Даша легла обратно, укрылась одеялом по подбородок и закрыла глаза. Но сон не шёл — слишком много мыслей теснилось в голове, выстраиваясь в длинные, неспешные цепочки. Она думала о том, как изменилась её жизнь за последние месяцы. Лавка, которую она открыла не так давно уже процветала: клиентов становилось всё больше, многие приезжали из других кварталов, потому что слухи о талантливой зельеварке разошлись далеко за пределы магического переулка.
Магический Контроль тоже вошёл в привычную колею. Семён, который поначалу смотрел на неё с откровенным скептицизмом, теперь заходил по утрам с папкой документов и неизменной фразой: «Начальница, тут без вас никак». Лидия организовала работу отдела с такой эффективностью, что Даша иногда удивлялась, как они раньше без неё обходились.
И Артём, который просыпался раньше неё и уже стоял у плиты, когда она выходила на кухню. Который пёк пирожки для её клиентов и мыл полы в лавке, когда она задерживалась в Контроле. Который смеялся над её шутками и любил её так, как никто никогда не любил — не требуя ничего взамен, просто зная, что она рядом и этого достаточно.
Они полежали ещё немного, наслаждаясь редкой тишиной, а потом Даша откинула одеяло и встала.
— Поехали в лавку, — сказала она, потягиваясь. — Проверим, как там дела.
Они оделись, взяли такси и поехали в магический переулок.
꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂
Лавка встретила Дашу знакомым, уже ставшим родным запахом трав и свежего дерева. Дядя Гриша парил под потолком, держа в руках газету, и вид у него был такой, будто он всю жизнь проработал продавцом и ничего другого ему не нужно.
— А, приехали! — обрадовался призрак, спускаясь к ним. — Всё в порядке, не волнуйтесь. Я тут за всеми присмотрел. Клиентов было немного, но я всех обслужил. Одной ведьме посоветовал укрепляющее, одному магу — успокаивающее, а даме, которая искала что-то для красоты, я сказал подождать вас, потому что в этом я не разбираюсь.
— Ты молодец, — сказала Даша, и дядя Гриша, которому редко говорили такие слова, засветился от удовольствия.
К обеду в лавке снова была очередь. Даша работала, улыбалась, советовала, продавала — и чувствовала удовольствие от своей работы. Каждый клиент, который уходил с её зельем, был маленькой победой, и она знала, что некоторые из них вернутся, потому что она не просто продала им пузырёк, а помогла решить проблему.
После обеда приехал Артём.
Такси остановилось у входа, и из него начали выгружаться грибы — Зигмунд-младший, важный и торжественный, держался прямо, маленький бледный гриб сиял так, что на него больно было смотреть, старый Боровик, который обычно молчал и рос в самом углу, сегодня был необычайно оживлён и что-то рассказывал остальным.
— Как выступили? — спросила Даша, выходя на крыльцо.
— С триумфом! — заявил Зигмунд-младший. — Нас вызывали на бис три раза!
— Мы теперь знамениты! — добавил маленький бледный гриб, и его шляпка пульсировала ровным, радостным светом. — Нас пригласили выступать на следующий праздник! И на ярмарку! И одна дама спросила, не согласимся ли мы выступить у неё на дне рождения.
— Я горжусь вами, — сказала Даша с улыбкой.
Грибы расселись на подоконнике, а Даша вернулась в лавку, обслужила последних клиентов, закрыла дверь, проверила, всё ли на месте, и они поехали домой. Вечер был тёплым, небо над переулком окрасилось в розовое, и Даша, прижавшись плечом к Артёму, чувствовала, как усталость после рабочего дня смешивается с тихой радостью.
꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂
А потом Пышка, которая весь день вела себя идеально, но, видимо, слишком сильно заскучала в тишине и одиночестве, снова открыла портал.
Это случилось на кухне, когда они пили чай и обсуждали планы на выходные. Пышка сидела на столе, смотрела на свои лапки, и Даша уже знала этот взгляд — сосредоточенный, напряжённый, когда свинка думает о чём-то своём и не замечает ничего вокруг. А потом в воздухе замерцала знакомая воронка, и из неё шагнули двое.
Даша замерла с чашкой в руках.
