— Да какие рычаги! — Марина в сердцах всплеснула руками. — Илюха, давай просто спустимся сейчас в подвал и набьём этому Юлиану морду! И заставим оплатить счёт!

— Физическое насилие — это не наш метод, — отрезал я. — Тем более что вопросы к Юлиану Ивановичу у меня теперь появились совершенно иного толка.

Я на секунду прикрыл глаза, сопоставляя факты. Логическая цепочка выстраивалась пугающе стройной. Юлиан железно пошёл против меня. И сделал он это не от природной вредности. Он осознанно пошёл на срыв экспертизы, потому что панически боялся её результатов. Он украл деньги жильцов — это однозначно. А значит, независимая экспертиза неизбежно покажет, что дом аварийный. Что фундамент разрушается. Юлиану жизненно выгодно, чтобы сейчас прошла реновация и дом оперативно снесли! Тогда все доказательства его воровства превратятся в строительный мусор.

Но если сейчас мы получим на руки независимую бумагу, подтверждающую аварийность — это станет железным, неопровержимым доказательством того, что никакого капитального ремонта полтора года назад не было. И тогда Юлиан точно сядет.

— Расскажите мне про тот ремонт полтора года назад, — попросил я соседей. — Что конкретно они делали?

— А ты не видел? — удивилась Марина.

Это был прокол с моей стороны — Илья должен был видеть. Соврать я не мог — Ядро бы мне этого не простило. Пришлось говорить правду:

— Не видел.

Но мой ответ никого не насторожил — он был воспринят как признание в невнимательности. Марина же задумчиво наморщила лоб и сказала:

— Ну, подъезды красили, это я точно помню. Воняло краской жутко. Потолки белили. Вроде козырёк над входом чинили…

— Это всё косметика, — перебил её Семёнович. — Илья, я бывший строитель. Хозяйственник. Я в этих ремонтах собаку съел. Никакого нормального ремонта здесь не было. От слова «совсем».

— Вы уверены? — уточнил я. — Юлиан утверждает, что укрепляли фундамент.

— Абсолютно уверен, — ответил Семёнович. — Чтобы усилить фундамент такого старого дома, нужны земляные работы. Нужно отмостку вскрывать, траншеи бить по периметру. Нужны миксеры с бетоном, арматура. Грязищи было бы по колено на весь двор. А тут пришли двое в спецовках, раствором щели в цоколе замазали, краской сверху мазнули и ушли. Генеральный косметический ремонт, условно говоря. Фундамент они и пальцем не трогали.

Я кивнул, не выдавая своих мыслей. В памяти чётко всплыла цифра из сметы: две трети огромной суммы были списаны именно на гидроизоляцию и укрепление несущего основания. Мне срочно нужно было пробить эту контору — ООО «КапСтройТрест», которой Юлиан перевёл наши деньги.

И тут у меня в голове возникла пугающая мысль: а что, если дом реально аварийный? Что, если застройщик Константин Дмитриевич не фальшивой бумажкой размахивает на собраниях? Да, процедуру они наверняка проводят через одно место, с процессуальными нарушениями, подкупами и липовыми подписями. Но суть от этого не меняется: если фундамент разрушается, а Юлиан украл деньги на его спасение, то дом опасен для жизни.

И если дело обстоит так, то это кардинально меняет всё. Тогда реновация и снос — это не рейдерский захват земли, а суровая, объективная необходимость. Нельзя бороться за право людей жить в доме, который может рухнуть им на головы в любой момент.

Но гадать и строить гипотезы было нельзя. Мне нужны были сухие, беспристрастные цифры. Мне нужно было успеть провести независимую экспертизу и получить её результаты до собрания. Любой ценой.

— Я всё решу, — пообещал я Марине и Семёновичу. — Я проведу эту экспертизу и сам её оплачу.

Теперь я точно знал, что смогу это сделать. Финансовый вопрос больше не стоял: сегодня Вовчик должен был получить свои миллионы, а значит, доля от этой суммы перепадёт и мне. И она покроет любые расходы на инженеров.

— Держитесь. Я на работу, — бросил я соседям и быстрым шагом направился в сторону остановки такси, времени до собрания оставалось всё меньше.

В офис конторы «РеалLex» я прибыл уже после полудня.

