Елена Викторовна встретила её почти сочувственно.

— Доброе утро, Варвара Андреевна.

— Доброе утро. Насколько всё плохо?

Секретарь подняла глаза.

— Вы про вечер?

— Про мою жизнь в целом, но начнём с вечера.

— Программа ещё не утверждена.

— Это звучит как шанс.

— Марк Романович ждёт.

— Это звучит как отсутствие шанса.

Елена Викторовна открыла дверь кабинета.

Варя вошла и сразу поняла: совещание началось ещё до её появления.

На столе лежали распечатки, планы зала, список партнёров, предварительная программа, макеты пригласительных и несколько листов с пометками Марка. Сам Марк стоял у окна, в тёмном костюме и белой рубашке, уже собранный, строгий и, судя по выражению лица, готовый защитить бренд от любых проявлений жизни.

У стола сидел Степан Рогов.

Конечно.

Варя мысленно отметила: день начался с письма Громова, продолжился корпоративным вечером и теперь получил Степана в комплекте. Понедельник явно решил не мелочиться.

— Варвара Андреевна, — сказал Марк.

— Марк Романович. Степан Игоревич.

Степан улыбнулся так тепло, что Варе захотелось проверить, не стало ли в комнате холоднее.

— Рад видеть вас в новой роли. Сценарий вечера — это большая ответственность.

— Я уже заметила, как компания любит расширять мои горизонты без предварительного согласования.

— Но вы же любите вызовы.

— Я люблю тексты, которые можно переписать. Вызовы обычно хуже поддаются редактуре.

Марк указал на кресло.

— Садитесь. У нас мало времени.

— У нас до пятницы.

— Именно.

— Марк Романович, для некоторых людей четыре дня — это больше, чем «мало».

— Не для вечера с партнёрами.

— И не для человека, который начинает день в семь сорок.

Степан негромко рассмеялся.

— Вот за это, Марк, её и слушают. Она говорит то, что остальные думают.

— Остальные могут думать тише, — сухо ответил Марк.

Варя села и открыла блокнот.

— Так. Что у нас есть?

Марк развернул к ней программу.

— Регистрация гостей, приветственная часть, презентация проекта «Северное сияние», выступление партнёров, короткий деловой блок, затем свободное общение.

Варя прочитала.

Потом перевернула лист, будто на обратной стороне мог скрываться смысл.

— Это не программа.

— А что это?

— План эвакуации радости.

Степан улыбнулся шире.

Марк не улыбнулся совсем.

— Конкретнее.

— Конкретнее: если мы соберём партнёров вечером, покажем им ещё одну презентацию, дадим три официальных выступления и назовём это «свободным общением», люди будут улыбаться только из страха перед бейджами. Это не вечер, это совещание в туфлях.

— Это деловое мероприятие, — сказал Марк.

— Деловое не значит мёртвое.

Степан чуть наклонился вперёд.

— А что вы предлагаете? Шутки, игры, танцы вокруг макета?

Варя посмотрела на него с вежливым интересом.

— Степан Игоревич, если вам нравятся танцы вокруг макета, я никого не осуждаю. Но я предлагала бы начать скромнее — с человеческой структуры вечера.

— То есть?

— У вечера должна быть история. Гости должны войти и понять, зачем их позвали. Не просто «посмотрите, у нас новый этап проекта», а «вы становитесь частью изменения района». Мы уже нашли этот тон на презентации. Надо его продолжить.

Марк сложил руки на столе.

— Без излишней театральности.

— Конечно. У нас же не спектакль. У нас корпоративный вечер, где все будут делать вид, что не хотят уйти раньше десерта.

— Десерт? — уточнил Марк.

— Марк Романович, это образ.

— Я уточняю бюджет.

Варя закрыла глаза на секунду.

— Вот именно это мы и будем исправлять.

— Что именно?

— Вашу способность даже слово «десерт» превратить в смету.

Степан рассмеялся громче.

Марк посмотрел на него.

Смех сразу стал короче.

— Продолжайте, Варвара Андреевна.

