Глеб побледнел. Даша видела, как побежали желваки на его скулах.

— Но… но…

— Ты отвлёкся от работы, чтобы следить за коллегами? — спросила Вера Михайловна, и её голос стал жёстче. — У тебя отчёты сданы?

Тишина в кабинете стала абсолютной.

— Я… я сдавал… — пролепетал Глеб.

— Зигмунд, — обратилась начальница к грибу, и тот моментально надел очки обратно. — Отчёты Глеба за последнюю неделю сданы?

Зигмунд зашуршал бумагами. Шуршал он долго, со вкусом, наслаждаясь моментом. Наконец, поднял голову и с деланным сожалением произнёс:

— Нет. Не сданы. Просрочка на три дня, двенадцать часов и… — он заглянул в бумагу, — семнадцать минут.

— Вот видишь, — Вера Михайловна повернулась к Глебу, и в её взгляде не было ни капли жалости. — Ты вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, срывать сроки сдачи отчётов, тратишь рабочее время на слежку за коллегами и составление доносов. Это, Глеб, и есть грубейшее нарушение трудовой дисциплины.

— Но они… они же… — Глеб уже не кричал, он просто сипел.

— Они работают, — отрезала Вера Михайловна. — Даша варит зелья. Лучшие в отделе. Артём, — она кивнула в сторону уборщика, — за месяц навёл в нашем отделе такую чистоту, какой здесь не было со времён открытия. А ты… — она посмотрела на него с брезгливостью. — А ты ничего не делаешь, кроме как мешаешь другим. Поэтому предлагаю тебе, Глеб, выбор. Либо ты берёшься за ум, сдаёшь отчёты и прекращаешь заниматься ерундой, либо…

— Что — либо? — Глеб вскочил, опрокинув стул. Тот с грохотом упал на паркет.

— Либо ищи другую работу, — закончила Вера Михайловна, даже не вздрогнув. — Там, где будут ценить твоё… рвение.

— Вы не можете! Я… я…

— Могу. Я здесь начальница. Приказ будет готов через час.

Глеб стоял, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Потом в его глазах мелькнуло что-то бешеное, злое.

— Вы ещё пожалеете! — выкрикнул он, развернулся и выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью. В приёмной послышался гул голосов — толпа явно слышала всё через дверь.

В кабинете воцарилась тишина. Вера Михайловна вздохнула, взяла чашку и сделала глоток. Чай, судя по всему, остыл.

— Молодёжь, — сказала она, качая головой. — Совсем без царя в голове. Гонору много, а ума — как у того гриба.

Даша смотрела на начальницу, и внутри неё разливалось тепло.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Не за что, — отмахнулась Вера Михайловна. — Ты хороший работник, Даша. Ценный. А он — нет. И потом, — она перевела взгляд на Артёма, и в её глазах загорелся неподдельный интерес. — Я тебя узнала. Ты же тот самый, из спецподразделения? Седьмой отдел? Лет пять назад был резонансный случай…

Артём кивнул один раз. Без лишних слов.

— Я так и думала, — удовлетворённо сказала начальница. — У меня на таких глаз намётан. Сразу видно, когда человек умеет работать, а когда просто создаёт видимость. Если что нужно — обращайся.

— Спасибо, — сказал Артём, и в его голосе Даша услышала уважение.

— А теперь, — Вера Михайловна взяла со стола печенье и откусила маленький кусочек, — идите работайте. И целуйтесь, ради бога, где-нибудь в углу или в подсобке, чтобы не отвлекать остальных.

Даша покраснела ещё гуще.

— Мы… мы не…

— Идите-идите, — махнула рукой начальница, и в её голосе послышалась усталость. — Свободны.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Они вышли в коридор.

Толпа уже разошлась — видимо, все самое интересное закончилось, и маги поспешили вернуться к своим пробиркам и отчётам, пока начальница не вышла и не раздала люлей и им.

Только Лидия стояла у двери, прижавшись к стене и судорожно записывая что-то в блокнот. Увидев их, она подпрыгнула.

— Ну? — прошептала она. — Чем кончилось? В деталях!

— Глебу дали по шапке, — коротко ответил Артём широко улыбнувшись.

