— Понимаю. А откуда она знает, что снова окажется в лаборатории? Вы ей сказали?

— Нет, мы ничего не говорили ей. Она сама узнала. Ты не смотри, что она вот такая, она весьма сообразительная. И человеческую речь вполне понимает, когда это ей нужно.

— Понятно, давайте собираться, — говорю и беру королеву на руки. А та и не сопротивлялась, безропотно позволив взять себя и свесив с моей руки свои лапки вниз.

Сборы много времени не заняли, и совсем скоро мы вышли с корабля. На причале нас уже встречали. Там собралась целая группа ученых, которые в нетерпении ждали нас, это было прекрасно видно по ним.

— Вот, — говорю и протягиваю одному из них королеву.

Та же, стоило мне только это сделать, вскочила на лапы и, шустро пробежав по моим рукам, юркнула мне за спину, уцепившись за одежду своими когтями. И да, у нее на лапах есть когти. Они втягиваются, как у котов.

— Давай вылезай, ну же, — прошу ее, пытаясь вытащить из-за спины.

Королева же уворачивается от попыток ее схватить и ловко перемещается по моей спине, упорно отказываясь покидать ее.

— Сергей, кажется, у нас проблема, — произнес один из «котят» задумчивым тоном.

— Какая? — спрашиваю, не прекращая попыток поймать королеву.

И ведь никто даже не пытается мне помочь. Все стоят и молча наблюдают за происходящим, даже Арти. Причем, судя по ее напряженному лицу, она изо всех сил сдерживается, чтобы не начать смеяться.

— Королева категорически отказывается расставаться с тобой.

— Чего? — удивленно смотрю на сказавшего это «котенка», даже прекратив попытки поймать королеву.

— Она не хочет расставаться с тобой.

— Но с чего бы?

— Не знаю. Понравился ты ей.

— И что делать?

— Не знаю. Но забрать ее в лабораторию вряд ли получится. Точнее, получится, но вот каким будет итог… Я бы настоятельно не советовал так поступать.

Да блин… И что делать? Вот не было особо проблем, и вдруг нате вам, причем совсем неожиданных.

— Господа, кажется, у нас небольшая проблема, — говорю ученым, повернувшись к ним.

Вопрос с королевой роя быстро решить не получилось. Даже несмотря на то, что к ее уговорам подключились «котята». Они все же попробовали убедить ее расстаться со мной и что ничего в этом страшного нет. Однако не вышло. Пришлось нам задержаться на станции, пока ученые ломали головы, что делать с этим.

Если старательно избегавшую всех попыток разделить нас королеву все же ловили и уносили, то она начинала плакать и ментально глушить все вокруг такой тоской, что работать с ней могли лишь дроиды, полностью невосприимчивые к менталу. И казалось бы, ладно, неудобно, но можно подстроиться. Однако ведь, помимо этого, она еще становилась полностью апатичной и переставала реагировать на происходящее вокруг. Просто лежала, и все. Не ела, не пила, ничего не делала. И вот это была уже проблема посерьезнее, чем просто ее грусть, потерять единственную у нас королеву роя мы не могли позволить себе. И под «мы» я имею в виду Слияние.

В итоге ее вернули мне. Или меня ей? Даже не знаю, зависит от того, как посмотреть. Скорее, наверно, все же меня ей, ведь это я остался на станции с ней, а не она куда-то отправилась вместе со мной. Момент, когда мы снова встретились после разлуки, я буду еще, наверно, долго помнить.

Стоило мне к ней зайти, взять на руки, как ее словно подменили, это вновь был все тот же жизнерадостный котенок, начавший от радости по мне буквально скакать и издавать непонятные звуки. Радость хлестала из нее только так, казалось, что ее можно было физически пощупать. И такое не подделать, она была искренне рада мне, можно даже, наверно, сказать, счастлива, что я вернулся к ней. Что-то похожее я видел только от «котят», после того как мы с ними очень долго не виделись.

Обследование королевы никаких отклонений в ее состоянии не выявило. Никаких аномалий или заметных изменений по сравнению с прошлыми обследованиями. С чего вдруг она так начала себя вести? Загадка, на которую нет ответа.

