— На коррекцию бровей, — одними губами, едва слышно подсказала Юля.

— На коррекцию бровей, — уверенно повторил я.

— Хорошо, — в голосе невидимой собеседницы промелькнуло лёгкое, но быстро подавленное удивление, видимо, мужчины были нечастыми гостями на подобных процедурах. — На завтра на пятнадцать тридцать вам будет удобно?

— Да, вполне. Адрес точный не подскажете?

— Записывайте: улица Садовая, тридцать два. Или давайте я вам прямо на этот номер геолокацию скину?

— Спасибо, я так найду, без геолокации, — вежливо ответил я. — Просто скажите, это возле какой станции метро?

— Метро? — администратор на другом конце провода явно растерялась.

— Да-да, мне удобнее добираться на метро.

— Вы, наверное, ошиблись, — голос в трубке хихикнул. — Наш салон находится в Туле. И к нам из Москвы метро пока не протянули.

— Понятно. Извините. Видимо, перепутал номера. Можете отменить мою запись.

Я сбросил звонок, посмотрел на Виктора и спросил:

— Никаких мыслей в голову не приходит?

— Погодите. Я не понял, — пробормотал сосед и почесал затылок. — А Милорадова-то где живёт?

— А сам-то как думаешь? — со злостью сказала Юлия. — В Москве она живёт!

— А звонили нам… из Тулы?

— Да, — подтвердил я. — Из Тулы.

Виктор заморгал, окончательно запутавшись в географии и логике происходящего, и сказал.

— То есть… Елизавета Милорадова приехала к нам, позвонила, а потом… уехала? Но зачем? Какой в этом вообще смысл?

Я посмотрел на Юлю. Она была явно сообразительнее своего мужа, потому как покачала головой и с раздражением произнесла:

— Витя, не тупи! Это не она звонила.

— Как не она? — не понял Виктор. — А кто тогда?

— Какая разница? — сказал я. — Кто-то другой. Может быть, та самая девушка, которая только что пыталась записать меня на коррекцию бровей. Или, что гораздо вероятнее, та наглая администратор, с которой мы имели неудовольствие общаться. Голосовая имитация, немного актёрского мастерства и расчёт на вашу панику. Всё просто. И это сработало.

Лицо Юлии исказилось от гнева. Страх перед всемогущей медийной персоной бесследно испарился, уступив место чистой, концентрированной женской ярости, злости на неизвестную сотрудницу местного филиала.

— Вот же сучка! — злобно прошипела соседка. — Да я прямо сейчас поеду на Садовую и такое устрою им там! Да я ей патлы вырву!

— Плохая идея, — осадил я её пыл. — Как только вы окажете на неё любое физическое воздействие, закон будет нарушен уже с вашей стороны. И в ту же секунду вы станете виноватой. А я, согласно своим принципам, немедленно перестану вас защищать. Никакого рукоприкладства. Только правовые методы.

Юля тяжело вздохнула, выпуская гнев, и кивнула.

— Обидно, конечно… но потерплю, — процедила она. — Что мы делаем дальше?

— Значит, это не Милорадова звонила, а типа это местные сотрудники решили нас на понт взять? А Милорадова сама и не в курсе наших разборок? — снова влез в разговор Виктор, до которого, наконец, дошло, что происходит.

— Вы ничего не делаете, — ответил я Юлии, проигнорировав реплику её мужа. — Идёте домой и продолжаете жить обычной жизнью. Любые звонки, сообщения или иные обращения со стороны салона — немедленно адресуете мне. Без вступления в диалог.

— И ты всё решаешь? — уточнил заметно повеселевший сосед.

— Абсолютно, — подтвердил я. — У вас железобетонная юридическая позиция. Спите спокойно и ничего не бойтесь.

Виктор кивнул, с победоносным видом повернулся к жене и заявил:

— Ну вот, видишь? У нас крепкая позиция, Илюха всё разрулит! А ты истерики закатываешь и панику на ровном месте наводишь!

У Юлии аж глаза расширились от такого вопиющего перекладывания ответственности.

— Кто наводит⁈ — возмутилась она, смешно при этом моргнув. — Я навожу⁈ Да ты сам тут минуту назад верещал, чтобы я номер не давала!