— Мама? — выдохнула она.
Посреди кухни стояли её родители. Папа — высокий, седой, в своём старомодном костюме, который он надевал только по большим праздникам, и с таким выражением лица, будто он только что сошёл с поезда и не совсем понимает, на каком вокзале оказался. Мама — маленькая, улыбчивая женщина, с корзинкой в руках, из которой торчало полотенце и виднелась горлышко бутылки.
— Доченька! — закричала мама, и её голос разлетелся по всей кухне, заглушая тихий шум грибов и куриное кудахтанье. Она бросилась к Даше, обняла так крепко, что та чуть не выронила чашку, и запах маминых духов — тот самый, который Даша помнила с детства, — накрыл её с головой.
— Вы… вы как здесь⁈ — спросила Даша, обнимая маму одной рукой, потому что в другой всё ещё была чашка, и она никак не могла понять, куда её поставить.
— Порталом, — сказал папа. — Мы как раз чай пили, думали о тебе, и вдруг — бах! — портал. Прямо посреди гостиной. Я сначала подумал, что это какое-то новое магическое телевидение, а потом видим — вы.
Даша стояла, обнимая маму, и не верила своим глазам. Она вглядывалась в знакомые черты — мамины морщинки у глаз, папину седую бороду, которую он отрастил, потому что она всегда хотел выглядеть как настоящий волшебник, — и чувствовала, как к горлу подступает комок.
Мама, наконец оторвавшись от объятий, вытерла глаза и заметила Артема.
— А это кто? — спросила она.
Даша почувствовала, как щёки заливает краска. Она обернулась к Артёму, и он шагнул вперёд.
— Это… это Артём, — сказала Даша, и голос её прозвучал тише, чем она хотела. — Мой… мой мужчина.
— Жених? — уточнил папа.
— Мы… мы пока не…
— Жених, — сказал Артём.
— Что? — переспросила Даша, чувствуя, как сердце пропустило удар.
Артем достал из кармана маленькую коробочку. Обычную, бархатную, синего цвета, которая помещалась на его ладони. И открыл, встав на одно колено перед Дашей. Внутри лежало кольцо. Простое, серебряное, без лишних завитушек и украшений, с маленьким камнем, который светился тёплым, золотистым светом.
— Это кольцо моей бабушки, — сказал Артём. — Она отдала его мне перед смертью и сказала: подаришь той, которая станет тебе родной. Я долго не понимал, что это значит, пока не встретил тебя.
Даша посмотрела на кольцо, потом перевела взгляд на Артёма, на его серые глаза, в которых было столько любви, что хватило бы на весь магический квартал, на весь город, на всю жизнь, которая у них впереди.
— Да, — сказала она, и голос её прозвучал твёрдо, без тени сомнения. — Да, я согласна!
Он надел кольцо ей на палец — оно подошло идеально будто было сделано специально для неё. И они поцеловались. Мама плакала, уткнувшись в папино плечо, папа тоже промакивал глаза белоснежным платком.
— Ну вот, — сказала Даша, оторвавшись от поцелуя. — Теперь ты мой навсегда.
— Я всегда был твой, — ответил Артём. — Просто ты не знала.
— Знала, — сказала Даша. — Боялась поверить.
— А теперь?
— А теперь верю.
Они обнялись, и Даша чувствовала, как его руки обхватили её, прижали к себе, и всё вокруг перестало существовать — и кухня, и родители, и Пышка, которая пыталась забраться к ним на плечи. Был только он, и кольцо на пальце, и это чувство, что всё наконец-то встало на свои места.
— Ну что, — сказал папа, и его голос прозвучал чуть хрипло, но он быстро откашлялся, возвращая себе обычную спокойную интонацию. — Надо это отметить!
— У нас есть чай, — сказала Даша, вытирая глаза. — И пирожки.
— Пирожки — это хорошо, — сказал папа. — А чай — это ещё лучше.
Они сели за стол. Большой, на всю компанию, который когда-то Артём выбирал специально, чтобы поместилось много гостей. Мама разложила из своей корзинки то, что принесла — домашнее печенье, варенье из крыжовника, которое Даша любила с детства, и бутылку местного вина, которое папа всегда держал для особых случаев.
