Сейра лежала посреди небольшого сада, в своеобразной оранжерее, созданной для неё одной. По цветению растений Старик определял колебания её состояния. Рядом постоянно дежурили клятвенники, всё ещё чувствительные к зову своей госпожи. А ещё… Там была Ирма.

Её вмешательство было самым неожиданным. Она, покинувшая Октаэдр под свечением чуждой луны, вернулась вслед за темнейшим. И, опустившись на колени перед Ирсалисом, хрипло попросила его об искуплении.

— … я понимаю. Теперь действительно понимаю… Всё то, что вы мне говорили. То, о чём предупреждали. Я не жду её прощения, но хочу помочь. Прошу, позвольте мне сделать это.

Ей не доверяли. Клятвенники косились на неё с неприязнью, откровенным неодобрением, но Ирма вела себя подчёркнуто вежливо. Под строгим надзором Ирсалиса она развивала те немногие искры Дара, что были доступны ей по праву Посвящения. Лекарственные отвары, обогащённые крупицами магии, оказывали положительное влияние на Сейру. Щёки наследницы со временем порозовели, и оттого всё в поместье расцвело.

— Я полагаю… что дело вовсе не в сонной отраве. – пробормотал лекарь из клана Фрайгус, бросив настороженный взгляд на Ирсалиса. – Видите ли: наследники обладают чрезвычайной стойкостью, а отверженный Посвящённый, при всём уважении… едва ли способен сломить её живучесть. Дом Роузвуд всегда славился иммунитетом к ядам, особенно растительным.

— Тогда в чём заключается проблема? – медленно спросил Ирсалис.

— Неудачное совпадение нескольких факторов. – лекарь вздохнул. – В момент отравления она испытала столь сильные эмоции… практически вывернула наизнанку свой Дар. То, что было скрыто внутри – выплеснулось наружу неконтролируемым потоком и попало под искажение Пурпурной луны. Сам факт того, что она преодолела аномальное влияние… говорит о невероятной силе. Беда в том, что именно этот всплеск мог оказаться фатальным. Физически Сейра преодолела сонную отраву. Но ментально… она до сих пор в ловушке собственной энергии.

Ирсалис медленно склонил голову набок. Он провёл ладонью по её лбу, убирая алые пряди в стороны, и устало улыбнулся:

—… в таком случае, нам придётся немного подождать. Я видел, как она проходила испытания… Эта девочка сильнее, чем кажется. Она определённо отыщет точку опоры даже среди непроглядной бездны.

И, сказав это, Ирсалис велел всем готовиться к её возвращению. Он каждый день приходил к Сейре, садился в высокое кресло и говорил с ней… О Даре, о судьбе. И о том, как сложно порой вернуться из западни собственного сознания. Но ночами в её закрытой комнате возникал иной силуэт.

Кайрон Дарксайд проходил мимо клятвенников, и те почти панически выбегали за двери, плотно притворив их за собой. Наследник тьмы и раньше был немногословным, но сейчас его аура стала настолько давящей и мрачной, что дыхание затвердевало в горле.

Магия Дарксайда изначально была невероятно мощной, и после вспышки проклятия обрела пугающе-сильное воплощение. Иные поговаривали, что тёмный мучил ночными кошмарами причастных к той жуткой ночи, но доказать его влияние едва ли возможно. Сам Кайрон в ответ лишь презрительно кривил губы:

— Не вините меня за муки собственной совести.

И всё же, когда он садился рядом с кроватью Сейры, привычная холодность покидала его лицо. На смену ей приходила горькая, почти отчаявшаяся усталость. Кайрон опустил подбородок, задумчиво лаская её локоны кончиками пальцев:

— Прошло много времени, Сейра. По ощущениям – целая вечность. Без тебя… всё выглядит иначе. Будто мир навсегда потерял краски. Но я вынужден жить в этой серой реальности. Жить и надеяться.

Он негромко вздохнул, переводя взгляд на благоухающие розы, что по-прежнему оплетали изголовье кровати.

— Мы… за эти месяцы отчасти восстановили справедливость. Чистильщики Глейвов устранены, Бестиалы вынуждены облагораживать территории Октуса. Многие из семьи Прециос были высланы за пределы Октаэдра, и, в том числе, их судьбу разделят Мирия и Лиам. В конце концов, они долгие годы стремились к достатку золотой семьи. – Кайрон невольно усмехнулся, но затем продолжил. – Бьёрк… быстро учится. У него есть задатки способного короля. Кажется, они с Авой сдружились, впрочем… Я не удивлён. Она, к слову, очень по тебе скучает.

