— Тогда формулируй точнее.

Варя сделала вид, что записывает, хотя на самом деле в голове у неё вспыхнуло короткое и тревожное: Марк снова ставит границу. При Степане.

Это было приятно.

И плохо.

Потому что Степан смотрел.

Слишком внимательно.

К пятнице Варя уже ненавидела слово «согласование» почти так же сильно, как любила слово «утверждено».

Подготовка к вечеру превратилась в отдельный вид корпоративного спорта. Она переписывала сценарий, согласовывала свет, спорила с подрядчиками, выбирала порядок выступлений, проверяла карточки для гостей, переписывала текст ведущего, убирала из презентации фразы, от которых хотелось немедленно стать занавеской, и трижды поднималась к Марку репетировать тост.

Репетиции были отдельным испытанием.

Первая прошла в его кабинете.

— Начинайте, — сказала Варя, устроившись напротив с блокнотом.

Марк взял лист.

— Уважаемые партнёры и коллеги…

— Стоп.

Он поднял глаза.

— Я сказал три слова.

— Два из них уже слишком тяжёлые.

— «Уважаемые»?

— «Партнёры и коллеги» в начале звучит как открытие годового отчёта. Попробуйте проще.

— Как?

— «Добрый вечер. Спасибо, что пришли». Вот так. Не надо сразу строить стену из должностей.

Марк посмотрел в текст.

— Добрый вечер. Спасибо, что пришли.

— Лучше. Но не так, будто вы подозреваете гостей в попытке уйти.

— Я не подозреваю.

— Лицо подозревает.

— Опять лицо?

— С ним многое связано, Марк Романович. Особенно когда проект называется «Человеческое лицо компании».

Он положил лист на стол.

— Варвара Андреевна, если вы ещё раз скажете слово «лицо» таким тоном…

— Пункт 7.3?

— Именно.

— Тогда скажу иначе: выражение вашего стратегического фасада требует корректировки.

Он молчал.

Потом тихо сказал:

— Это хуже.

— Зато вы почти улыбнулись.

— Я не улыбался.

— Я сказала «почти». Не лишайте меня профессиональной радости.

Вторая репетиция прошла в малой переговорной, потому что в кабинет Марка внезапно пришли юристы, и Варя, услышав фразу «надо обсудить формулировку ответственности», добровольно покинула помещение с быстротой человека, который дорожит своим остаточным оптимизмом.

В малой переговорной Марк произнёс тост уже лучше. Почти естественно. Но на фразе «я рад, что вы с нами» снова включил лицо человека, который рад по решению совета директоров.

— Нет, — сказала Варя.

— Что опять?

— «Я рад» не должно звучать как «я допускаю ваше присутствие».

— Вы придираетесь.

— Я работаю.

— Вы наслаждаетесь.

— Немного.

Он опустил лист и посмотрел на неё.

— Вы опасный наставник.

— А вы трудный ученик.

— Я генеральный директор.

— В этой комнате вы мужчина, который учится говорить тост так, чтобы гости не начали мысленно искать выход.

Марк замолчал.

И вот тут Варя вдруг поняла, что фраза прозвучала слишком лично.

Не грубо. Не дерзко. Просто она сняла с него должность на секунду.

А он не вернул её сразу.

Он стоял напротив, с листом в руке, чуть уставший после длинного дня, строгий, красивый до раздражения, и смотрел так, будто услышал не замечание по тосту, а что-то гораздо более опасное.

— Повторим, — сказал он.

Голос был ниже.

Варя быстро кивнула.

— Повторим.

Третья репетиция прошла уже в зале мероприятия, за два часа до начала.

Зал находился на верхнем уровне делового центра, не в самом офисе, а в пространстве с панорамными окнами, мягким светом и видом на вечерний город. Организаторы расставляли стойки регистрации, проверяли экран, выравнивали кресла в зоне выступлений, поправляли цветочные композиции на столах. Всё выглядело дорого, красиво и опасно близко к тому типу мероприятий, где люди говорят «как приятно видеть вас» с лицом «напомните, кто вы».

Варя носилась между подрядчиками, как яркий метеор с планшетом.

— Нет, карточки для гостей должны лежать не на стульях, а у стойки регистрации. На стульях они потеряются, сомнутся и будут выглядеть как следы отчаяния. Да, экран проверяем ещё раз. Нет, заставка не должна мигать. Это не распродажа кухонь. Где ведущий? Почему я не вижу ведущего? Кто видел ведущего?

— Варвара Андреевна, — раздался за спиной голос Марка.

— Если вы пришли сказать, что всё должно пройти безупречно, я уже в курсе.

Она обернулась.

Марк стоял в тёмном костюме, с идеально завязанным галстуком и тем выражением лица, которое организаторы мероприятий должны были бы бояться как отдельного проверяющего органа.

— Я пришёл спросить, нужна ли помощь.

Варя моргнула.

— Простите?

— Нужна ли помощь?

— Кто вы и что сделали с Марком Романовичем?

— Пункт 7.3.

— Он сегодня в отпуске.

— Без согласования?

— Я сама подписала.

Он посмотрел на зал.

— Вижу, что не всё готово.

— Сильно сказано. У нас ведущий пропал за два часа до начала, подрядчики считают, что «почти настроенный звук» — это философская категория, а на экране заставка выглядит так, будто проект «Северное сияние» пытается вступить в переговоры с новогодней гирляндой.

— Ведущий пропал?

— Не буквально. Он в здании. Но я его не вижу, а это почти одно и то же.

— Я найду.

— Вы?

— Да.

— Марк Романович, вы генеральный директор.

— И у меня есть телефон.

Она хотела пошутить, но он уже достал телефон и отошёл к окну, набирая номер административного отдела. Варя смотрела ему вслед и чувствовала очень странное, почти домашнее раздражение: ну нельзя же так. Нельзя быть властным, строгим, невозможным, а потом просто взять и спросить, нужна ли помощь.

Это мешало держать оборону.

Через десять минут ведущий нашёлся.

Через двадцать минут экран перестал мигать.

Через сорок минут Варя наконец заставила подрядчиков убрать из приветственной заставки лишний блеск, потому что, по её словам, «наш проект про городскую среду, а не про победу ёлочной игрушки над здравым смыслом».

Марк услышал это, проходя мимо, и едва заметно опустил взгляд.

Варя прищурилась.

— Вы сейчас смеялись?

— Нет.

— Ложь портит человеческий образ компании.

— Я проверю с юристами.

— Попробуйте. Я внесу в сценарий пункт «генеральный директор консультируется с юристами перед улыбкой».

— Не внесёте.

— Не искушайте.

Он остановился рядом.

— Как тост?

— Уже лучше.

— «Лучше» — это насколько?

— Если утром вы звучали как человек, который собирается закрыть гостям ипотеку и душу, то сейчас только душу. И то частично.

— Прогресс.

— Большой.

— Благодарю.

Он сказал это так серьёзно, что Варя вдруг почувствовала, как улыбка сама собой становится мягче.

— Не за что.

И тут между ними возник Степан.

Появился, как всегда, вовремя для себя и не вовремя для всех остальных.

— Коллеги, — сказал он. — Зал выглядит отлично. Варвара Андреевна, вы творите чудеса.

— Нет, — ответила Варя. — Я просто очень убедительно пугаю подрядчиков.

— Тоже талант.

Степан посмотрел на Марка.

— Крайнов подтвердил, что будет. С ним Инга Белова и Ордынцев. Плюс несколько новых лиц от партнёрского пула. Важно, чтобы вечер прошёл без слишком смелых импровизаций.

— Смелые импровизации спасают от скуки, — заметила Варя.

— А иногда создают репутационные риски.

— Всё в этой жизни создаёт репутационные риски, Степан Игоревич. Даже скука. Просто она делает это медленно.

Марк перевёл взгляд с одного на другого.

— Импровизации будут только в рамках сценария.

Варя посмотрела на него.

— Это как?

— Вы же умеете создавать рамки для хаоса.

— Звучит как новая должность.

— Не давайте Марку идей, — мягко сказал Степан. — Он умеет превращать таланты людей в обязанности.

Варя улыбнулась.

— Уже заметила.