— Я не против. — автоматически ответил Кот, вынырнув из своих мыслей. — Большое дело лучше всего делать сообща.
— Значит, так и решим. Благодарю за понимание. Я прикажу внести твой контакт в список первоочерёдных. — Император неожиданно встал и… кивнул. — Империя и Я, её Император, препятствовать тебе не станем.
Его голограмма, моргнув, исчезла. Кот машинально снова заблокировал связь.
— Ну что? — в дверь сунулся Гарсен, понявший, что разговор завершился.
— Да, Гарс, это действительно был сам Император. — задумчиво ответил Кот. — Твоя «чуйка» тебя не подвела…
— Действительно сам Император? И… что? — Гарсен, разнервничавшись, едва не опустился мимо стула. — Потребовал обратно свои корабли? И верфь? Всё вместе или что-то одно?
— Нет, мы «остались при своих». Единственно что, попросил его чтобы отправил свои корабли за остатками экипажей и спасёнными из той колонии. Так что, если у тебя ещё раз спросят «куда девать этих бездельников», то можешь смело отвечать «корабли из Империи за ними уже вышли». — слабо улыбнулся Кот.
— Ну и слава Спящим! — облегчённо выдавил из себя Гарсен.
Ему-то всё было предельно ясно: вот он, вот эскадра, а вот поселение Росс, где он работает старейшиной. И если всё там хорошо — то и ему хорошо.
— Командир! Командир! — в кабинет, буквально впереди собственного голоса, влетел Зул. — На наш счёт крупный перевод поступил! С пометкой «за спасение граждан Империи»!!!
30
— Вот, значит, как… — Глава КОНКОРД, буквально впитывая сухие строчки отчётов и донесений, хмурился. — Вот, значит, как…
Нет, даже не хмурился. Злился! Злился, еле сдерживая рвущееся наружу бешенство!
Кто-то за его спиной, без его ведома, решил использовать тяжёлую ситуацию, возникшую в Империи, для воплощения собственных амбиций? При этом хоть и завуалированно, но всё же используя Его имя? И кто⁈ Какие-то дельцы, обычные торговцы⁈
После настоящей катастрофы, лишившей КОНКОРД всего «малого круга» и значительной части «большого», Глава почти потерял контроль над ситуацией. За долгие века привыкнув к ставшей уже незыблемой в его понимании формации: он сам — ближайшие подчинённые/помощники — малый круг — большой круг — все остальные, периферийные, подразделения… к такому повороту событий он оказался не готов.
Разрушение всей, тщательно выстроенной, вертикали власти, всей последовательной цепочки подчинённости, когда его воля практически без изменений передавалась «до самых низов», болезненно сказалось на управлении в целом. Весь институт кураторства, когда «инициирующий» нового аколита «куратор» имел над ним хоть не полную, но всё же власть, был разрушен. Он, верхушка выстроенной пирамиды, без самого «тела пирамиды», лишился главного: непрерывной цепочки нисходящей связи. Пси-возможности, которые были той основой, на которой вся эта пирамида и выстраивалась, и из-за которых «в своё время»…
Глава отогнал непрошенные мысли. Прошлые дела должны остаться в прошлом, настоящее — важнее.
Он… «не чувствовал» никого из бывших «низов», сейчас занявших пустующие места в малом и большом кругах! Не чувствовал, а, значит, не имел над ними власти. Каждый последующий инициированный в «ветви» всё больше отдалялся от базовой пси-матрицы Главы, что, в-принципе, было логично и прогнозируемо: каждый симбиот, выращенный из кусочка «начального», проходил собственное развитие, имея общую «базу», но выстраивая разные «надстройки». То есть «копия копии» ещё были близки, а вот уже по нисходящей, «копия с копии, с копии» имели некоторые, иногда существенные, различия, и что уж говорить о «копии после ста делений»… Как с управляющим сигналом после сотни модуляторов: конечный приёмник, настроенный на параметры «предыдущего передатчика», просто не воспримет исходный, немодулированный, сигнал. Глава, лишённый всей цепочки «модуляторов-кураторов», и оказался таким сигналом: мощным, чистым, но не воспринимаемым «приёмниками» нынешних членов большого и малого кругов как нечто глубинное, обязательное к исполнению. Со всеми ими сейчас приходилось действовать «по старинке», голосом, а иногда даже давить силой чтобы добиться нужной реакции, хотя раньше, зачастую, хватало всего лишь небольшого «мысленного усилия»…
И, что самое страшное, не было «обратки», когда нижестоящий неосознанно одаривал вышестоящего каплями собранной силы, ближе к верхушке превращавшимися во вполне ощутимый поток!
