— Для такого дня, — сказал папа, разливая вино по чашкам, потому что бокалов у них, конечно, не нашлось, — и чай подойдёт, но вино будет лучше.

Даша сидела между мамой и Артёмом, смотрела на свои руки, на кольцо, которое мягко светилось в вечернем свете, и чувствовала, как сердце переполняется чем-то огромным, невместимым, что никак не укладывалось в груди.

— Я так рада, что вы здесь, — сказала Даша, обводя взглядом стол, за которым сидели её родители и её мужчина.

— Мы тоже, доченька, — сказала мама, и её глаза снова наполнились слезами. — И знаешь, что я думаю?

— Что?

— Что у тебя самая необычная семья в мире. — Она огляделась по сторонам, улыбнулась курицам, которые клевали что-то у её ног, и Пышке, которая требовательно смотрела на тарелку с печеньем. — Но самая лучшая.

— Правда?

— Правда. Потому что в ней есть любовь. А это, доченька, самое главное.

Даша улыбнулась, взяла Артёма за руку, и они сидели так, глядя на своих родных, на этот свет, на это тепло, и чувствовали, что всё — правильно. Всё — так, как должно быть. И впереди — ещё много дней, и все они будут наполнены этим светом.

— Доброе утро, — сказала Даша, приоткрывая глаза и щурясь от солнечного света, который уже успел заполнить всю спальню. — Сегодня важный день.

— Мы знаем, — ответил Зигмунд-младший с подоконника. — Мы репетировали свадебный марш всю ночь. Все пятнадцать голосов.

— Всю ночь⁈ — Даша приподнялась на локте, оглядывая грибы, которые выстроились на подоконнике в ровный ряд, словно маленький оркестр перед выступлением.

— Ну, почти, — признался маленький бледный гриб, и его голос прозвучал чуть виновато. — Ты же не спала? Ворочалась, вздыхала. Вот и мы не спали. Решили с пользой провести время.

Даша вспомнила, как действительно ворочалась до трёх ночи, перебирая в голове все детали предстоящего дня, и улыбнулась.

— Я волновалась, — призналась она.

— Мы все волнуемся, — сказала Пышка, потягиваясь на кровати.

Даша встала, накинула халат и, оставив Пышку досыпать ещё пять минут, пошла на кухню.

Оттуда уже доносились знакомые, родные звуки: шипение теста на сковороде, звон посуды, негромкий разговор. Когда Даша вошла, её встретил запах ванили и корицы — мамин фирменный пирог, который она пекла по особым случаям.

Папа сидел за столом, отодвинув в сторону чашку с чаем, и читал газету — магическую, с движущимися картинками. Увидев Дашу, он отложил газету и улыбнулся той своей особенной улыбкой, которая всегда действовала на неё успокаивающе.

— Доброе утро, доченька! — засияла мама, оборачиваясь от плиты. — Садись завтракать. У нас сегодня большой день!

— Я помню, мам, — сказала Даша, усаживаясь за стол и чувствуя, как от запаха маминых блинов волнение отступает куда-то вглубь, уступая место тёплому, уютному спокойствию.

— Ты волнуешься? — спросила мама, ставя перед ней тарелку с ещё горячим блином, на котором уже таял кусочек масла.

— Очень, — честно призналась Даша.

— Это нормально, — мама села напротив, и её лицо стало чуть серьёзнее, но глаза всё равно светились. — Я тоже волновалась перед своей свадьбой. Всю ночь не спала, всё думала, всё ли правильно сделала, не ошиблась ли.

— А папа?

— А я не волновался, — сказал папа из-за газеты. — Я был уверен, что не прогадал. Твою маму я полгода уговаривал выйти за меня, она всё сомневалась.

Мама засмущалась — Даша заметила, как на её щеках проступил лёгкий румянец, совсем как в детстве, когда она рассказывала про папу, — и отвела взгляд.

— Где Артём? — спросила Даша, чтобы дать маме возможность прийти в себя.

— У себя, — сказала мама, поднимая глаза. — Сказал, что по традиции жених не должен видеть невесту до свадьбы. Хочет, чтобы всё было правильно.

