— Ты ему ответишь?

— Кому?

Лиза посмотрела на неё.

— Не оскорбляй мою профессию. Я умею считать до одного.

Варя прислонилась плечом к стене.

— Не знаю.

— Ответь.

— Что? «Ваше извинение принято, пункт 5 особенно тронул»?

— Отлично звучит.

— Именно поэтому нельзя.

— Тогда просто спасибо.

— Он и так знает.

— Не всегда знание отменяет необходимость услышать.

Варя повернула голову.

— С каких пор ты стала романтичной?

— С тех пор, как у тебя появился мужчина, который извиняется исходящими письмами.

— Лиза.

— Молчу. Но всё-таки ответь.

Двери лифта открылись.

Они вошли внутрь, и Варя поймала своё отражение в зеркальной стене. Та же женщина, что утром. Только глаза другие.

Не мягче.

Нет.

Просто честнее.

Она достала телефон.

Открыла чат с Марком.

Долго смотрела на пустое поле.

Потом написала:

Марк Романович, ваше официальное разъяснение получено, прочитано и не уничтожено.

Пункт 5 принят с особым вниманием.

В. Плюшкина

Она перечитала.

Палец завис над кнопкой отправки.

Лиза молча смотрела на цифры этажей над дверью, делая вид, что не следит.

Варя добавила:

И… спасибо.

Отправила.

Ответ пришёл, когда лифт уже спустился на первый этаж.

Варвара Андреевна, благодарю за подтверждение получения.

Пункт 5 оставляем в силе.

М. Громов

Варя усмехнулась.

Потом пришло второе сообщение.

И спасибо, что не уничтожили документ.

Она остановилась прямо перед выходом из лифта.

Лиза едва не врезалась в неё.

— Что?

Варя показала экран.

Лиза прочитала, медленно улыбнулась и сказала:

— Он учится.

— Вот это меня и пугает.

— Потому что быстро?

— Потому что у него получается.

Они вышли в холл, а наверху, на сороковом этаже, Степан Рогов стоял у стеклянной стены переговорной и смотрел на город.

Перед ним на столе лежала копия письма по рискам коммуникационной подачи, отправленная Варе. Рядом — распечатка обновлённой структуры проекта «Северное сияние», где имя Варвары Плюшкиной появлялось слишком часто для сотрудницы, которая ещё неделю назад была просто остроумным автором текстов.

Степан взял лист, на котором Марк собственноручно оставил комментарий: «Согласовать с Варварой Андреевной. Её решение по коммуникационной части приоритетно».

Улыбка на лице Степана стала тоньше.

Значит, вот так.

Марк не просто защищал её в коридоре.

Он передавал ей вес.

Доверие.

Влияние.

А влияние рядом с Марком Громовым всегда становилось опасным — особенно для тех, кто привык стоять ближе всех к центру решений.

Степан аккуратно сложил листы в папку и посмотрел на закрытую дверь кабинета генерального директора.

С Марком спорить в лоб было бессмысленно. Марк в лоб становился только жёстче. Но у любого сильного человека есть место, где решение перестаёт быть холодным расчётом.

Сегодня Степан впервые увидел это место.

Варя Плюшкина.

Смешная. Яркая. Упрямая. Слишком честная для корпоративных игр и слишком нужная Марку, чтобы он сам заметил, как заметно это стало со стороны.

Степан медленно убрал папку в портфель.

Использовать против Марка слабость было бы грубо.

Гораздо умнее — заставить слабость самой поверить, что она мешает ему.

Он выключил свет в переговорной и вышел в коридор, всё ещё улыбаясь своей безупречно доброжелательной улыбкой.

А внизу Варя прятала телефон в сумку и думала, что, возможно, сегодня впервые за долгое время кто-то не просто встал рядом с ней против чужой грубости.

Кто-то остался рядом даже после того, как она разозлилась за это.

И вот это было уже совсем не по регламенту.

К утру понедельника Варя Плюшкина твёрдо решила, что больше не будет перечитывать письмо Марка Громова.

Это решение продержалось до девяти семнадцати.

