— Робота подайте, пожалуйста.

Я взял со стоявшего на полу кофра четырёхколёсную машинку и, поднявшись на пару ступенек, протянул ей аппарат. Кира перехватила робота и аккуратно просунула его сквозь прутья решётки, поставив колёсами прямо на пыльные доски чердака. Раздался тихий жужжащий звук активированных сервоприводов. Убедившись, что сканер поехал в темноту, девушка отпустила решетку и спрыгнула с лестницы, идеально погасив инерцию согнутыми коленями.

Затем она невозмутимо отряхнула ладони и достала планшет.

— Синхронизация установлена, — сообщила Кира, глядя на экран, где из темноты уже начали проступать и отрисовываться цифровые контуры стропил. — Сейчас он проедет по всему периметру. Оценим процент износа балок, наличие гнили и критические утечки тепла.

— Девчонка — огонь! — с искренним восхищением выдохнул Семёнович, наклонившись к самому моему уху.

Хоть он и произнёс это вполголоса, Марина всё прекрасно услышала.

— Да… понты это одни, — недовольно фыркнула она, скрестив руки на груди, ей эта уверенная, оснащённая по последнему слову техники девушка-эксперт почему-то упорно продолжала не нравиться.

Я был с Мариной категорически не согласен. По моему мнению, эксперт работала на эталонном уровне профессионализма. Но именно в этом и крылась колоссальная проблема. После своего короткого расследования и общения с председателем ТСЖ я был почти на сто процентов уверен: никакого реального укрепления фундамента полтора года назад не было. Юлиан и подрядчики просто разворовали выделенные фонды. А это значило…

Это значило, что несущие конструкции нашего старого дома действительно могли находиться в критическом состоянии. И если новая, инициированная мной независимая экспертиза это подтвердит — а все эти дроны, лидары и просвечивающие сферы Киры совершенно точно не пропустят ни одной скрытой пустоты и ни одной критической трещины в бетоне, то мы сами признаем наш дом аварийным. И даже подложные бумаги Константина Дмитриевича не понадобятся. Этот неоспоримый факт зафиксирует моя же специалистка.

И тогда реновации быть. Застройщик получит абсолютно законное право пустить нашу пятиэтажку под экскаватор. А я ничего не смогу с этим поделать, потому что против Истины Трибунал бессилен.

Однако прервать экспертизу я не мог. И дело было даже не в человеческой морали, а в базовых директивах Закона. Истина всегда превыше амбиций. Если этот дом действительно представляет собой фатальную угрозу, жильцы должны быть немедленно эвакуированы и расселены. Независимо от того, сыграет ли это на руку мошенникам из строительной компании или нет. Допустить обрушение здания и гибель людей я не имел права.

— Наша основная проблема — это фундамент, — напомнил я Кире, когда мы вновь вышли во двор.

— Знаю, — ответила она. — Сейчас приступим. Но для юридически безупречного заключения мне необходимо составить комплексную оценку всей несущей конструкции.

Мы подошли к пикапу. Я уже привычно помог девушке — и схватил очередной тяжеленный кофр. И мы отправились в подвал.

Ржавая металлическая дверь ожидаемо оказалась заперта, но в этот раз обошлось без акробатических этюдов и препирательств — у запасливого и хозяйственного Семёновича обнаружилась связка дубликатов. Многие жильцы имели доступ в подвал.

Стоило двери со скрипом распахнуться, как в нос ударил тяжёлый, спёртый запах сырости, плесени и застоявшейся воды. Я не знал, проводил ли председатель Юлиан здесь тот самый многомиллионный капитальный ремонт, но содержал он вверенное ему имущество в плачевном состоянии. Луч фонаря выхватил из темноты обширные лужи, кучи слежавшегося строительного мусора и какие-то гниющие доски. Настоящее болото.

Дядя Петя, предсказуемо увязавшийся за нами, мстительно хихикнул, явно ожидая, что фифа в чистых кроссовках сейчас брезгливо развернётся и пойдёт к машине. Но Кира не сдалась и даже не поморщилась. Она закрепила на голове мощный фонарь и легко запрыгнула на толстую чугунную трубу, тянущуюся вдоль стены в полуметре над водой. Идеально держа равновесие, она уверенной походкой профессионального канатоходца пошла вглубь подвала. Через равные промежутки она останавливалась и устанавливала на трубе и выступах кирпичной кладки миниатюрные треноги с закреплёнными на них акустическими сферами.

