— Ну-ка замолкли все! — Рассерженной кошкой прошипела одна из женщин. — Сказано было: молчать! Вот и сопите в тряпочку. Устроили здесь базар.

Короткие рубленые фразы и командный тон, выдавали в женщине человека, привыкшего командовать.

— Но ведь так не бывает! — Также шёпотом возразила одна из молодых девушек.

— Много чего в жизни бывает. Если не хочешь подохнуть здесь, то держи рот на замке. Кто бы ни был этот парень, но он знает Кагье и Кагье где-то рядом. Знаю я этого старого пня. — Неожиданно по-доброму улыбнулась женщина. — Поэтому верю, что нас спасут. А сейчас все замолкли! — Прошипела она.

В камере воцарилась тишина. Постепенно она становилась вязкой и давящей. Непонятный спаситель не появлялся. На лицах пленниц надежда начала сменяться апатией и разочарованием.

Снизу раздался приглушённый скрип. Как будто кто-то двигал мебель, не обращая внимания на царапины, которые она оставляет на полу. Вновь вспыхнула надежда. Это был первый звук снизу, услышанный ими за всё время сидения в камере. Значит, там, куда провалился парень с Тинил на руках, действительно кто-то есть.

Ещё через пять минут парень зашёл в камеру прямо сквозь дверь.

— Кто из вас Валентина Степановна? — Спросил он, не повышая голоса.

— Ну я. — Ответила женщина в возрасте, продолжающая сохранять привлекательность, несмотря на условия, в которых оказалась.

— Вы будете командовать, чтобы я не тратил время на споры. Сначала я забираю Ирину, Кагье её сразу подлечит. — Парень кивнул на стонущую пленницу, лежащую на замызганном матрасе. — И ещё одну девушку. Чуть позже вернусь и быстро выведу отсюда остальных. Ваша задача — установить очерёдность и поддерживать тишину.

— А Кагье точно здесь?

— Он просил передать вам фразу, но я не буду приводить её полностью. — Парень подошёл к стонущей девушке и аккуратно взял её на руки. — Скажу лишь, что в ней говорится про мух и удачную посадку.

— Я поняла, о чём вы говорите. — Улыбнулась женщина. — Как вас зовут, молодой человек?

— Иван. — Представился парень.

— Значит, не принц, а царевич. — Заметила женщина, которая сидела раньше рядом с Тинил.

— Вообще-то, князь. — Совершенно серьёзно поправил её парень. — Валентина Степановна, кто следующий? Время!

— Вот Маришу и бери.

— Встаёшь сзади и крепко за меня держишься. Прижимайся, как к родному, только не забудь ноги в коленях согнуть. Падать высоко. — Предупредил Иван.

Все с интересом наблюдали, как женщина подошла и, ничуть не стесняясь, прижалась к парню. А потом они провалились, через пол.

— Надеюсь, он не Тёмный князь, какой-нибудь. А то спасение окажется хуже неволи. — Пискнула из угла молодая девушка.

— Хватит чепуху молоть. — Хмуро одёрнула её Валентина Степановна. — Последней пойдёшь. Вместе со мной.

Я положил девушку на пол в стороне от места, куда приземлился. Как-то не догадался с собой матрас захватить. Кагье сразу подошёл и начал её осматривать.

— Плохо дело. Здесь одними антибиотиками не обойдёшься. — Он поднялся с колен и направился к мешку с лекарствами.

— Стой. На, попробуй. — Я протянул ему лечебный конструкт. — Эта штука должна помочь.

— Золото? — Он взял конструкт в руку и оценил вес. — Нет, не оно.

— Не заморачивайся. Пробуй. Просто положи его на грудь больной.

Я вначале удивился, как он смог угадать цвет металла при довольно специфическом освещении, но плюнул на это дело и переключился на магическое зрение. Мне было интересно посмотреть, как конструкт будет лечить.

— А сам, чего не положишь? — Спросил меня Кагье. — Или есть подводные камни?

— Камней нет. Но доктор у нас ты. Если я всех ещё и лечить начну… — Договаривать я не стал, надеясь, что он и так меня поймёт.

Конструкт меж тем запустил сканирование. Его прекрасно было видно в магическом зрении, а потом начал точечно воздействовать на живот в области ранения. Из раны потекла сукровица вперемежку с гноем.

— Нужна капельница. Будет сильное обезвоживание. — Засуетился Кагье.

