнимая над землей.

Всю напускную слабость с него как ветром сдуло, и он даже попробовал немного побрыкаться. Но когда твоё колено ломается в чужом кулаке, это очень хорошо настраивает на конструктивное русло.

— Да чего тебе от меня надо⁈ — едва не заплакал изгой.

Я же посмотрел в его глаза, наконец, заметив в них нужный мне страх. После этого я прорычал, применяя [Божественную волю]:

— Что двергары тебе пообещали за помощь⁈

Тот на несколько секунд завис, будто не понимая, что он него хотят. Но стоило мне молча схватить его за другое колено, как предатель внезапно начал всё прекрасно понимать.

— Отсутствие работы! — залепетал он. — Нормальная еда!

Изгои непонимающе уставились сначала на меня, потом на своего товарища. Кажется, до них до сих пор не дошло, кем он является.

— Что ты для них делал? — спросил я.

— Смотрел за порядком. Должен был докладывать, если кто-то что-то замышляет. Типа побега.

И первая сообразила пышная блондинка:

— Ах ты сволочь! Это из-за тебя забрали Микеля⁈

Рат уставился на неё, глядя всё ещё испуганными глазами, и я тряханул его тело.

— Отвечай на вопрос, — прорычал я.

— Да! Микель планировал восстание! Я должен был о нём доложить!

— Как ты с ними связывался? — спросил я.

— С помощью этого.

Рат достал из кармана какой-то круглый артефакт и продемонстрировал мне. И от плохого предчувствия у меня зашевелились волосы на загривке.

— Что ты уже успел сделать⁈ — рявкнул я в лицо предателя.

— Подать сигнал тревоги, — выдавил из себя изгой.

Я медленно опустил его на пол, и широко раскрытыми глазами уставился в пустоту перед собой, лишь выдав одно очень нецензурное слово, характеризующее всю сложившуюся ситуацию. Конечно же, с плохой стороны.

Изгои хотели что-то уточнить, но я резко оборвал все разговоры, вперев в грудь Гермеса свой указательный палец:

— Ты! План меняется! Бери свой клан и найдите ту взрывчатку! Не знаю как, но вы должны сделать так, чтобы этот завод затопило к хренам собачьим!

— Но мы же…

— Слушай сюда! — Перебил я трикстера. — Если вы это не сделаете, все эти танки и роботы пойдут наверх! Погибнут тысячи невинных!

Я сам не ожидал от себя такого ванильного морализаторства, но нужно было как-то убедить Изгоев помочь. Оставалось лишь надеяться, что они ещё окончательно не разочаровались в человечестве и жителях поверхности в целом.

Конечно, люди замешкались, но первым, как обычно, пришёл в себя лидер всей этой тусовки. Осознав всю серьёзность происходящего, он посмотрел мне в глаза и коротко кивнул:

— Сделаем всё, что в наших силах.

Я же положил свою руку ему на плечо и проговорил:

— Нужно сделать больше.

— А куда пойдёшь ты? — спросил кто-то из людей.

Я тяжело вздохнул и сурово посмотрел на выход из барака:

— Пойду исправлять ошибки.

Как бы я не презирал дроу, но вот так подло подставлять мне не хотелось даже их. Да, большинство из их рода — это мерзкие твари. Но главным было то, что я-то не такой. Одно дело использовать их, чтобы они отвлекли двергаров. А другое — отправить разумных на верную смерть вот так бестолково.