Виктор благоразумно предпочёл не развивать эту опасную тему. Он широко улыбнулся, протянул мне ладонь и с чувством произнёс:

— Благодарю! Всё развёл идеально, как по нотам. Юля, айда домой!

Сосед пожал мне руку, развернулся и лёгкой походкой, словно с его плеч свалилась бетонная плита, зашагал к подъезду. Юля, бросив на мужа испепеляющий взгляд, молча пошла следом.

А я направился домой. Меня ждала беседа на порядок тяжелее, чем разборки с десятком зарвавшихся администраторов «Афродиты». Судебные споры опирались на логику и параграфы, здесь же мне предстояло оперировать эмоциями. Но избежать этого разговора не получилось бы при всём желании. И раз уж я оказался возле дома, логичнее и честнее было решить всё прямо сейчас, а не оттягивать до вечера.

Я поднялся к себе на этаж и провернул ключ в замке. Когда вошёл, Света уже стояла в коридоре, словно дежурила перед дверью.

— Вы были у папы? — с ходу выпалила она.

И вот что я должен был её отвечать? Правду? Что её родитель, возможно, и был бы рад ненадолго с ней увидеться, просто чтобы узнать, как дочурка поживает, но категорически, с истерикой и угрозами выступил против того, чтобы она к нему переехала? Если я вывалю на неё эту правду прямо сейчас, травма у Светы будет не просто в моменте — это останется с ней на всю жизнь. Удар, от которого её неокрепшая психика может не оправиться. Но Великий Иллитар не мог лгать. Просто физически не мог.

— Понимаешь, там такое дело… — начал было я и вдруг осёкся, неожиданный спазм сдавил мне горло. — Я приехал, а его нет.

— Может, не услышал?

— Соседка видела, как он рано утром уходил куда-то. Но ты не переживай, я сегодня постараюсь в течение дня ещё раз заехать. Или завтра.

Света кивнула, принимая не очень приятный факт, а меня… меня шибануло так, что я еле удержался на ногах. Дикий, обжигающий разряд прошёлся по позвоночнику и с силой ударил прямо в основание черепа. В ушах зазвенело, а перед глазами заполыхало алым:

[ ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛА! ]

[ Зафиксирована попытка фальсификации (Ложь) ]

[ ШТРАФ: −0,003% энергии Ядра ]

[ ТЕКУЩЕЕ НАПОЛНЕНИЕ: 0,0026% ]

На ногах я удержался. Гримасу острой, пронизывающей боли подавил усилием воли и даже смог кое-как закончить разговор со Светой. После чего, сославшись на необходимость немедленно вернуться на работу, ушёл.

Я вышел из подъезда на негнущихся ногах, чувствуя, как внутри пульсирует фантомное жжение. О пробежке до конторы не могло быть и речи — биологическая оболочка дрожала, словно после тяжёлой интоксикации.

Ядро Истины наказало меня за ложь, пускай это и была пресловутая земная «ложь во спасение», жёстко и бескомпромиссно. Я прекрасно знал, что Ядро не просто так носит своё название — оно не терпит искажения реальности ни в каком виде. Но подобное наказание, предусмотренное древним протоколом, я испытывал впервые на собственной шкуре. И это при том, что ложь была мелкой, бытовой, продиктованной исключительно жалостью к девочке-подростку. Страшно представить, если бы я ляпнул что-то процессуальное и серьёзное, то, скорее всего, вообще из квартиры бы выйти не смог. Я провалялся бы в коме двое-трое суток, пока Ядро бы не перезагрузилось.

Я вызвал такси и ждал, переваривая этот суровый урок. Истина абсолютна. И теперь я знал цену даже самому невинному её искажению.

Приехав на работу, я рассчитывал просто посидеть в кресле и немного отдышаться, однако этот план предсказуемо не сработал. Едва я переступил порог офиса, меня перехватил шеф.

— Ты куда так убежал? — спросил Маньков.

— Спасал нашу прибыль, — ответил я, опускаясь на своё рабочее место и пытаясь унять остаточную слабость в теле.

— Спас? — с надеждой и лёгкой опаской уточнил Олег Борисович.

— Да, едва успел. Соседи уже ехали забирать нищенскую компенсацию. Но я смог убедить их, что этого делать не надо.

Маньков схватился за голову и воскликнул:

— Почему⁈

— Потому что им звонила не Милорадова. Я это понял и смог им это доказать на месте.