Вибрирующий, слегка рычащий голос Дарксайда обжёг её кожу мурашками.

— Ложь. – Кайрон улыбнулся краешком губ. – Ты бежишь от чего-то безжалостного и кошмарного… Будто от самой бездны скрываешься, страхи и сомнения гасишь. Но я рад тому, что успокоение ты ищешь в моём присутствии. Думаю, это самое честное признание.

Сейра вздохнула. Порывисто, глухо… Что-то в синеве её глаз надломилось, когда она тихо попросила:

— Давай просто посидим рядом. Как было там, в библиотеке… Мне это нужно. Необходимо, если сказать по правде.

Она опустилась на бархатистый диван и через мгновение ощутила ладонь Кайрона на своих пальцах. Он сидел рядом, внешне хладнокровный, но что-то в его облике выдавало ту самую гремучую взбудораженность. Первое же прикосновение вышло обжигающим, почти болезненным – но Сейра уже не могла отпустить его руку.

— Марк Прециос звал тебя на личную беседу? – одними губами спросила она, склонив голову набок. – О чём вы говорили?

— Ничего важного. – Дарксайд усмехнулся, закатив глаза к потолку. – Золотой лис прощупывает почву… ему нравится быть самым хитрым, самым продуманным. И каждое сказанное слово полнится бесстыдной ложью.

Сейра понимающе усмехнулась. Она тоже чувствовала нечто подобное… Чужие игры разума плелись вокруг, и то было похуже извечных махинаций Фабьена.

— Утомительно… — прошептала Роузвуд. – Так утомительно следить за хитросплетениями интриг, мотивов, судеб. Сегодня друзья – завтра враги, и ни капли искренности… от этого впору сойти с ума.

— Меня с ума сводишь только ты.

Сейра вздрогнула и, наконец, подняла взгляд на Кайрона. До сих пор она разглядывала их переплетённые пальцы, но сейчас… Сейчас заглянула ему в глаза. Серебро радужки пылало, плавилось, завораживало сильнее прежнего. Сейра беспомощно застыла на стыке двух чувств: возбуждения и шелковистого, проникающего в самую суть, спокойствия.

— А как же Ава? – выдохнула она, невольно качнув головой. – Какие отношения вас связывают?

Ава Дезет, преданная подруга Дарксайда… когда в прошлой жизни с ним случилось несчастье, она оставалась рядом с ним. Прежде яркая и темпераментная – Дезет утратила былой пыл и обратилась в похоронное молчание. Сейра видела её лишь раз перед тем, как мир захлестнуло кровопролитие, но…

«Хватит. Не думай об этом. Не сейчас»

— Любовь. – ответил Кайрон и улыбнулся. – Но любовь иного рода. Так любят человека близкого, родного… Искренне, но без искр.

Сейра устало усмехнулась. Она ждала подробностей, а он дал мимолётный отклик и, кажется, не собирался ничего пояснять. Но в её голове и без того царил липкий туман, путая чувственное с бесстрастным… Голова болела. Наливалась свинцовой тяжестью – и именно тогда Сейра сдалась.

Она качнулась в сторону, рубиновые кудри разметались по его плечу. Роузвуд тяжело, часто дышала, опершись на молодого мужчину. Кайрон не возражал. Он придерживал её за талию, позволяя полулежать в столь двусмысленной позе.

— От тебя исходит вековая усталость. Аромат роз, увядших гиацинтов и амбры… Ты пахнешь кровью. Так, будто тебя мучили бесчисленное множество раз.

Его бархатистый баритон с томной хрипотцой долетал до неё из сгустившегося сумрака комнаты. Сейра закрыла глаза, обращаясь лишь к собственным чувствам, что прорастали из могильной земли с неукоснительным упорством.

— Оттого ты отчаянно стремишься в мою тьму. Она безмолвна, глубже бездны, позволяет забыть былое – и вернуться к истокам.

Мрак клубился, заполнял пространство, убаюкивал её прохладными руками Кайрона Дарксайда.

— Спи. – шепнул он, и в темноте вспыхнули жемчужные блики – отблески его глаз. – Спи, Сейра, хранительница жизни Роузвуд. Я буду оберегать твой покой.

«Страх. Нетерпение. Жгучее желание.