— Вот поэтому тебе и отдал. — Подвёл я итог. — Мариша, как перекусишь, начинай расчищать завалы. Я не только вашу камеру планирую сюда перетащить. — Обратился я к женщине, накинувшейся на еду. Надеюсь, у неё ума хватит не обжираться сразу.

Когти, отросшие на руках Степана, легко рвали человеческую плоть. Несколько раз его чувствительно ударили по голове, но шлем погасил большую часть ударов. Попадания по телу Степан, благодаря бронежилету, практически не воспринимал.

Очень быстро выяснилось, что близкие противники закончились, а дальние убегают со всех ног. Догнав пару человек, Степан понял, что остальные слишком далеко разбежались, чтобы за ними бегать по отдельности. К тому же температура тела снова поднялась.

Он собрался вернуться в кусты. Передохнуть и перекусить. Только планы пришлось менять. Под рёв двигателя к бывшему лагерю выехал броневик, ярко осветив фарами окружающий разгром. Степан благоразумно ушёл в сторону, выйдя из пятна света, но на броневике включили поисковый фонарь, который безошибочно его нашёл.

Застрекотал пулемёт. Очередь перечеркнула не успевшего отскочить в сторону Степана и сбила его с ног. Пули ударили в грудь и в плечо. Задели правую руку. Степан зарычал, не контролируя звук. Рычание снова вышло низким и вибрирующим. Падая, он закатился в небольшую ямку.

Пулемётчик в броневике, видимо, решил, что дело сделано. Пули перестала хлестать вокруг Степана. Двигатель работал на холостых. Водитель не решался подъехать ближе, так как земля перед ним была усыпана телами.

Боли Степан почти не чувствовал. Ощущение походило на глухой зуд в местах попадания. Ещё чувствовался жар, продолжающий нарастать во всём теле. Степан вообще перестал ощущать своё тело, как нечто привычное. Оно стремительно менялось и как будто плавилось изнутри.

Затем внутренний жар, копившийся последние минуты, пропал. Тело словно пробило невидимый барьер. Чувство голода, мучившее его, внезапно исчезло. Вместо него пришла странная энергия, наполнившая каждую клетку тела. Она била ключом из нового источника, появившегося внутри него. Степан не только понял, но и ощутил то, о чём раньше говорил Иван. Его организм, не справляясь с запредельной скоростью изменений, нашёл нестандартный выход. Он просто переключился на магическое питание.

Кости заскрипели. Сухожилия натянулись струнами и тут же ослабли, изменив длину. Мышцы вздулись буграми, растягивая кожу. Пальцы, заканчивающиеся короткими, но неестественно твёрдыми когтями, впились в землю. Руки удлинились.

Степан услышал, как захрустели суставы, перестраиваясь под новую нагрузку. Почувствовал, как рвётся одежда. В бронежилете стало тесно. Липучки на нём с треском отскочили, зато стало легче дышать.

Шлем сдавил голову. Степан рванул застёжку и отбросил его в сторону. Без него он даже видеть стал лучше. Исчезла необычная окраска привычных предметов, выдаваемая тепловизором. Сейчас он видел будто в сумерках.

Следом за шлемом полетел броник. Штаны лопнули, когда бёдра увеличились раза в два. Затрещали и порвались ботинки, высвобождая острые когти и удлинившуюся стопу.

Движения стали лёгкими, несмотря на резко увеличившуюся массу тела. Степан перевернулся набок и посмотрел в сторону броневика. Внезапно в голове зазвенело от бешенства. Захотелось крушить, рвать и убивать. Он мотнул головой, отгоняя нахлынувшие эмоции. Степан прекрасно помнил и осознавал себя. Желания превратиться в безумного монстра у него не было.

— Твою мать… — Прохрипел он. Голос стал грудным и больше походил на рычание с металлическим отзвуком.

Водитель заметил шевеление, и броневик дал задний ход. Пулемёт снова застрочил, но на этот раз Степан был готов. Он оттолкнулся от земли, и она ухнула вниз. Прыжок получился нечеловеческим. Метров пять вверх и в сторону из лежачего положения.

Пули прошли под ним. Приземление вышло неожиданно жёстким. Земля ощутимо вздрогнула, от обрушившейся на неё массы. Несмотря на сильную трансформацию тела, Степан прекрасно им управлял. Не было никаких нарушений координации движения. Словно он жил в таком виде с самого рождения. Из горла очередной раз вырвался утробный рокот. На сей раз, выражавший полное удовлетворение происходящим.