В девять шестнадцать она открыла ноутбук, чтобы проверить план коммуникационной кампании по «Северному сиянию». В девять семнадцать зачем-то полезла в ящик за флешкой, хотя прекрасно знала, что флешка лежит в сумке. В девять семнадцать и тридцать секунд пальцы сами нашли прозрачную папку с фирменным бланком, а глаза — пункт пятый.

«Пункт 7.3 не распространяется на случаи, когда ваше раздражение обосновано».

Варя закрыла папку.

Потом снова открыла.

Потом закрыла уже окончательно и прижала ладонь к ящику так, будто внутри сидел не лист бумаги, а маленькое корпоративное безумие, пытающееся выбраться наружу и испортить ей рабочий день.

— Ты опять его читала, — сказала Лиза.

Варя вздрогнула и резко повернула голову.

Лиза стояла у её стола с кружкой, печеньем и выражением лица человека, который не просто всё понял, а уже успел мысленно оформить выводы в таблицу.

— Я искала флешку.

— Во втором ящике?

— Да.

— Где у тебя лежат важные документы?

— Флешка могла сменить жизненные приоритеты.

— Варь.

— Что?

— Ты перечитывала письмо.

— Это рабочий документ.

— Конечно. У всех нас есть рабочие документы, от которых мы улыбаемся как героини женских романов в опасной стадии отрицания.

Варя осторожно огляделась.

— Лиза, тише.

— А то что? Пункт 7.3 распространится на бухгалтерию?

— Я лично распространю на тебя что-нибудь тяжёлое.

— Степлер?

— Дырокол. Я развиваюсь.

Лиза поставила кружку на край стола и села рядом.

— Ладно, не буду. У нас есть более важная тема.

— Если это снова про Марка Романовича и моё воображаемое эмоциональное падение в пропасть, я занята.

— Это про корпоративный вечер.

Варя застыла.

— Какой корпоративный вечер?

— Ты не видела рассылку?

— Я утром была занята тем, что не перечитывала письмо.

— Очень продуктивно.

Лиза развернула к ней свой телефон.

На экране было сообщение от административного отдела:

Уважаемые коллеги!

В пятницу состоится деловой вечер для партнёров и ключевых клиентов «Громов Девелопмент», посвящённый старту обновлённой коммуникационной кампании проекта «Северное сияние».

Ответственная за сценарную и коммуникационную часть — Варвара Андреевна Плюшкина.

Ответственный за общий контроль — Марк Романович Громов.

Варя прочитала один раз.

Потом второй.

Потом третий — уже с надеждой, что фраза «ответственная за сценарную часть» исчезнет сама из уважения к её нервной системе.

Не исчезла.

— Нет, — сказала Варя.

— Уже да, — ответила Лиза.

— Это ошибка.

— Там стоит твоё имя.

— Тем более ошибка. Я бы себя не назначила без предупреждения.

Телефон Вари завибрировал.

Марк.

Варвара Андреевна, прошу подняться к 10:00. Обсудим деловой вечер.

М. Громов

Варя уставилась на сообщение.

Лиза заглянула через плечо.

— Ну вот. Босс вызывает сценариста.

— Босс вызывает жертву организационного произвола.

— Скажи ему это.

— Непременно. В деловом тоне.

Она набрала ответ:

Марк Романович, принято. Поднимусь к 10:00.

Предварительно сообщаю: если в программу вечера уже включён пункт “никто не опозорит бренд”, нам понадобится отдельная рабочая группа.

В. Плюшкина

Ответ пришёл через минуту.

Именно это и обсудим.

М. Громов

Лиза тихо присвистнула.

— Он уже не сопротивляется твоему стилю. Он его использует.

— Вот это меня и беспокоит.

— Потому что он учится?

— Потому что у него получается слишком хорошо.

К десяти утра Варя поднялась на сороковой этаж с блокнотом, ноутбуком и тяжёлым предчувствием, что пятница решила заранее стать катастрофой с фуршетными столами, партнёрами и Марком Громовым в роли человека, который будет стоять у входа и мысленно проверять гостей по списку допустимой репутационной опасности.