— Ура! — вскрикнула Лидия, забыв о конспирации. — Я так и знала! Он давно напрашивался! Ещё когда он мою кружку сдвинул на два сантиметра, я поняла, что он — энергетический вампир и карьерист!

— Тише ты, — шикнула Даша, но сама не смогла сдержать улыбки. — Услышит ещё.

— Пусть слышит! — фыркнула Лидия. — Теперь ему не до нас. У него вон отчёты на три дня просрочены.

Они пошли по коридору, и их шаги гулко отдавались в вечерней тишине. Пышка на руках у Даши свернулась клубочком и светилась ровным, спокойным золотом, как маленькое солнце.

— Ну что, — Артём замедлил шаг и поравнялся с Дашей. — День удался?

— Получается, да, — она подняла на него глаза. — Даже очень.

— А вечером? Есть планы?

— Смотря какие, — в её голосе послышались лукавые нотки.

— Может, в ту же кофейню?

— А если Элеонора снова придёт?

Артём усмехнулся, и в этой усмешке Даша почувствовала спокойную уверенность.

— Не придёт. Я с ней поговорил сегодня утром. По телефону. Сказал, что если ещё раз появится на горизонте или попробует мне помешать — вызову магическую полицию и оформлю запрет на приближение.

— И она? — Даша с интересом посмотрела на него.

— Сказала, что я пожалею, — он пожал плечами. — Но это она так, для поддержания имиджа. На самом деле она уже нашла себе новую жертву. Какой-то богатенький артефактор из соседнего отдела.

Даша облегчённо выдохнула.

— Ладно. Пошли вечером. Только мне Пышку надо куда-то деть. И курицу.

Артём остановился.

— Курицу? — переспросил он, приподнимая бровь.

— Долгая история, — вздохнула Даша.

— Я слушаю, — сказал Артём, и в его голосе не было насмешки, только искренний интерес.

Они пошли дальше по коридору, и Даша говорила. Говорила про порталы, которые открываются сами собой, про курицу, которую чуть не засосало в магическую воронку, про тапки, про светящийся гриб на потолке. А Артём слушал и улыбался, иногда задавая вопросы, иногда смеясь, но ни разу не сказав, что это глупо или странно.

А Пышка на её руках по-прежнему светилась золотым.

Вечер выдался на редкость тёплым, и они с Артёмом почти до полуночи бродили по набережной, не замечая времени. Пышку Даша завезла домой ещё до прогулки — не таскать же свинку в переноске по всему городу, тем более что та ближе к вечеру погрузилась в глубокую дремоту и никак не реагировала на попытки её разбудить. Разговоры возникали сами собой — о книгах, о магии, о том, как странно устроен мир.

Когда Даша вернулась, на часах было далеко за полночь. Она поднималась по лестнице, чувствуя приятную усталость во всём теле, и уже представляла, как завалится в постель и провалится в сон без сновидений. Но стоило ей вставить ключ в замочную скважину, как она замерла.

Изнутри доносились звуки.

Много звуков.

Во-первых, кудахтанье. Множественное, разноголосое, явно не от одной курицы. Вторым — чьи-то шаги. Мелкие, быстрые, цокающие, совершенно не похожие на человеческие. Третьим — звон посуды. Кто-то хозяйничал на кухне, причём без особой осторожности.

— Пышка, — медленно сказала Даша. — Сколько у нас дома куриц?

— Эээ… — Пышка отвела глаза (насколько это возможно для свинки). — Ты будешь ругаться?

— Сколько?

— Четыре.

— ЧЕТЫРЕ⁈

— Ну, пока вы там развлекались, я немного заскучала и открыла парочку порталов. А потом что-то пошло не так…

Даша распахнула дверь и влетела в квартиру.

Кухня, которая ещё утром выглядела вполне обычно — пусть и с некоторым творческим беспорядком, — теперь напоминала филиал птичьего рынка. По полу, выложенному кафелем, деловито расхаживали четыре курицы. Одна — чёрная, как смоль, с синеватым отливом на перьях, держалась особняком и поглядывала на остальных с явным превосходством. Другая — белоснежная, пушистая, с красным гребнем, который дрожал при каждом шаге, выглядела так, будто только что сошла с картинки в журнале о домашнем хозяйстве. И ещё две — пёстрые, с коричнево-рыжими перьями, — сбились в кучу и о чём-то оживлённо переговаривались на птичьем языке.