Она отказалась от чувств. Отказалась от любви, будто любой случайный жест повернёт время вспять – и сотворит из неё того самого жертвенного ягнёнка, чья кровь уже покрыла алтарь чужой судьбы.

Она пожелала выстроить себя заново, не ведая, что сердце, почерневшее и скомканное глубоко под грудной клетью – уже расправило крылья.

Цветы произрастают из земли. Из мёртвого, из жажды жизни, из бесконечного цикла природы. Цветы – это чувства. Непокорённые, упрямые, до безумия яркие и оттого…

Самые ядовитые»

Он укутал её в чёрный плащ, скрыл девичье лицо и приметные алые пряди. Дарксайд перенёс Сейру в её покои и растворился в наступившей ночи. Слуги, приветствовавшие Роузвуд поутру, смущённо прятали глаза, но решаясь задаться главным вопросом: что же произошло между ней и Кайроном? В конце концов, все они молча приняли случившееся и разбежались по делам: одни готовили завтрак, другие подбирали одежду, а кто-то ушёл в сад.

Сейра задумчиво склонила голову набок. На столе стоял чай с молоком, фрукты… Если она задержит взгляд на винограде – тот непременно прорастёт, оплетёт вазу, повинуясь неукротимому импульсу наследницы. Но она бездействовала, методично размешивая ложкой сахар.

«Кайрон» — его имя крутилось на кончике языка, расползалось по нёбу сладостью с лакричным привкусом. Вчера Сейра сорвалась, нарушила свои же запреты – и ни капли не пожалела об этом. Дарксайд накрыл её первозданной тьмой, и впервые за долгое время Роузвуд чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Более того… Она кое-что вспомнила.

«Крысы. Нашествие заражённых грызунов… Туман. Да, теперь я понимаю. Фабьен также разбирал то прошение. Он… предпочёл уступить Фрайгус, потому как ухаживал за Гиатой. И его решение привело к ужасающим последствиям»

История десятилетней давности повторилась. Едкие испарения впитались в почву – и распространились по городу, доводя мелких животных до пугающего бешенства. В тот момент казалось, будто наследники совершили ошибку. Не усмотрели за последствиями своих же решений…

«Но в действительности всё куда хуже. Ведь случившееся… впору назвать настоящим саботажем» — Сейра недобро усмехнулась. Разрозненные воспоминания потихоньку складывались в единую картину.

Она могла воссоздать мелкие детали, которые были так важны… Например, досаду Фабьена. Он получил выговор от семьи Роузвуд, которые потеряли и заповедник, и уважение Кровных. Из-за этого они пытались подчинить наследника, вогнать его в клетку послушания… Но Фабьен никогда не был «спокойным мальчиком».

— Да как они смеют! – прошипел он, яростно мотнув головой. – Сборище бездарей… Наш клан и без того на дне, взаимовыгодные связи сейчас важнее жалкой гордости.

Отчасти он говорил правду: ведь именно Фабьену приходилось унижаться перед другими наследниками Сезара. Он склонял голову, но оттого лишь сильнее злился… А Сейра, привыкшая получать хлёсткие удары, прижималась к стене, настороженно следя за господином.

Однако его злость продлилась недолго. Уже через несколько дней он вступил в новый альянс и взирал на семью Роузвуд с плохо скрываемым высокомерием. Тогда Сейра не понимала, что именно сподвигло его на подобное поведение… А сейчас начала догадываться.

— Ианна. – тихо позвала Сейра.

Служанка тотчас подошла к ней и заботливо проронила:

— Что-то не так, госпожа? Чай вам не по нраву?

— Нет, он прекрасен. – Роузвуд задумчиво улыбнулась, разглядывая цветы персика на поверхности. – Ароматный, сладкий… Под такой напиток лучше всего подаются вести Средоточия.

— О, — Ианна понимающе улыбнулась, — разумеется! Фрес передал мне последний отчёт… Впрочем, не скажу, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

Служанка негромко откашлялась и хорошо поставленным голосом начала перечислять слухи, сплетни и события Сезара, которые оставались вне наблюдения Сейры. Порой самая мелкая деталь может оказаться решающей, будь то новый роман садовника, смена стульев в главном зале, или нетипичное поведение Цестуса.

—… Что-то неладное творится с тренировочной ареной. – проговорила Ианна и запнулась. – Но все слухи об этом крайне туманны…