Пока все выглядит так, что я ей просто приглянулся и она с какого-то перепуга решила ко мне привязаться. С чего бы? Почему именно я, а не кто-то из «котят», проведших с ней гораздо больше времени? Или ученых, которые работали с ней с самого ее рождения? Или Арти, которая все это время была рядом со мной и с ней? Хрен ее знает, вот так ей захотелось. Что ученые, что «котята» лишь недоуменно пожимали плечами и ничего вразумительного по этому поводу сказать не могли.

И мы застряли на станции. Ученым нужно работать с королевой, а это теперь возможно нормально делать, лишь когда я рядом. Тогда она само послушание, выполняет все, что от нее требуется, и даже не думает капризничать. Надо сдать какие-то анализы? Без проблем. Хотя раньше она не очень любила их и взять у нее образцы тканей было той еще задачей. Надо пройти какие-то тесты? Тоже без проблем. Все что угодно, при условии, что я с ней.

Но стоит мне только собраться надолго куда-то улететь, и все, снова апатия и полное игнорирование окружающего мира. Причем именно если надолго. Когда я просто ухожу на какое-то время или ненадолго улетаю — все нормально, никаких проблем, спокойно себе живет и даже не думает грустить. Нет такого, что надо с ней находиться совсем уж постоянно.

Как она понимает, что я не просто ушел поспать или собираюсь куда-то ненадолго смотаться, а именно оставлю ее надолго? Никто этого так пока и не понял. Но она совершенно точно это как-то определяет. Мы уже и при ней ничего такого не обсуждали, и вели себя как обычно, что только не пробовали. И все равно. Каким-то непонятным образом она выясняет, что ее собираются разлучить со мной надолго, и моментально начинает грустить.

Арти, понятное дело, осталась вместе со мной. Ну и «котята» тоже. Хотя они не столько со мной, сколько с королевой, привыкли они уже к ней за столько времени, да и все еще отвечают за нее. Они для нее стали кем-то вроде родителей, она их по большей части слушается и равняется на них.

Шли дни, ученые занимались королевой, мы с Арти делали все требуемое от нас и всячески коротали время. Мы как-то совсем не планировали застревать вот так на неопределенный срок. Можно было бы, конечно, сказать, что все это не наши проблемы, все, что требовалось от нас, мы выполнили, и просто улететь, но… Это, наверно, будет смешно, но дело даже не столько в ученых и всей важности исследований королевы, сколько в самой королеве.

Я прекрасно осознаю, кто она такая, но… этот милый странный котенок запал мне в душу. Ее печальный взгляд круглых глаз, которым она смотрела на меня, когда ее уносили в первый раз. Выражение морды… Возможно, она меня так зацепила не в последнюю очередь из-за того, что я имею некоторую слабость ко всякой живности, выглядящей вот так, стоит только вспомнить моих «котят».

Была мысль, что она каким-то образом воздействовала на меня. И пришла она не только мне на ум. Провели все тесты, какие только можно. И ничего. Ни самое современное оборудование, ни «котята» ничего подозрительно во мне засечь не смогли. Никаких странных ментальных изменений или еще чего-то. Если королева и воздействовала, то на недоступном для нас уровне, и сделать мы с этим ничего не можем.

Остается только смириться с новой ролью и ждать, когда появится возможность заняться чем-то еще. Ну а пока я то ли нянька, то ли хрен поймешь кто для мелкой королевы роя, которая ведет себя совсем не так, как ожидаешь, зная, кто она такая.

Немного примиряет с происходящим еще то, что вроде бы ничего особо интересного мы не пропустили. Никакие важные операции, в которых мы могли бы принять участие, не проводились. Так что, скорее всего, мы бы или где-то торчали, или продолжали летать по планетам и разным местам, смотря, что там и как.

— Сергей, вы не заняты? — связался со мной через сеть станции руководитель проекта по исследованию королевы роя, вырвав меня из мыслей.

— А что нужно? — спрашиваю, не спеша давать положительный ответ и продолжая гладить задремавшую на моих руках королеву роя. А по бокам, привалившись ко мне, дрыхнут два «котенка». Вообще полная идиллия. Разве что Арти не хватает. Она была с нами, но ушла. Королева к ней относится нейтрально, и смысла проводить здесь столько времени для нее нет.