Быстренько отыскав пару удалившихся на несколько километров от селения существ, я прыгнул к ним, сразу же накрывая нас звуконепроницаемым барьером и беря их под лёгкий ментальный контроль. Что-то вроде гипноза, только без полноценного зомбирования – так, чисто чтобы не начали вопить и бежать куда глаза глядят. Да и в целом поспокойнее были. Произошедшие с ними изменения парочка монстриков почувствовала сразу же, начав настороженно смотреть по сторонам и обмениваться «у-у-у?» и «а-а-а!» На меня, снявшего скрыт в нескольких метрах от себя, отреагировали спокойно, хотя и не без опаски. Вот только стоило мне открыть рот, приветствуя их на тальке – а знание современного общего языка Бора я от потерянной фракции не ожидал…
– Добра ден! Побеседуем ли?
Ох как их скракозябрило. Один тут же упал на землю, закрывая голову сразу тремя парами конечностей и прикидываясь то ли кустиком, то ли камушком. Второй наоборот – сделал полицейский разворот и дал такого стрекача, что моё заклинание телекинеза поймало его уже у самого барьера. Хотя, учитывая, что драпал он абсолютно беззвучно, опасаться тут всё равно было нечего.
Я есть начинать понимать…
– Значит, разговаривать вы не хотите, – произнёс я уже на русском, чисто для проверки своих подозрений. И правильно. Первый, не поднимаясь с земли, подполз ко мне на пару метров поближе, скуля что-то бессвязное и водя рожей по грязи – явно умоляя о чём-то. Его товарищ не отставал, упав на колени… каких-то там конечностей… и также кривляясь и закрывая себе рот.
Понятливо кивнув, я решил провести последнюю проверку. Закрыв собственный хлебальник рукой, сделал универсальный жест ладонью второй клешни, приказывая обоим подняться и встать по стойке «смирно». И – о чудо – меня послушались!
Собственно говоря, на этом эксперименты можно заканчивать. Что я и сделал – посылая обоих в лёгкий отруб и стирая память за последние несколько минут. Через полчаса проснутся, но не будут помнить, что здесь произошло от слова «совсем». А значит, и тревогу поднимать не должны.
Объясняю для непонятливых: племя совсем уж не одичало. Они разумны, они умеют полноценно общаться между собой и у них есть свой, комбинированный язык, состоящий из жестов и мимики. А вот обычная речь – голосом, как у всех остальных – здесь запрещена. Учитывая, что мы находимся у одного из краеугольных камней сильнейшей системы магии, основанной как раз на звуках – совсем не подозрительно, да? Кажется, я прилетел по адресу. А ещё, и это уже не кажется, я таки тормоз.
Отвлекаться на местных больше не стал – вновь накинув на себя невидимость, сразу же телепортировался ко входу в пещеру и бодренько двинулся внутрь. Азизы, конечно, попытались её забаррикадировать, чтобы никто не смог войти (или выйти?) но для чародея с телекинезом там пять минут работы. Оставив неподалёку от входа несколько барьеров – звуконепроницаемый, отпугивающий и, на всякий случай, физический, продолжил путь. Система пещер здесь отличается неслабой такой запутанностью – целый лабиринт. Вот только решение подобных вопросов магическим путём было найдено ещё миллион лет назад, так что более-менее нормальная карта у меня появилась всего несколько секунд спустя. Не полноценная конечно – вообще все проходы и переходы заклинание не отображает – но в целом направление движения угадать получилось. Да и нет там ничего сложного – вниз, вниз и ещё раз вниз. В рюкзаке – фонарик, набор альпинистского снаряжения и сухпаёк. У входа оставил запасную флешку и батарейку, с помощью которых потом покину это место. А больше мне ничего и не надо. Ах да, на случай если кто-то начнёт дёргаться или переживать – предупредил, чтобы не делали резких движений. Мол, вернусь как смогу, а если не смогу – резурект мне в помощь. Астрид, конечно, скривилась, подозревая самое худшее (с её точки зрения) но… переживёт.
По итогу, эта точка оказалась самой сложной из всех. Хотя, нормально сравнивать её можно только с шаларской – остальные (исключая Древесное море) пришлось самому вскрывать с помощью кукол и заняло это всего ничего. Вот только если под Осилией атланты выкопали широкий и весьма удобный тоннель, здесь пришлось не просто петлять – несколько раз я едва не заблудился. Только нить (обычная, не чародейская), которую начал тянуть за собой, как только пропала магия, и выручала. Следы пребывания здесь других разумных тоже попадались не раз. Чем глубже – тем реже, само собой. В основном они заключались в наличии сквозных проходов с «этажа» на «этаж» – чтобы быстрее можно было добраться до главного местного сокровища.
