Завидев меня, Сергей открыл мне дверь, и я погрузился в мягкий салон машины. Длинный диван, вышитый из окрашенной в белый кожи, с удобным откидным подлокотником посередине и с пепельницами в двери. И курили здесь в прошлом точно часто, всё же табачный дым имел неприятную способность пропитывать собой любую поверхность, и кожа не стала большим от того исключением.

— Куда едем, Михаил Алексеевич? В ресторан или домой?

Я задумался. С одной стороны, стоило как можно быстрее вернуться домой, чтобы обрадовать оставшихся родственников своим нахождением в здравии, а с другой, раз и здесь меня не покидали дела бизнеса, то стоило провести хотя бы первичный осмотр. О полном аудите говорить было пока что рано, всё же не успел я освоиться в этом мире достаточно.

— Сёстры будут волноваться, — будто склоняя меня к решению, добавил Сергей.

Действительно, из живых «родственников» у меня осталось три сестры: Екатерина, Мария и Вера. Правда, я пока не мог представить встречи с ними. Не говорить же им о том, что в теле их брата теперь совершенно другой человек из альтернативного мира, попавший сюда отнюдь не по своей воле. Будь я на их месте, то отправил бы меня за подобные речи не просто в больницу, а под присмотр над душевнобольными. Так что нет, эту встречу пока оставим в стороне — сейчас в ресторан.

Сергей моё решение принял кивком, и мы выехали с парковки. Машина катила на удивление плавно и с куда большим комфортом, чем почти любая единица общественного автопрома в моём мире. Может, здесь взяточников просто вешают? Хорошее было бы решение. А то в моей вселенной от отечественного гражданского сектора автомобилестроения остались лишь жалкие попытки в транспорт, едва не монополизировавшие автомобильный рынок.

Перед тем как я успел упереться в окно взглядом, считывая непривычно низкие улочки города, Сергей предложил мне свежайший выпуск газеты. Признаться, никогда не любил этот источник информации, но где я сейчас достану телегу с информационными каналами? А информация в непонятной ситуации — самое первое дело. Без информации ты, считай, полностью слеп и глух.

Я тут же взял предложенную газету, своим рвением, кажется, насторожив водителя, но уж ладно, переживёт. А новости мне нужны были как воздух.

«Столичный Вестник» — гласило название газеты в моих руках. Выходит, что в столице я, а уж где эта столица — вопрос новый. Но это потом, выясним как-то. Главное, что мне стала известна дата выпуска этой газеты. Четырнадцатое апреля одна тысяча девятьсот двадцать пятого года.

Я развернул листы, стараясь не выглядеть слишком жадным до информации. Хотя, кого я обманываю? Я вцепился в газету, как утопающий в спасательный круг. Телефона нет, интернета нет, привычных каналов нет, а мозг уже который час визжит от информационной пустоты, требуя хоть каких-то мостиков для того, чтобы связать действительность в картину.

«ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО БОРИС V ГОДУНОВ ПРИНЯЛ ДЕПУТАЦИЮ СЕВЕРНЫХ ПРОМЫШЛЕННИКОВ»

Я перечитал заголовок ещё раз. Потом ещё. На третий раз буквы не изменились.

— Годунов… — тихо произнёс я, едва шевельнув губами.

Сергей, сидевший впереди рядом с водителем, чуть повернул голову.

— Что-то не так, Михаил Алексеевич?

— Нет, — ответил я слишком быстро и кашлянул, пряча собственное ошеломление за газетным листом. — Просто… голова ещё шумит.

Годуновы. Об этой малой династии часто забывают в вопросе династий России. А вот на тебе, живы, да ещё и царствуют.

Вот тебе и Романовы. Вот тебе и триста лет на престоле. Впрочем, какие Романовы? Тут, выходит, всё пошло наперекосяк ещё в начале семнадцатого века. Я быстро пробежался глазами по статье, выхватывая из напыщенных оборотов самое важное.

«…славное трёхсотдвадцатисемилетие воцарения Дома Годуновых…»

Трёхсотдвадцатисемилетие…

Значит, после местной Смуты они не сгинули, не были сметены боярскими интригами, самозванцами и польскими саблями. Удержались. Перемололи конкурентов. Придавили бунты. Договорились с кем надо или прирезали кого надо — тут уж история обычно вариантов не любит. Рюриковичи пресеклись, Ольговичи и Долгорукие, судя по всему, так и остались сильными родами, но не царскими. А вот Годуновы — молодцы, всех переиграть смогли и сидели здесь уже четвёртый век.

