То, что куратор «плавает» во многих вопросах, Михаил объяснял довольно легко. Нельзя быть специалистом сразу по многим вопросам, а куратора к ним отправили не для того, чтобы он знал тонкости, а чтобы организовал возвращение персонала базы и её гостей.

Желание куратора свалить всё на магию, Михаил воспринял как причуду, свойственную большим начальникам.

Смертельно раненного и потерявшего много крови Кагье, европейцы скинули в общую могилу. Оказавшись на пороге смерти, его магический дар заработал на полную мощность. Как потом понял Кагье, ради собственного спасения его магия вытянула остатки жизни из таких же, как он полумёртвых бедолаг, попавших в общую могилу.

Когда он выбрался на поверхность, стояла ночь. Развернувшийся дар позволял ему прекрасно ориентироваться и избегать патрулей. Кагье хорошо чувствовал, где находятся живые. И где лежат мёртвые.

Обходя посты, он углубился на территорию, занятую противником. Кагье знал о некоторых схронах, оставленных при отступлении, для разведчиков и диверсантов. В одном из таких он и устроил себе убежище.

Вернуться к своим он мог легко, но не торопился этого делать. Разбирался с возможностями своего дара. К тому же он резко начал молодеть. Его магия не имела никакого отношения к омоложению. Это сработал подарок, оставленный Иваном перед уходом. Та самая пуговица.

— Вот и вся моя история. — Закончил Кагье рассказ. — А ты как здесь оказался? Про вот это всё я даже спрашивать боюсь. — Он обвёл рукой помещение, подразумевая русских и, внезапно развернувшись к двери, добавил чуть громче: — Михаил, заходите. Что вы, как бедный родственник под дверью торчите.

Вид у Михаила был хмурый и озабоченный.

— Иван, я предлагаю поговорить начистоту.

— Что опять не так? — Удивился я. — Ты опять меня в чём-то подозреваешь?

— Это не важно. Я хочу узнать, ты нас отсюда сможешь вытащить?

— Я постараюсь, но не обещаю, что у меня получится.

— Каковы шансы, что мы сможем вернуться домой?

— Нулевые, насколько я понимаю физику пространства. Если нет межпространственных маяков, то обнаружить вашу планету будет невозможно.

— Тогда как понимать твои слова? — Удивлённо уставился на меня Михаил. — Ты же только что сказал…

— Я сказал, что вытащу вас отсюда. Это будет не ваш мир, но там вы сможете нормально жить и есть нормальную еду.

— Подожди, но ты же куратор! Ты прибыл с Земли!

— Миша, отдели свои домыслы от моих слов. Сразу станет легче жить. — Посоветовал я. — Я мог о чём-то недоговорить, но врать целенаправленно я не любитель. При чём здесь куратор? Мне казалось, ты поверил, что магия существует.

— Я соврал. Решил, если куратор решил играть в эту игру, то проще его поддержать. — Тяжело вздохнул Михаил.

— Ну и кто из нас кого обмануть пытается? — Задал я риторический вопрос. — Ты включил разморозку? Без помощи специалистов мы отсюда не выберемся.

— Включил. Раньше, чем через неделю ждать её окончания не стоит. Ещё не известно, как пройдёт последний этап. Он самый важный, а у меня совершенно нет опыта. Одна теория в голове. — Михаил запустил пальцы в лохматую шевелюру. — Татьяна меня убьёт.

— Если не выест мозг сразу, то я не дам тебе умереть. — Улыбаясь, сказал Кагье. — На это моих сил хватит.

— Кагье, попробуй-ка вот этот накопитель.

Я достал из пространственного кармана не огранённый алмаз размером с ноготь большого пальца. Причём умудрился изобразить, будто вынимаю его из рукава. Пока протягивал алмаз, успел качнуть в него магической энергии. Кагье с интересом взял кристалл и покатал его между пальцами, прислушиваясь к собственным ощущениям. Потом с улыбкой посмотрел на меня.

— Теперь я понимаю, почему вы рискуете, выбираясь за ними в чужие миры. Тут же гигантский объём энергии. Как, по-твоему, мы когда-нибудь найдём свой проход в другие миры?

