— Галя, ну ведь поезд же, — ответил ей муж.

— Да не до поезда! — женщина была настроена решительно. — Наказывать таких надо! Носятся, чужие машину бьют и гонор тут свой показывают!

— Не надо полицию звать, — занервничал таксист. — Удар же несильный был…

— Удар был странный, — заметил я и, не обращая внимания на завязавшуюся перепалку, направился к БМВ. — И машину даже не качнуло.

— Ну сильный не сильный, а бампер красить надо. А это деньги и время, — проигнорировал мою фразу пенсионер.

— Валера! Звони в полицию! — не успокаивалась жена. — Они же уедут сейчас, и всё! Сбегут!

— Не буду я никуда сбегать, — таксист попытался убедить пенсионеров в своей добропорядочности.

Все эти разговоры шли для меня фоном. Эмоции — одни из главнейших врагов Закона. А вот факты… факты — это лучшие друзья законника. Я осмотрел машину — на переднем бампере «немца» красовалась глубокая, белёсая царапина. Я наклонился и с нажимом провёл по ней большим пальцем. На коже осталась рыжая пыль.

— Царапина застарелая, — констатировал я, выпрямляясь. — На краске образовались микротрещины. А под ними — ржавчина. Ей не меньше полугода.

— Да какая старая, ты чё несёшь⁈ — мгновенно вынырнула из-за багажника такси дама. — Мой муж с неё пылинки сдувает! Машине семь лет, а выглядит как новая!

Я проигнорировал её крики и, повернувшись к таксисту, спросил ещё раз:

— Вы хотите, чтобы я защищал ваши интересы?

Парнишка дёргано повёл плечами.

— Просто скажите — да, — немного надавил я.

— Ну-у, да, — произнёс таксист.

— Отлично, — я направился к его машине, и на ходу спросил. — Тряпка есть?

Парень метнулся к передней двери, порылся в салоне и кинул мне кусок жёлтой микрофибры. Я поймал тряпку на лету, подошёл к заднему крылу такси, где виднелась свежая серая полоса, с силой нажал и протёр. «Царапина» исчезла без следа, оставив после себя лишь чистое пятно на пыльном кузове. Скорее всего, это была сухая краска или тёмный воск.

— Эй! Ты что делаешь⁈ — возмутился Валерий. — У нас-то бампер поцарапан! Улики уничтожаешь⁈ Но у нас удар-то был, мы все слышали!

Я снова не удостоил его ответом, внимательно осмотрелся и заметил неподалёку, у края проезжей части то, что должно было помочь мне вывести на чистую воду старых аферистов — крупную сырую картофелину. Подошёл к ней, поднял, внимательно рассмотрел. Она была сильно помята с одного бока.

— Вот, — сказал я, вернувшись к парню и протянув ему клубень. — Этим они и имитировали удар.

— Как имитировали⁈ — не понял всей мошеннической схемы таксист.

— Когда ты включил поворотник, они приблизились, кинули в твою машину картофелину, а потом обогнали и резко остановились. А пока ты говорил с Валерием, его жена подошла и чиркнула тряпкой с краской по твоему бамперу. Нам повезло, что клубень далеко не улетел.

Чета пенсионеров на мгновение замолчала. А потом женщина заорала дурным голосом:

— Это что это делается-то, а⁈ Посреди бела дня машину ударили и…

— Что делается? — лишённым всяких эмоций голосом перебил я её. — Пресекается попытка совершения уголовно наказуемого деяния. Часть третья статьи тридцатой и часть вторая — статьи сто пятьдесят девятой Уголовного кодекса. Покушение на мошенничество, совершённое группой лиц по предварительному сговору.

Женщина тут же захлопнула рот. Вся её театральная уверенность разбилась о сухую юридическую формулировку. Валерий тоже замер, и его интеллигентный вид стремительно начал приобретать черты затравленного воришки. Я отвернулся от них и посмотрел на таксиста.

— Вызывай полицию. Прямо сейчас, — скомандовал я. — И скажи дежурному, чтобы прислали не просто экипаж ДПС, а следственно-оперативную группу для фиксации факта мошенничества. Все улики, включая орудие преступления, у нас на руках. Плюс показания свидетеля. То есть мои.