Да ещё как сидели. В статье Бориса V именовали не просто Императором Всероссийским, но и Государем Сибирским, Великим князем Московским, Царём Польским, Казанским, Астраханским, Таврическим, Финским и Аляскинским.

Я завис на последнем титуле. Аляскинским? Может, показалось? Ан-нет, не показалось. Действительно Аляскинский. Выходит, что в крутости титулов он таки сумел переиграть Николая Второго? А ведь это ещё нужно было стараться, а у этого получилось, чёрт возьми!

На соседней колонке красовалась заметка:

«В НОВО-АРХАНГЕЛЬСКЕ ОТКРЫТ НОВЫЙ ПОРТ ДЛЯ ТИХООКЕАНСКОЙ ЭСКАДРЫ»

Ново-Архангельск. Аляска. Русская Аляска.

В моём мире её продали американцам за сумму, которую потом в спорах любили считать то гениальной сделкой, то историческим идиотизмом. Здесь, похоже, продавать не стали. То ли денег хватило, то ли флот оказался сильнее, то ли у власти сидели люди, которым мысль отдать кусок материка показалась уж крайне неразумной.

«…укрепление русских владений на северо-востоке Тихого океана…»

«…рост добычи меди, пушнины и каменного угля…»

«…необходимость сдерживания калифорнийских авантюристов…»

Калифорнийских авантюристов. Чудно. Америка тут тоже явно не та, что я знал.

Я перевернул страницу. Газета зашуршала в салоне слишком громко, будто специально решила подчеркнуть: вот он, момент, когда старый мир окончательно трещит по швам.

Следующий разворот оказался посвящён международным делам.

«САКСОНСКИЙ КРИЗИС: БЕРЛИНСКИЙ КОНГРЕСС СНОВА НЕ СОСТОЯЛСЯ»

Я было напрягся и сделал это определённо не зря. Привычной единой Германии, выкованной Бисмарком, просто не было. Не в том смысле, что её смогли разбить в ходе очередной европейской мясорубки. Её, за рамками Священной Римской империи, вообще никогда не собирали в кулак. Вместо привычной карты с жирным серым пятном Германской империи находилась целая мозаика княжеств, королевств, вольных городов и других государственных образований. Пруссия, Бавария, Саксония, Ганновер, Вюртемберг, Гессен, Любек, ещё десятки названий помельче — всё живое, всё самостоятельное, всё грызётся между собой под доброжелательным присмотром соседей.

Особенно доброжелательным, судя по тону статьи, был Париж.

Я скользнул взглядом дальше — и едва не выругался вслух.

«ФРАНЦУЗСКИЙ НАМЕСТНИК В ЛОНДОНЕ ЗАЯВИЛ О НОВОЙ ПРОГРАММЕ ПРИМИРЕНИЯ ОСТРОВОВ»

Я даже прикрыл глаза. Французский наместник. В Лондоне. Твою же…

Открыл глаза — строка никуда не делась.

«…после подавления валлийских беспорядков…»

«…королевство островов остаётся неотъемлемой частью Французской короны…»

«…английская знать призвала к сохранению верности Парижу…»

Британские острова под Францией. Даже не наоборот. Не вечные соперники через Ла-Манш, не Британская империя, над которой не заходит солнце. Не-а, даже не ситуативные союзники по военному пакту. Видно, здесь франкам всё же удалось дожать островитян и заставить Альбион отказаться от имперских замашек.

Я невольно представил какого-нибудь местного чопорного английского лорда, который сквозь зубы произносит «vive la France», и чуть не расхохотался. Ладно ещё, когда французская аристократия пришла с норманами, но сейчас масштабы точно были иные. Но смешно было только первые полсекунды. Потом пришло понимание: если Британской империи нет, то весь мировой баланс должен быть перекошен до неузнаваемости.

Ответ нашёлся тут же.

«ИНДИЙСКИЕ КНЯЗЬЯ НЕ ДОГОВОРИЛИСЬ О ЕДИНОЙ ПОШЛИНЕ»

Индия, как выяснилось, тоже не была относительно единой колониальной махиной под чужим флагом. Она была раздроблена. Раджи, султаны, княжества, торговые республики, европейские фактории на побережье, какие-то священные города с собственными армиями. Газета писала об этом скучно и деловито, будто речь шла не о судьбе огромного субконтинента, а о перепалке между соседями из-за забора.