Все нынешние «члены кругов», почувствовав избыток сил, ранее понемногу «вытягивавшихся» вышестоящими, их кураторами, активно начали выстраивать собственные «пирамиды». А он… Он не получал больше той силы, ранее стекавшейся к нему отовсюду! И всё больше чувствовал себя неуютно, приходя на собрания. «Молодые псы», чьи возможности понемногу росли, всё чаще с недоумением поглядывали на настоящего старика, занимавшего кресло Главы и… больше не имеющего возможности «придавить» наглецов по нисходящей цепочке!
На первое место начал выходить «культ личной силы».
Пси-способности, бывшие основой и краеугольным камнем всей организации, начинали становиться причиной, разрушающей КОНКОРД изнутри.
Сам Глава неоднократно уже замечал, как более сильный «придавливал» на собраниях более слабого, заставляя принять того своё мнение или перетягивая на свою сторону при голосованиях. И это случалось всё чаще и чаще. Кто-то «исполнял» это неосознанно, а кто-то — вполне понимая, что именно он делает.
Молодые, толком ещё не выдрессированные, «псы», волей случая спущенные с поводка и лишившиеся твёрдой руки хозяина, направлявшего их по нужному пути и дававшего правильную цель. «Правильную» с хозяйской точки зрения. «Псы», в одночасье лишившиеся жёсткого управления, пока ещё опасающиеся, но уже начинающие чувствовать свою силу.
«Корабль КОНКОРД» ещё двигался… по инерции. Подчиняясь старым законам, следуя старым правилам, откликаясь, пока ещё, на управляющие сигналы… С каждой декадой всё хуже и хуже! И перед глазами Главы уже замаячил тот день, когда «общим голосованием» его, основателя и бессменного руководителя, сместят с занимаемой должности и попросят «подвинуться», открывая дорогу «более молодым, более гибким и более сильным». А с таким количеством, пусть и слабосилков, он не справится.
И тогда цель, ради которой всё это «предприятие» и затевалось, станет недостижима. Все приложенные усилия пойдут прахом. Все пережитые лишения и невзгоды станут бессмысленны. И после этого… жизнь закончится. Потому что продолжать такую, ставшую бессмысленной, жизнь, никакого смысла не будет!
Нет, не этого хотел Глава, одобряя и практически стимулируя «большую войну» между гигантскими Федерацией и Империей, совсем не этого! Впервые за многие не годы даже — века, сложилась настолько благоприятная ситуация, которая позволила запустить в действие давно сложившийся план, и что же?
Всё шло практически его замыслу: одно из огромных государств развалилось, второе кардинально ослаблено. Образовавшиеся на месте сгинувшей Федерации карликовые государства утонули в сонме конфликтов и океане беззакония, пусть и объединившись в какую-то аморфную Конфедерацию, по факту не имевшую ни единой воли, ни единой силы, ни единого управления. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и миллиарды людей взбунтуются, не выдержав произвола! И тогда третьей силе останется только «взять под крыло», принять под своё управление всех тех, всё то абсолютное большинство, которому Закон и Порядок милее произвола «мелких князьков», заботящихся только о собственной выгоде. А там и остальные присоединятся к более сильному и более справедливому. Его Центральные Миры как раз и должны были стать той самой «третьей силой», к которой потянутся все остальные, а его КОНКОРД тем самым, мощным и справедливым, гарантом законности и порядка, который вычистит всю грязь и обеспечит мир, процветание и всеобщую благодарность на всех новоприсоединённых территориях.
Всё шло по замыслу. Всё, кроме одного: «тело» КОНКОРДа, его КОНКОРДа, погибло. И теперь «его КОНКОРД» становился… неуправляемым! Точно так же, как и руководство Центральных Миров, лишившееся своих «кураторов» из его, Главы КОНКОРДа, ближайшего, полностью подконтрольного, окружения.