Он вновь замолчал, будто пытался осмыслить сказанное. А затем усмехнулся:

— Феликс Мисбели передавал тебе пожелания скорейшего выздоровления. Этот хитрый жук собой очень доволен… благодаря своевременной помощи Бьёрку, сейчас в клане Мисбели наследника безмерно уважают. Но он всерьёз хочет создать театральную постановку по ночи Пурпурной луны…

Кайрон поджал губы, поднимая со стола миску горячего отвара. Золотистая жидкость казалась драгоценной, в ней будто переливались маленькие чешуйки. Дарксайд поднёс напиток к её губам и аккуратно напоил Сейру с ложки. Он делал это каждую ночь, попутно вплетая в пространство искры магии тьмы. Ту силу, что пугает других… Наследница Роузвуд принимала почти мгновенно, как желанную влагу в период засухи.

— Я тоскую, Сейра. – признался Кайрон. – И виню себя за то, что не успел, не уберёг… ты говорила, что всё будет хорошо. Просила меня позаботиться о собственной безопасности, но в итоге… я жив. А ты не можешь проснуться, потому что тот ублюдок постарался сделать всё, чтобы навредить тебе.

Дарксайд стиснул зубы и, наконец, достал тонкий браслет, созданный из сплава трёх драгоценных металлов. Обручальный дар… По обыкновению его преподносят в храмах, когда молят Вседержателя о вечной любви. Кайрон медленно застегнул браслет на её запястье и вздохнул:

— Прости, Сейра. Изначально я хотел сделать это при других обстоятельствах, однако… Ничего страшного. Пусть он послужит доказательством моей любви к тебе. Я никогда не откажусь от этих чувств. Даже если небеса расколются, звёзды погаснут, а Вседержатель пробудится ото сна.

Кайрон поднялся, чтобы укрыть её одеялом. Но в тот момент он вдруг почувствовал, как тонкие пальцы девушки сжались на его ладони. Порывистое, быстрое движение, будто немая просьба остановиться. Она и раньше порой двигалась во сне, но… В этот раз её ресницы затрепетали. И, прежде чем Дарксайд осознал происходящее, Сейра распахнула глаза.

Синева радужки. Безбрежная, глубокая, будто южное море… Тревожная, как весенняя гроза среди ночного неба. Сейра растерянно огляделась и, первым делом, сжала браслет на собственном запястье. Она ласкала его кончиками пальцев и лишь тогда тихо рассмеялась. Первое слово, сорвавшееся с её губ:

— Кайрон.

Он решил, что это сон. Подобные дрёмы приходили к нему и раньше, но в этот раз, среди пьянящего аромата цветов… Дарксайд протянул к ней дрогнувшую руку. Он прикоснулся к её тёплой щеке, а в следующий миг просто сжал Сейру в объятиях.

Кайрон ничего не говорил, но его плечи дрожали. Он боялся отпустить её, будто ослабит хватку – и она тотчас исчезнет. Но горячие слёзы, пропитавшие рубашку, говорили о реальности происходящего.

Сейра плакала. Тихо, беззвучно, будто птица, лишённая голоса. Однако, одновременно с этим… Она улыбалась. Гладила его по лицу, шептала что-то неразборчивое… Кайрон поймал её ладонь, прикоснулся к запястью губами, и лишь тогда Сейра выдохнула:

—… прости. Прости, что задержалась, я… Так долго искала выход. Бродила в липкой, живой мгле, заглядывала за лживые звёзды. Время там текло мучительно-медленно, но, знаешь: я всё слышала. Каждый голос, каждое обращение… Всякую волю, призванную вызволить меня из западни. Я чувствовала вашу тоску и твою безусловную любовь. Она стала моим путеводным светом, Кайрон. Ты им стал.

Её голос задрожал от нежности. Сейра быстро стёрла невольные слёзы и, обхватив ладонями его лицо, прошептала:

— Я люблю тебя. И хочу всегда быть рядом. В горе, в радости… В каждый момент этой непредсказуемой жизни. Я давно… хотела сказать тебе это.

— Сейра.

Кайрон прижался к её губам, запечатлев на них пылкий, почти отчаянный поцелуй. Он чувствовал, как тьма вольготно сплетается с жизнью буйных растений, будто сам мир приветствует, благословляет их союз. И прежде Кайрон никогда не испытывал столь сильного счастья.