— Первое: убираем длинную презентацию. Оставляем пять минут визуального блока, не больше. Второе: вместо трёх официальных выступлений делаем один нормальный приветственный тост от вас.

Марк чуть прищурился.

— Тост?

— Да.

— У меня есть приветственная речь.

— Я видела. Там фраза «благодарю за участие в стратегически значимом взаимодействии» во втором абзаце.

— И?

— Её нельзя произносить вечером перед людьми, которые пришли не отбывать срок в переговорной.

— Варвара Андреевна.

— Пункт 7.3 не распространяется на обоснованное раздражение. У меня есть документ.

На секунду в кабинете стало так тихо, что даже Степан перестал улыбаться.

Марк посмотрел на неё.

Варя поняла: он понял.

И он понял, что она помнит письмо.

И она поняла, что он понял, что она его сохранила.

А Степан, к несчастью, понял, что между ними есть какая-то внутренняя ссылка, не предназначенная для остальных.

Его глаза стали внимательнее.

Марк первым вернул разговор в деловое русло.

— Хорошо. Что должно быть в тосте?

— Вы должны сказать не «мы рады приветствовать вас в рамках мероприятия», а что-то человеческое.

— Например?

Варя открыла чистую страницу.

— Например: «Спасибо, что вы сегодня здесь. Для нас “Северное сияние” — не просто проект с хорошей экономикой. Это шанс сделать место, мимо которого город слишком долго проходил, точкой притяжения. И я рад, что рядом люди, которые видят в развитии не только цифры, но и ответственность». Вот так. Просто. Чётко. Без ощущения, что вы сейчас закроете всем ипотеку и душу.

Степан кашлянул, явно скрывая смех.

Марк медленно поднял глаза.

— Повторите последнюю часть.

— Какую?

— Про ипотеку.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это была художественная формулировка для внутреннего пользования.

— Вы считаете, я выгляжу так, будто могу закрыть людям душу?

— Если будете читать исходную речь — да.

— А ипотеку?

— Это уже зависит от финансового блока.

Степан снова рассмеялся, но теперь в его смехе было что-то острое.

— Марк, я бы включил это в программу. Гости оценят.

— Не включим, — сказал Марк.

— Жаль.

— Я тоже скорблю, — сказала Варя. — Но бренд должен выжить.

Дальше они работали почти два часа.

Или, точнее, спорили с рабочими материалами в руках.

Марк требовал сдержанности. Варя требовала воздуха. Степан предлагал «не забывать статусность события», что в его исполнении обычно означало «убрать всё, что придумала Плюшкина, пока оно не понравилось гостям слишком сильно». Варя на каждую его гладкую поправку находила две живые альтернативы. Марк иногда поддерживал Степана, иногда Варю, но всё чаще оставлял именно Варин вариант — если она могла доказать его пользу.

А она доказывала.

С азартом.

— Интерактив с гостями не нужен, — сказал Марк, просматривая её набросок.

— Нужен.

— Мы не будем устраивать викторину.

— Я не предлагаю викторину. Я предлагаю короткий блок «вопрос вечера»: гости на карточках пишут, чего им не хватает в современных городских пространствах. Потом мы выводим несколько ответов на экран. Это вовлечение, а не балаган.

— Риски?

— Самый большой риск — кто-то напишет умнее, чем наш рекламный отдел.

— Варвара Андреевна.

— Ладно. Риск — появятся неудобные ответы. Но это не плохо. Это покажет, что мы умеем слушать.

Степан покрутил ручку в пальцах.

— Или покажет, что мы сами открыли дверь для критики.

— Критика всё равно существует, — ответила Варя. — Вопрос в том, мы делаем вид, что её нет, или умеем с ней работать.

— Красивая позиция, — сказал Степан. — И очень рискованная.

— Всё живое рискованно.

— Особенно когда живое получает слишком много свободы.

Марк поднял на него взгляд.

— Степан.

Тон был спокойный.

Но Варя уловила предупреждение.

Степан тоже.

— Я о формате, — мягко сказал он.