— Здесь я тебе не подсказчик. Каждый мир по-своему уникален. Магия и, как выясняется, другие физические характеристики в них отличаются. Мне неизвестно присутствует в этом мире Аберрация по типу нашей или она проявляется по-другому. Нужно искать. Тем более вам повезло. Электричество в вашем мире ведёт себя вполне предсказуемо. Это расширяет ваши возможности. Нам бы только европейцев выкинуть и по морде им настучать, чтоб неповадно было лезть, куда не следует.

— Иван. Князь. — Прервал нас Михаил. — Расскажи по порядку свою историю. Я понимаю, что назад на Землю я уже не попаду, но мне также хочется понимать, во что я вляпался.

— Действительно. — Поддержал его Кагье. — Мне бы тоже хотелось услышать твою историю полностью.

Состояние Тинил с каждым днём становилось всё хуже и хуже. Последнюю перевязку ей делали неделю назад. С тех пор культя воспалилась. Ноющая боль отдавала по всему телу. Болели сведённые от спазма мышцы культи. Отсутствующая часть ноги тоже добавляла фантомных болезненных ощущений.

Скудная кормёжка только усугубляла ситуацию. Сокамерницы, как могли, пытались ей помочь. Рвать на бинты было нечего. Одежда на военнопленных чистотой не блистала, а воды, чтобы постирать её, не было. Выдаваемая охраной бурда едва позволяла не загнуться от жажды.

После последней пересылки, пленных девушек и женщин в одной камере набралось аж двенадцать человек. Из них трое были тяжело раненными. Одна уже скончалась от сепсиса. Тинил чувствовала, что скоро и её вынесут вперёд ногой. Она не боялась смерти. Она боялась за ту жизнь, что зарождалась в ней. Срок был маленький, чтобы реально что-то чувствовать, но в своей беременности Тинил была уверена. Не в первый раз она вынашивала ребёнка.

На Тинил навалился тяжёлый сон, больше похожей на забытьё, сопровождаемое кошмарами. В этих снах она вечно куда-то ползла. Кого-то искала и звала. Просыпаясь, Тинил помнила только общее ощущение безнадёжности, которое всеми силами отгоняла от себя просыпаясь. Потеря надежды была самым страшным из того, что может произойти в её положении. Это был шаг в никуда.

На этот раз она не ползла, а падала. Серая муть обычного забытья постепенно становилась светлее. Неожиданно её падение закончилось в мягкой кровати. Вокруг себя она увидела белые стены больничной палаты и белую дверь, ведущую из неё. Тинил попробовала пошевелиться, но странный сон не вернул ей ногу. Наоборот, от неосторожного движения рана начала токать в такт биению сердца. А температура, кажется, поднялась ещё больше.

От грустных мыслей её отвлекла морда большого белого медведя, высунувшаяся из стены. Медведь не выглядел страшным. Наоборот, он казался Тинил ангелом. Странным ангелом со светящейся шерстью.

Свет, идущий со стороны невидимого Тинил окна, оказался перекрыт, а потом на её лоб опустилась детская горячая ладошка. Подняв глаза, Тинил увидела рядом с собой девочку с характерной восточной внешностью. Она хмурила недовольно брови.

— Айыджик, Мэннийи гетир. — В приказном тоне бросила девочка фразу медведю. После чего он исчез в стене так же тихо, как появился до этого.

— Ты кто такая? — Улыбнулась Тинил девочке, пребывая в полном недоумении. Никогда раньше она не видела этого ребёнка, ни во сне, ни наяву.

Девочка убрала ладошку с её лба и прижала к своей груди.

— Маша. — Потом показала пальцем в сторону исчезнувшего медведя. — Мишка. — Следующим движением указала на дверь. — Мэнни.

В этот момент дверь открылась и в палату зашёл оглядывающийся по сторонам мужчина. Очень похоже, что необычная обстановка удивляла его не меньше, чем Тинил.

— Маша? Ты что делаешь в моём сне? — Потом его взгляд упал на женщину, лежащую на кровати. — Тинил? Это правда вы? Что происходит?

— Если бы я знала. — Честно ответила Тинил, пребывающая в полном замешательстве от необычности сна, который при этом, казался слишком реальным. — А кто вы? И откуда знаете меня?

— Я друг Ивана. Раз меня сюда выдернули непонятным мне способом, давайте я вас осмотрю. — Мэнни решительно подошёл и откинул одеяло с её ног. — Не беспокойтесь. Я лекарь, а вам нужна моя помощь. Маша я правильно понял? — Он посмотрел на девочку. Та утвердительно кивнула. — Давайте приступим.