Пацан крепко сжал в руке помятую картофелину. Страх, ещё минуту назад сковывавший его движения, окончательно испарился. Его место заняла праведная ярость человека, которого только что пытались обобрать. Он медленно подошёл к «интеллигентному пенсионеру». Пальцы молодого таксиста побелели, сжимая несчастный овощ.

— Знаешь, дед, — зловещим, подрагивающим от злости голосом произнёс водитель, — куда бы я её тебе с удовольствием засунул?

— Ты знаешь, который сейчас час⁈ — с этим криком Маньков вылетел из своего кабинета в коридор сразу, как только за мной захлопнулась входная дверь.

— Добрый день, Олег Борисович, — спокойно ответил я ему. — У вас сломался смартфон?

— Что⁈ — опешил шеф, сбитый с толку моим вопросом. — Почему сломался?

— Иначе вы вполне могли бы определить текущее время самостоятельно, не прибегая к моей помощи, — резонно заметил я.

Маньков побагровел и рявкнул:

— Хохмач! Я хотел сказать: где ты шаришься? Какого лешего ты на работу к одиннадцати часам заявляешься⁈

— Занимался делом, — ответил я, проходя в свой кабинет.

— В рабочее время надо заниматься делами компании, а не личными! — возмутился шеф, семеня следом за мной.

Вместо словесных оправданий я просто достал из кармана три купюры номиналом по тысяче рублей и молча протянул их начальнику.

— Это что? Взятка? — с подозрением спросил Маньков. — Или сразу решил штраф за опоздание оплатить?

Впрочем, подозрения эти не помешали ему молниеносно выхватить деньги из моих рук.

— Дорожно-транспортное происшествие. Точнее, его незаконная имитация, — сухо отрапортовал я. — Наш клиент полностью защищён, виновные в покушении на мошенничество переданы сотрудникам полиции.

— Ты глянь… Целых три тысячи! — Маньков недоверчиво похрустел бумажками, и его гнев испарился так же быстро, как и возник. — Растёшь, Таранов! Прямо от гордости за тебя не знаю, куда деваться. Но у меня есть один вопрос: ты где эти дела вообще находишь?

— Они находят меня сами. И вообще, должен отметить, что этот город буквально кишит правонарушениями…

Договорить мне не дали. Входная дверь приоткрылась после короткого, деликатного стука, и на пороге возник администратор бизнес-центра Андрюша. Его лицо светилось той специфической радостью, с которой мелкие чиновники обычно приносят плохие новости.

— Добрый день, господа юристы! — возвестил Андрюша. — А я к вам с напоминанием…

— У нас есть ещё достаточно времени… — начал было обороняться Маньков, но администратор нетерпеливо взмахнул рукой.

— Да я не про это! — сказал он. — Понятно, что съедете вы, никуда не денетесь. Я зашёл напомнить, что аренду за следующий месяц надо платить через пять дней.

— А зачем вы об этом напоминаете? — Маньков мгновенно перешёл в атаку. — Мы хоть раз платёж задерживали?

— Нет, — Андрюша неприятно ухмыльнулся. — Но мало ли, вдруг у вас в голове мысли всякие возникнут. Юридические. Решите напоследок саботировать процесс. Больше не смею вам мешать. Работайте, господа юристы.

Администратор развернулся и скрылся за дверью.

— Нам этого клоуна ещё два месяца терпеть, — сокрушённо покачал головой Маньков, пряча заработанные мной деньги в карман.

— Как минимум четыре, — бесстрастно напомнил я.

— И за каждый месяц надо платить аренду, — шеф помахал купюрами у меня перед лицом. — И этого, как ты сам понимаешь, маловато.

— Мы снимаем офис вместе, следовательно, и зарабатывать на его оплату должны вместе, — логично заметил я.

Маньков едва не поперхнулся воздухом и возмущённо выпучил глаза.

— Ну ты посмотри на него! Я его, считай, на улице подобрал, ремеслу обучил, а он меня ещё и попрекает! — возмутился шеф, но потом немного сбавил обороты. — Есть у меня дело. То, с кирпичным заводом. Но оно длинное, там арбитраж ещё на три месяца затянется… А деньги на аренду нужны через пять дней. Что у тебя с салоном красоты?

— «Афродита» решила перейти к запугиванию нашего клиента, — ответил я, садясь за стол.

— Как запугивают? Во время педикюра грозят насмерть защекотать? — ухмыльнулся Маньков.