— Что?

— Здесь можно Марк.

Слишком просто.

Слишком близко.

Слишком поздно для того, чтобы делать вид, будто ничего не меняется.

Варя сглотнула.

— Тогда вы тоже можете Варя.

Он посмотрел на неё так, будто это имя без отчества оказалось для него новым уровнем сложности.

— Варя, — произнёс он.

И в этом не было ничего особенного.

Просто имя.

Её имя.

Но почему-то от него стало тепло даже в прохладном вечернем воздухе.

Она отвернулась к городу, потому что смотреть на него дальше было опасно для всех внутренних регламентов сразу.

— Вы сегодня почти улыбнулись, Марк.

— Я знаю.

Она резко повернулась.

— Знаете?

— Да.

— И не будете отрицать?

— Нет.

— Это что, финальная стадия очеловечивания?

Он посмотрел на неё.

И улыбнулся.

Не широко. Не демонстративно. Не для партнёров, не для сцены, не для проекта, не для камеры. Просто ей.

Настоящей короткой улыбкой, которая изменила всё его лицо — убрала лишнюю тяжесть, смягчила взгляд, сделала его не менее сильным, а почему-то ещё более опасным.

Варя забыла, что хотела сказать.

Совсем.

Марк, кажется, понял.

Улыбка исчезла, но не полностью. Осталась в глазах.

— Зафиксировали? — спросил он.

Варя медленно выдохнула.

— Да.

— Где?

Она хотела ответить «в памяти проекта».

Как раньше.

Легко.

Безопасно.

Но слова не подошли.

Поэтому Варя сказала правду:

— У себя.

Марк молчал.

В зале за стеклом кто-то засмеялся, кто-то позвал администратора, где-то зазвучали голоса подрядчиков, собирающих оборудование. Обычный мир продолжал двигаться, как будто на маленьком балконе не произошло ничего важного.

А Варя стояла рядом с Марком Громовым и понимала: сегодня он впервые говорил с ней не как начальник. Не как руководитель проекта. Не как человек, которому нужен хороший текст.

Как мужчина, которому важно, что она рядом.

И это было самым опасным событием вечера.

В понедельник утром офис «Громов Девелопмент» гудел так, будто корпоративный вечер не закончился в пятницу, а просто переехал в рабочие чаты, кофейную зону и взгляды, которыми сотрудники обменивались поверх мониторов.

Варя поняла это ещё до того, как дошла до своего стола.

Обычно по утрам тридцать седьмой этаж просыпался постепенно: сначала включались компьютеры, потом кофе-машина, потом человеческая речь, потом кто-нибудь из продаж начинал рассказывать, как «клиент почти готов, надо только чуть-чуть дожать», и день официально считался открытым. Сегодня всё было иначе. Люди уже были на местах, уже шептались, уже делали вид, что не шепчутся, и уже смотрели на Варю так, будто она вошла не в офис, а в продолжение пятничной сцены, на которую у каждого накопились версии.

Варя шла спокойно.

В платье цвета тёмной сливы, с рабочей сумкой на плече, с папкой по «Северному сиянию» в руке и выражением лица женщины, которая не собирается обсуждать свои личные потрясения с коллективом, даже если коллектив уже составил по ним диаграмму.

Она почти дошла до стола, когда Артём из продаж выглянул из-за перегородки.

— Доброе утро, Варя.

— Доброе, Артём.

— Как выходные?

— Прекрасно. Я спала, ела, делала вид, что не знаю слова «коммуникация».

— А с Марком Романовичем не переписывалась?

Варя остановилась.

Очень медленно повернула голову.

Артём мгновенно понял, что вошёл на территорию, где живут не светские разговоры, а последствия.

— Я просто спросил, — сказал он.

— Артём, ты когда-нибудь пробовал начинать утро с того, чтобы не рисковать жизнью?

— Несколько раз. Скучно.

— Продолжай в том же духе, и я сделаю твою жизнь насыщенной через отдел кадров.

Он поднял руки.

— Всё, молчу. Но вечер был сильный.

— Спасибо.

— И балкон тоже.