— Минут пять — десять, — сказала она вернувшись. — И у нас будет полная картина.

Убедившись, что с выбором специалиста я не прогадал, соседи прониклись к Кире уважением и даже бросились помогать. Хотя работы было немного — по большому счёту, вся помощь свелась к тому, чтобы после замеров аккуратно сложить треноги и отнести тяжёлые кофры обратно в кузов пикапа.

— Ну что скажете? — нарушил я тишину, когда крышка багажника захлопнулась. — К какому предварительному заключению вы пришли?

— Да, дочка, что там с нашим старичком? — с надеждой присоединился к моему вопросу Семёнович. — Жить будет?

Кира стянула рабочие перчатки, оперлась о борт машины и ответила:

— У меня собрано почти сорок гигабайт сырых телеметрических данных. Даже архитектурная нейросеть не способна переварить такой объём информации моментально. Программа выдаст первичную 3D-модель, но я всегда вручную перепроверяю за ней каждую несущую балку, каждый узел напряжения и каждую скрытую трещину в бетоне. И только после этого ставлю свою печать и выдаю официальное заключение.

— Ну хотя бы примерно скажите, — не унимался Семёнович. — На глаз-то видно?

— Слова «примерно» и «экспертиза» не имеют между собой ничего общего, — отрезала девушка с профессиональной строгостью. — Простите, но результаты вы узнаете только после тщательного анализа.

— Абсолютно правильный подход, — одобрил я. — Но, кстати, насчёт заключения! В нашем договоре чётко прописано: нам необходимо получить готовый документ на руки в строго обозначенный срок. В случае нарушения дедлайна я не оплачу оставшуюся после предоплаты сумму.

Услышав мой финансовый ультиматум, Кира впервые за всё утро искренне улыбнулась. Угроза штрафных санкций её ничуть не испугала — скорее, она оценила сугубо деловой подход.

— Ну, значит, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы вы получили бумаги вовремя, Илья Сергеевич, — сказала она. — До свидания!

Девушка легко запрыгнула в кабину, мощный двигатель пикапа рыкнул, и белоснежная машина неторопливо выехала с нашего двора.

— Да фиг она успеет! — тут же подал голос дядя Петя. — Одно дело — понты колотить, все эти ваши квадрики, роботы, планшетики светящиеся! А другое дело — реальные цифры просмотреть и рассчитать.

Марина, стоявшая рядом со мной, резко обернулась, гневно сжимая кулаки, и в сердцах воскликнула:

— Неужели ему никто морду не набьёт? Ведь мы и для него в том числе стараемся! Чтобы его же квартиру под бульдозер не пустили!

Дядя Петя открыл было рот, чтобы привычно огрызнуться, но резко осёкся. Поймав на себе сразу несколько обещающих физическую расправу взглядов, он благоразумно заткнулся. Зловредный сосед заложил руки за спину и с преувеличенным интересом пошёл наблюдать за облаками в противоположный конец двора.

Следующие несколько дней пролетели в непривычно спокойном, почти рутинном режиме. Я исправно посещал контору и даже успел успешно и технично завершить пару мелких гражданских споров. Местные законы становились для меня всё более понятным и послушным инструментом. В результате этой работы Ядро Истины в моей груди вышло на новый уровень наполнения — 0,012%. Мелочь, а греет.

Но всё это было лишь фоном. Я ждал сегодняшнего дня — дня общего собрания собственников жилья. Константин Дмитриевич и наш проворовавшийся председатель Юлиан в этот раз подошли к организации процесса со всей звериной серьёзностью. Собрание было назначено на двенадцать часов дня. Время, откровенно говоря, издевательское и максимально неудобное для большинства работающих жильцов. Но с юридической точки зрения придраться было не к чему: закон допускает любое время проведения, главное — строго соблюсти процедуру и сроки предварительного оповещения.