— Какие новости, Олег Борисович? — спросил я, заходя к шефу в кабинет. — Вовчик деньги получил?

Маньков сидел за столом, мрачно уставившись в погасший экран смартфона.

— А хрен его знает, — отозвался шеф.

— Что значит, хрен знает? — уточнил я. — Как это понимать с юридической и фактической точек зрения?

— То и значит! — Маньков в сердцах хлопнул ладонью по столу. — Пропал наш лохматый гений. Растворился. На работу сегодня не вышел, в подвале его нет. Телефон вырублен — «абонент временно недоступен». Стопудово деньги ему на счёт упали, у него крышу от нулей сорвало, и он решил сквозануть!

— Это предельно нерациональное и глупое поведение, — возразил я, отказываясь верить в примитивную человеческую жадность. — У нас же на руках подписанный им договор об оказании юридических услуг. Там чётко зафиксирована наша доля. Закон на нашей стороне. Мы взыщем их через суд.

Маньков запрокинул голову и нервно расхохотался.

— Договор! Илюха, я тебя умоляю! — отсмеявшись, произнёс шеф. — Пока мы будем по судам бегать и приставов пинать, этот придурок свои десять лямов в такой кэш выведет и так далеко спрячет, что ты с него потом только анализы взыскать сможешь. По чайной ложке в месяц!

Я вынужден был признать, что земная правоприменительная практика действительно имеет свои уязвимости.

— Значит, нужно действовать разумно и оперативно, — сказал я. — Нужно прямо сейчас ехать к нему домой. Но есть проблема: я помню его паспортные данные из доверенности. У него постоянная регистрация вообще в другом городе. Нам нужен его реальный, фактический адрес проживания.

— Сейчас узнаем, — Маньков решительно поднялся из кресла. — Пойду вниз, в эту их подвальную ремонтную контору. Тряхану его начальство и коллег, наверняка кто-то знает, в какой берлоге этот гений обитает.

— Олег Борисович! Пока вы не ушли! Один вопрос. Ситуация с моим домом обострилась. Экспертиза нужна срочно, но у меня сейчас нет свободных средств, раз гонорар подвис. Вы можете договориться со своим однокашником, чтобы он провёл обследование в долг? Под мои личные гарантии.

Маньков посмотрел на меня, как на умалишённого и снова рассмеялся.

— В долг? Экспертизу такого уровня? Илюха, ты вроде умный парень, а иногда такие глупости несёшь. Утром деньги — вечером экспертиза. И то, только на следующий день, им подготовиться надо.

Дверь за шефом захлопнулась, и я понял, что узы земной дружбы редко выдерживают испытание отсутствием предоплаты. А счёт тем временем шёл уже на часы. Раз денег на элитного инженера у меня больше не предвиделось, а судьба Вовчика терялась в тумане, я сел за свой компьютер и принялся срочно обзванивать самые дешёвые экспертные бюро, чьи контакты смог найти в открытых базах.

Разговор за разговором заканчивался ничем: либо заламывали неадекватную цену за срочность, либо отказывались выезжать на старый объект без полного пакета проектной документации, либо не имели нужной лицензии.

Наконец, на седьмом звонке мне повезло. Трубку сняла девушка с приятным голосом. Выслушав мои вводные, она немного поторговалась и согласилась на приемлемые условия: небольшая предоплата, которую я ещё мог наскрести по сусекам, в момент проведения экспертизы, а остальная сумма — строго по факту выдачи заключения.

— Только завтра приехать мы никак не сможем, — виновато предупредила она. — У нас аврал на другом объекте. Но послезавтра будем у вас сто процентов! С самого утра всё замерим, и к нужной вам дате техническое заключение с печатями будет лежать у вас на столе. Гарантирую.

— Меня это устраивает, — сказал я. — Договорились.

Меня действительно устраивал такой вариант, учитывая, что другого не было. Я скинул девушке адрес и выдохнул. И в этот момент в кабинет фурией ворвался Маньков. Лицо у него было красным от гнева.

— Глухо! — рявкнул шеф. — Никто ничего не знает! Этот партизан никого к себе в гости не звал, адрес не светил. Говорят, снимал какую-то халупу на окраине, а где точно — хрен его знает!