Варя прищурилась.

— Какой балкон?

Артём сделал лицо невинного продавца, которому нельзя доверять даже погоду.

— Просто балкон. Архитектурный элемент. Очень важный в современных деловых пространствах.

— Артём.

— Я ничего не видел.

— Тогда почему говоришь?

— Потому что другие видели.

Вот теперь Варя остановилась окончательно.

— Кто?

— Никто конкретно.

— Артём.

— Ведущий. Кажется. И кто-то из административной команды. И, возможно, Лена с ресепшен. Но она сказала, что не смотрела специально.

— Великолепно. Пятничный вечер прошёл успешно: мы создали не только вовлечённость партнёров, но и пищу для офисной мифологии.

— Ну, вы красиво стояли.

— Мы стояли на балконе.

— Вдвоём.

— В рамках проветривания.

— Очень деловое проветривание.

Варя положила папку на стол с таким звуком, что Артём благоразумно исчез за перегородкой.

Лиза, сидевшая напротив, подняла глаза от монитора.

— Доброе утро.

— Не начинай.

— Я ещё ничего не сказала.

— У тебя лицо начало раньше тебя.

— У меня лицо просто профессионально оценило ситуацию.

— Лиза, если ты сейчас скажешь слово «балкон», я уйду работать в архив.

— Там тоже будут обсуждать.

Варя села, включила ноутбук и глубоко вдохнула.

— Мы просто разговаривали.

— Я знаю.

— Ничего не произошло.

— Варь, иногда «ничего» происходит так, что потом весь офис чувствует сквозняк.

— Корнеева.

— Что?

— Я не шучу. Ничего не произошло.

Лиза посмотрела на неё уже без улыбки.

— А ты хотела?

Вот это был подлый вопрос.

Не потому, что в нём была насмешка. Насмешку Варя могла отбить даже в понедельник утром, даже до кофе, даже после офисного обсуждения балкона. Но Лиза спросила тихо, серьёзно, почти бережно. И поэтому Варя не сразу нашла ответ.

На балконе действительно ничего не произошло.

Марк стоял рядом. Сказал, что она важна. Предложил звать его по имени. Назвал её Варей так, будто впервые произнёс не просто имя, а что-то, к чему нужно относиться осторожно. Улыбнулся. Она сказала, что зафиксировала это у себя. Потом за стеклом кто-то позвал администратора, дверь приоткрылась, и реальность снова вошла между ними с папками, проводами, гостями и статусами.

Он не коснулся её.

Не приблизился.

Не сказал ничего такого, что можно было бы предъявить как доказательство. Не сделал шага, после которого жизнь делилась бы на «до» и «после».

Но Варя всё равно проснулась в субботу с ощущением, что этот шаг где-то внутри уже сделан.

И это пугало.

— Я хотела домой, — сказала она наконец.

Лиза чуть наклонила голову.

— Не самый честный ответ.

— Зато безопасный.

— Ты решила держать дистанцию?

— Да.

— А он?

Варя открыла почту.

Вверху висело письмо от Марка, отправленное в воскресенье вечером.

Тема: Загородный объект.

Варвара Андреевна, во вторник необходимо выехать на объект «Лесная линия» для съёмки репутационного ролика. Ваше присутствие обязательно. Детали обсудим сегодня в 11:00.

М. Громов

Она повернула ноутбук к Лизе.

Подруга прочитала.

Потом посмотрела на Варю.

— Он тоже решил держать дистанцию. В загородной поездке вдвоём.

— Там будет команда.

— Конечно.

— Съёмочная группа, подрядчики, сотрудники объекта.

— Несомненно.

— Не делай это лицо.

— Какое?

— Лицо женщины, которая уже мысленно подписала главу «поездка, где всё усложнилось».

— Я ничего не подписывала. Я просто вижу, что человек, который хочет дистанции, обычно не забирает тебя из офиса на загородный объект.

— Он не забирает меня. Он назначает рабочую поездку.

— С тобой.

— По проекту.

— В машине.

— Лиза.

— Что? Машина — это тоже пространство коммуникации.

Варя закрыла глаза.