Которое, как и следовало ожидать, изрядно так отличалось от всех предыдущих.
Как минимум – наличием посреди зала трупа. Странная магия этого места сохранила его нетронутым, равно как и кучу всяких-разных мелочей, аккуратно разложенных в сорока пяти местах. Продукты питания, импровизированная лежанка, куча исписанных блокнотов и просто листков бумаги… Приблизившись ко всему этому безобразию, я внимательно посмотрел на умиротворённое лицо лежащего на земле человека. Или атланта. Или диса. Или вампира – без Истинного зрения понять невозможно. Белобрысый, «молодой», подтянутый. Здоровый и без малейших следов насильственной смерти. Что же с тобой стало, уважаемый? Хотя чего тут гадать… Присев рядом с вполне себе свежо выглядящим трупиком, я взял в руки один из его блокнотов. Хорошо хоть вещи сохранились – думаю, на зал наложено заклинание примерно аналогичное тому, с чем я сталкивался в Эльхорне. Что тут у нас?..
«Ilhat – быть может «светлый». «Ihl» есть видоизменено слово «свет», аже яко окончание «at» не едино было в подобии прилагательна, свойство вещи или явления глаголящє. Подлежит испытанію».
Тальк. Дневник. Словарь глифора и наречия атлантов.
Пролистнув ещё пару книженций и блокнотов, я сел прямо на холодный пол пещеры, тупо пялясь перед собой.
Довыёживался.
Шесть месяцев откладывал на «потом», пока, наконец, не созрел проверить. Где там печать «идиот»? Хотя… покосившись на незадачливого автора словаря, я невесело улыбнулся. Ещё неизвестно, получится ли у меня найти полноценное применение новому «роялю». Не знаю уж, что именно этот товарищ пытался сотворить, но готов поспорить на свою жопу – последний эксперимент у него пошёл явно не по плану. Кстати – нужно не забыть, что глифор вполне в состоянии работать рядом с реперной точкой. Иначе жить и работать он бы здесь не стал. По факту, достаточно просто перерисовать семьдесят две буквы – и можно делать ноги. Единственный же вариант, с моей точки зрения, почему он остался здесь – от кого-то скрывался. Или просто не хотел светить свои наработки или сам факт опытов с запретным языком. Хотя отследить его по идее невозможно…
Ладно, что толку сейчас гадать. Спуск занял у меня, если механические наручные часы не врут, чуть больше десяти часов. Конечно, из них половина ушла на блуждание по боковым ответвлениям, но всё равно вернуться на поверхность я уже не в состоянии. Особенно с грузом, которого наберётся ой как немало – одной лишь макулатуры мой предшественник оставил несколько кило. А что это значит? А это значит, что нужно отдохнуть. В частности…
Бля. Я не хочу ложиться здесь спать. А что, если он как раз заснул, и магия места… хотя нет. Учитывая, что труп лежит в стороне от спальника… Да с учётом огромного количества исписанной бумаги… Он здесь стопудово не одну неделю жил. Конечно, руки у меня чешутся проверить пару формулировок уже сейчас – один из блокнотов мог похвастаться несколькими десятками, если не парой сотен вроде как готовых «заклинаний», но… стрёмно. Но хочется. Но стрёмно.
По итогу совладать с собой у меня получилось. Пусть и не сразу. Перекусил, собрал вещи покойного, отчекрыжил ему палец, чтобы потом прогнать по базе ДНК Тальтахора – если это окажется всё же кто-то из «наших». Уложил всё в пару найденных здесь же мешков и завалился спать.
Подъём обратно, как и ожидалось, дался куда сложнее. Частично из-за необходимости лезть по едва-ли не вертикальным склонам, частично – из-за значительно выросшего груза. Бросать провизию мне не хотелось, так как всегда есть крохотный шанс заблудиться или провалиться, поэтому со стороны я выглядел как здоровенный такой жук-навозник, пытающийся затащить на высоту пары километров целый футбольный мяч. Даже магия, вернувшаяся на полпути, особо не помогала. По итогу на свет божий (вернее, божью ночь) я выбрался спустя лишь двое с половиной суток, если отсчитывать от момента, когда моя нога переступила порог пещеры. Обессиленный, голодный, с выражением лица, как у зомби и единственным желанием – помыться и поспать. Хотя это два желания. Неважно…
