— Согласна.

— Артём, — Вера Михайловна перевела взгляд на него. — Согласен ли ты взять в жёны эту женщину? Со всеми её курицами, грибами, кроликом и говорящей свинкой?

— Согласен, — сказал Артём, и в его голосе было столько твёрдости, что ни у кого не возникло сомнений.

— Тогда обменяйтесь кольцами, объявляю вас мужем и женой! — провозгласила Вера Михайловна, и голос её дрогнул — совсем чуть-чуть, но Даша услышала. — Можете поцеловаться!

Они поцеловались, и в этот момент грибы на дубе заиграли свадебный марш, гости зааплодировали, кто-то плакал, кто-то смеялся, а Пышка, которая сидела на руках у Лидии, засияла золотым светом.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Праздник продолжился за столами, которые ломились от угощений.

Здесь было всё: и мамины пирожки, и гномье печенье, и магические сладости, которые принёс Всеволод Андреевич, и, конечно, те самые пирожки Артёма, которые теперь знал весь магический квартал. Столы стояли прямо под открытым небом, и над ними, по просьбе Веры Михайловны, был наколдован лёгкий полог, защищающий от солнца.

Даша и Артём сидели во главе стола. Рядом с ними, на специальном стульчике, устроилась Пышка в своей фате, которая к концу церемонии съехала набок, но свинка не обращала на это внимания — она была занята пирожками.

— Ты счастлива? — спросил Артём, и его рука накрыла её руку.

— Очень, — ответила Даша, чувствуя, как его пальцы сжимают её ладонь.

— Я тоже.

— Знаешь, о чём я думаю?

— О чём?

— О том, что наша свадьба — самая необычная в мире. — Даша обвела взглядом столы, за которыми сидели её гости: маги в мантиях и гномы в галстуках, важные чиновники и соседи из переулка, её родители, которые смотрели на неё с такой гордостью, что у неё сжималось сердце, и Вера Михайловна, которая уже успела переговорить со всеми и теперь сидела с бокалом в руке и улыбалась.

— И самая лучшая, — сказал Артём.

— Потому что здесь все, кого мы любим.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Год спустя.

Даша сидела на крыльце своей лавки и смотрела на закат. Небо над магическим переулком было розовым, фонари только начинали зажигаться, и их свет смешивался с последними лучами солнца. Всё было хорошо.

Лавка процветала. Очереди клиентов не кончались — запись была расписана на три недели вперёд, и каждое утро у дверей уже ждали первые посетители. Слухи о талантливой зельеварке разлетелись по всему магическому миру.

Отдел работал как часы. Лидия оказалась гениальным заместителем — она организовала работу так, что Даша теперь приезжала в Контроль только два раза в неделю, на планерки и подписание документов. Семён перестал ворчать и даже начал улыбаться — особенно после того, как Даша сварила для него зелье от радикулита, который мучил его годами.

Куриц стало восемь. Они размножались с такой скоростью, что Даша уже подумывала о том, чтобы расширять курятник, но пока все умещались. Все несли светящиеся яйца, которые привлекли внимание местных кондитеров, и теперь их раскупали за бешеные деньги, а курицы ходили с важным видом, понимая свою ценность.

Грибов стало пятнадцать. Они создали свой хор и теперь выступали по всему городу — их приглашали на все праздники, на ярмарки, на дни рождения. У них появились фанаты, которые приходили в лавку просто так, чтобы посмотреть на знаменитостей, и Даша иногда шутила, что грибы приносят больше дохода, чем её зелья.

Дядя Гриша тоже стал местной знаменитостью. К нему приходили за советами, он консультировал молодых магов, помогал решать споры, рассказывал истории из своего прошлого, которые слушали, затаив дыхание. Он чувствовал себя нужным — впервые за много лет, и это сделало его почти живым. Вера Михайловна часто заходила в гости — пить чай и вспоминать былое. Она ни разу не пожалела, что ушла на пенсию, читала книги, которые откладывала на тридцать лет, гуляла по парку, смотрела старые фильмы и говорила, что это лучшее время в её жизни.

Всеволод Андреевич тоже захаживал. Иногда по делу, иногда просто так. Он подружился с папой — они играли в шахматы и спорили о политике, и мама говорила, что это самые шумные вечера в их доме. Он привозил с собой редкие ингредиенты для лавки, которые добывал через свои старые связи, и отказывался брать за них деньги, говоря, что это его вклад в будущее магического зельеварения.

Родители Даши переехали в соседний дом, Мама помогала с лавкой — встречала клиентов, разливала чай, следила, чтобы никто не уходил голодным. Папа дружил с грибами и учил их играть в шахматы. Грибы, к его удивлению, оказались талантливыми учениками, и теперь каждый вечер они собирались на кухне и играли партию-другую, а Шарик сидел рядом и смотрел на доску с таким видом, будто понимал больше, чем показывал.

Из дома вышел Артём. Он нёс поднос с пирожками — свежими, только из духовки, от которых пахло корицей и яблоками.

— Чай пить! — позвал он, и его голос разнёсся по всему двору. — Всех приглашаю!

Даша встала, взяла Пышку на руки — свинка уже привычно устроилась на локтевом сгибе, положив голову ей на плечо, — и пошла к нему. В дверях лавки уже показалась мама, вытирая руки о передник.

— Знаешь, — сказала Даша, когда они уселись за большой стол. — Я иногда думаю: как я вообще не сошла с ума? Курицы, грибы, говорящая свинка, порталы, которые открываются в самый неподходящий момент, работа, лавка, родители под боком, Шарик, который съел мои новые туфли…

— А на самом деле? — спросил Артём, и его рука накрыла её руку.

— А на самом деле… — Даша помолчала, чувствуя, как его пальцы сжимают её ладонь. — Это лучшая жизнь, которую я могла себе представить. Я не знаю, как мне всё это досталось, но я благодарна каждому дню.

— И она только начинается, — сказал Артём.

— Люблю тебя, — сказала Даша, и эти слова, которые она говорила ему каждый день, сегодня звучали по-особенному.

— Я тебя тоже, — ответил Артём.

Даша улыбнулась. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый и золотой, и в этом свете всё — и старый дом, и лавка, и стол, за которым сидела её семья, — казалось нарисованным на картине, которую хочется рассматривать вечно. Она знала, что завтра будет новый день, и в лавку придут клиенты, и Пышка, возможно, откроет портал, и Шарик сжуёт ещё одни туфли, и грибы будут репетировать новую программу, и курицы сбегут из курятника, и всё будет как всегда. Но сегодня, в этот вечер, когда небо было розовым и золотым, а рядом были все, кого она любила, всё было идеально. И она была счастлива.