Даша представила Артёма, обычно такого спокойного и уверенного, сидящим в комнате и нервничающим перед церемонией, и улыбка сама появилась на губах.-

Она допила кофе, доела блин, поблагодарила маму и пошла собираться. В спальне, куда она вошла, придерживая полы халата, её ждал сюрприз.

На кровати, расправленное и сияющее, висело свадебное платье. Оно было белым — не ослепительно-белым, а мягким, с оттенком слоновой кости, — воздушным, с нежным кружевом. Длинная фата струилась по покрывалу, и всё это платье, от подола до ворота, светилось мягким, едва уловимым магическим светом.

Даша замерла на пороге. Она перевела взгляд на Пышку, которая сидела на подушке и смотрела на неё с довольным видом.

— Это что? — спросила Даша.

— Подарок, — сказала Пышка. — От Всеволода Андреевича. Он сказал, что у красивой невесты должно быть красивое платье.

Даша подошла к платью, осторожно погладила ткань. Она была невесомой, прохладной, и под пальцами чувствовалось то самое магическое плетение, которое делало вещи одновременно красивыми и живыми. Платье село как влитое, кружева легли точно по плечам, фата упала мягкими волнами, и когда Даша повернулась перед зеркалом, она увидела женщину, которую едва узнавала.

— Ты красавица, — сказала Пышка с подушки. — Самая красивая невеста в мире!

Даша посмотрела на себя в зеркало, потом на Пышку, и у неё защипало в глазах.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Свадьба должна была проходить в магическом парке — самом красивом месте в городе, где Даша любила гулять по вечерам, когда в лавке заканчивались дела. Старые дубы, которые помнили магов прошлых веков, магические фонтаны, переливающиеся всеми цветами радуги, цветущие кусты, от которых пахло так, что кружилась голова, и большая белая беседка в центре, где обычно проводили важные церемонии.

Даша приехала в магической карете — еще одном подарке от Всеволода Андреевича. Карета была старой, но красивой, с гербом магического совета на дверцах, и лошади, запряжённые в неё, были не простыми, а магическими — их гривы переливались серебром, и они шли так плавно, что Даша почти не чувствовала движения.

Когда карета въехала в парк, Даша увидела гостей. Они стояли вдоль дорожки, ведущей к беседке, и когда она вышла из кареты, держа Пышку на руках. Даша пошла по дорожке к беседке, и каждый шаг давался ей легко, потому что она знала: там, в конце, её ждут. Пышка на руках смотрела по сторонам, и её маленькая фата трепетала на ветру.

В беседке ждал Артём. Он стоял в идеальном чёрном костюме, который она никогда раньше на нём не видела, с белой розой в петлице, и его глаза, когда он увидел её, засияли так, что у Даши перехватило дыхание. Он смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в этом парке, в этом городе, в этом мире.

— Ты красивая, — сказал он еле слышно.

— Ты тоже ничего, — ответила Даша, и в этот момент, когда они стояли друг напротив друга, всё напряжение, вся суета, все волнения последних дней исчезли, растворились, остались только они двое и этот солнечный день.

— Спасибо, — сказал Артём, и они оба улыбнулись, а гости вокруг засмеялись.

Церемонию проводила Вера Михайловна. Она вышла вперёд, поправила очки и развернула свиток, который держала в руках. Оказалось, у неё была лицензия на проведение магических браков — когда-то, много лет назад, она подрабатывала на таких церемониях, и лицензию так и не аннулировали.

— Дорогие гости! — начала она, и её голос, обычно деловой и чёткий, сегодня звучал мягче, теплее. — Мы собрались здесь, в этом прекрасном месте, чтобы соединить две любящие души. Дашу и Артёма.

Гости зааплодировали, и Вера Михайловна подождала, пока аплодисменты стихнут.

— Даша, — сказала она, глядя на неё поверх очков. — Согласна ли ты взять в мужья этого мужчину? Со всеми его достоинствами и недостатками? И помни: если откажешься, я сама его заберу. Такие мужчины на дороге не валяются.

Все засмеялись, а Даша, чувствуя, как улыбка расползается по лицу, ответила: