Да, его слова могут оказаться ложью, но я верю ему. Точнее, хочу верить. В глубине души, я все еще боюсь.

Я не знала, как мне реагировать на это признание. Чувствовала себя дурой, что не дала шанса на объяснение. Но поверила ли я ему тогда? Сейчас прошло много времени и мой разум трезв, но тогда… Тогда я была полностью разбита.

Воспоминания того дня стали всплывать в моей голове, но я будто смотрела на все это под другим углом. Я вдруг вспомнила, что в тот день, перед тем как покинуть класс, мне казалось, что за мной кто-то наблюдает. Неужели это была Лаванда? Нас обоих одурачили.

Я не могла сдержать истерический смех. Меня разрывало изнутри от негодования на саму себя, что повелась на эту жалкую уловку. Винфор был удивлен моей реакции и приблизился ко мне:

— Что с тобой? — осторожно спросил он.

— Эта стерва смотрела не на твою реакцию, а на мою, — задыхаясь от смеха, смогла выговорить я.

— О чем ты? — профессор был обеспокоен.

— Лаванда имеет одну гадкую черту. Она не терпит, когда кто-то играет не по ее правилам. Может она и не испытывала к тебе романтических чувств, но ей не нравилось, что ты заинтересовался мной. Не думаю, что она догадалась о наших тайных встречах, просто ее тупой мозг не придумал более легко способа привлечь твое внимание и показать мне, что таким как я, не место рядом с такой элитой как ты, — пояснила я.

Винфор смотрел на меня удивленным взглядом.

— Я всегда знал, что Лаванда избалованный и капризный ребенок, но, кажется, я просто запомнил ее маленькой невинной девочкой, и не хотел верить, что она способна на подлость, — профессор тяжело вздохнул.

— Она пыталась провернуть что-то подобное и с Деймоном, но тогда он вовремя вмешался, — вспомнила я.

Упоминание о Деймоне вызвало гневные искры в глазах Винфора, но он быстро смог совладать с собой.

— Не знал об этом, — тихо ответил он.

— Профессора редко бывают в курсе терок между студентами, — ухмыльнулась я.

— Прости, — едва слышно прошептал он.

Его голос отозвался в моем теле волной мурашек. Я вдруг осознала, что мы могли быть счастливы все эти годы, а вместо этого я построила между нами непреодолимую стену. Волна отчаяния вперемешку с обидой на саму себя накрыли меня. Все эмоции, что я так долго сдерживала где-то глубоко внутри, заполнили мои мысли.

Тайна, что я не из этого мира, которую я скрываю ото всех, невозможность поговорить с кем-то открыто. Моя неопределённость в том, кем я являюсь, кто мое священное животное. Последний разговор с Деймоном, и это признание, просто добили меня.

Из моих глаз лились слезы. Я была не в силах их сдержать и просто громко зарыдала.

Винфор был напуган. Он присел на корточки передо мной и не знал, как успокоить. Его рука невольно потянулась к моему лицу, но он будто опомнился и резко остановил ее в паре сантиметров от меня. Я наблюдала за этим, сквозь пелену слез.

Мой внутренний голос кричал: «Не останавливайся! Прикоснись ко мне. Обними и не отпускай». Винфор будто услышал это и дотронулся до моей щеки, не волнуясь о том, что может обжечься.

Он гладил меня так нежно, будто ему это не причиняет боли. Я открыла глаза, чтобы взглянуть ему в глаза. Винфор глядел на свою руку и будто не верил в происходящее.

Я неуверенно дотронулась до его руки и протянула перед собой. На ней не было ни намека на ожог. Наши взгляды пересеклись. Я видела его эмоции, как свои.

Хватило всего искры наших сердец, чтобы вновь зажечь пламя страсти, которое так усиленно мы подавляли все эти годы.

— Ты…? — он взял мой руку в свою.

Я чувствую его дрожь.

— Молчи, просто молчи, — я положила ладонь на его губы и закрыла свои глаза.

Винфор терпеливо ждал, пока я совладаю с собой. Но мне этого не нужно.

Я резко распахнула глаза и уверенно посмотрела на него. В его зрачках отражалось мое пламя, полыхающее в самом сердце.

Моя рука с его губ плавно перешла на щеку. Другая рука все еще была в его. Я дернула его на себя и накрыла его губы страстным поцелуем.

Все эмоции перемешались в моей голове. Я просто хотела забыться хоть на мгновение в его объятиях. Меня не волновало войдет ли кто-то в этот класс или нет. Я даже не ждала, что он ответит, но он сильнее прижал меня к себе. Все мое беспокойство улетучилось в один миг.

Все наши сильные чувства перемешались в этом поцелуе. Вся обида, злость, отчаяние, страсть и любовь. Любовь… Было ли это чувство любовью или простым инстинктом? Не важно, сейчас есть только мы.

Винфор притягивал меня к себе все сильнее и сильнее, боясь потерять этот контакт. Его губы спустились на мою шею, оставляя на ней метки, словно зверь помечающий свою территорию.

Мои руки блуждают по его спине, я не задумываюсь начала расстегивать его рубашку. Она мигом полетела на пол. Горячее тело, манящее и сильное. Хочется прикасаться к нему вечно. Я утыкаюсь в его шею, наслаждаясь родным, почти забытым ароматом. Он дарит мне уют и спокойствие.

Слишком много эмоций крутиться в моей голове. Я забываю про все обиды и непонимание, что так долго заставляли меня сдерживать свои истинные чувства, даже от самой себя.

Сколько я врала себе и убеждала, что могу прожить без этих прикосновений, без этого запаха, без этого мужчины? Все было ложью! Я никогда по-настоящему не отпускала его из своего сердца, где-то глубоко в душе, я надеялась, что однажды мы сможем вновь быть вместе. Однажды он спасет меня от самой себя.

Я покрывала его плечи короткими поцелуями. Руки Винфор медленно прокрались под мою футболку и гладили чувствительную спину, вторая игралась с волосами. С моей шеи он перешел на лицо и добрался до мочки ушей. Его касания губ щекотали меня, и я не сдержала легкий смех.

Внезапно он резко отстранился от меня и отодвинулся. В его взгляде я отчетливо увидела страх и сомнение. Меня напугало это.

— Что такое? — уточнила я.

— Прости, — тихо ответил он.

— Я сделала что-то не так? — волновалась я.

— Нет, это я все сделал не так, — он посмотрел на меня с сожалением.

— Тогда, это я должна извиниться. Я сделал шаг вперед, — нахмурилась я.

Винфор встал на ноги, а я продолжала хлопать глазами, глядя на него снизу вверх.

— Ты сейчас не в себе, я это знаю. Я не должен был переступать черту, я не должен пользоваться твой секундной слабостью, — он говорил серьезным тоном.

— Но… — хотела возразить я.

— Нет. Нам нужно обоим успокоиться, завтра ты пожалеешь об этом, — резко остановил он меня.

— С чего ты взял? Ты же даже смог дотронуться до меня, это ведь что-то значит! — не скрывала свою злость я.

— Мне приятно, что ты неосознанно подпустила меня к себе, после того как узнала правду. Но ты права, прошло много времени. У тебя уже есть тот, кому ты отдала сердце, я не хочу снова все портить, — грустно улыбнулся Винфор.

— Нет. Но… Я… — он не дал мне закончить.

Профессор скрылся в тайном проходе в своей комнате, оставив меня здесь, в классе.

Снова я осталась одна. Снова меня отвергли, теперь уже тот, от кого я боялась услышать подобное больше всего.

В груди все сжалось. Этот миг счастья не стоил той холодной боли, что осталась после его ухода.

Не помню как дошла до своей комнаты. Я села на кровать и смотрела в одну точку. В голове было пусто. Даже слез не осталось.

Какая же я дура и трусиха. Все могло сложиться совершенно иначе. Теперь уже поздно. Винфор уверен, что я влюблена в другого. Я причиняла ему сильную боль.

Мне хотелось все исправить, но намеренно идти в его комнату мне было страшно. А он будто специально избегал любой встречи со мной. Ни в столовой, ни в коридорах я не видела его все лето. Он словно испарился, но по словам других профессоров он был в замке.

Лето тянулось мучительно долго, хоть я и была занята работой в библиотеке и разбором различных документов и работ студентов, это не помогало полностью отвлечься от мыслей о Винфоре.