— Владыка, а что обозначают эти вспышки в лесу? — Василиса указала на участок, где

ровное зелёное мерцание сбивалось на прерывистое оранжевое.

Кощей, скользнул взглядом по карте.

— Местные духи ссорятся, — произнёс он ровно, будто происходящее его вовсе не интересовало.

Присмотревшись, княжна разглядела невдалеке избушку, затерянную в лесах, и тут же всё поняла. Кажется, это те самые Кикимора с Лешим вновь отношения выясняют.

— А эта карта она только духов показывает?

— Она показывает возможную угрозу, как от людей, так и от духов. Духи сильнее, поэтому к ним и внимание более пристальное. Однако, если какое княжество с войной на другое пойдёт, то тоже увижу.

Василиса закусила губу, глядя на знакомые очертания рек, вьющихся неподалёку от её родного княжества. Сердце предательски сжалось. Второй день уже на исходе из положенной седмицы.

— Владыка, — решилась она на мучащий вопрос, — Яга обещала с батюшкой обговорить о том, что я в безопасности и обучение прохожу. Не видно ли на карте… не гневается ли он? Не собирает ли дружину на поиски?

Даже не взглянув на карту, Кощей ответил:

— Не стоит в Яге сомневаться, она всегда слово своё держит. Коли сказала, что договорится, значит так оно и будет. Присмотрись внимательно. Тишина над владениями князя Яромира, — помолчав немного, он проолжил. — Но коли сердце не спокойно, узнаю я у Яги о чём она с твоим батюшкой договорилась. Однако уже завтра, сегодня и других дел не мало.

— Благодарствую. Прости, ежели обидела недоверием своим. Впервые я из дома одна выбралась, ещё и без дозволения родительского. Оттого и нервничаю слишком.

— По́лно, переживания твои логичны, но лучше делом заняться, чем думать о том, что сейчас не подвластно.

Колдун подошёл к бо́льшему столу, провёл рукой и тут же на краю возник мешочек доверху чем-то наполненный. Нестерпимо захотелось подойти и узнать, что же там, но Василиса решила хоть здесь сдержаться.

— Подойди, — подозвал мужчина, приглашающим жестом указывая на стул, отдалённо чем-то напоминающий трон. Уж больно высокой и необычайно красивой была его резная спинка.

Кощей достал из мешочка небольшой гладкий камешек, чем-то напоминающий гальку.

— Возьми, не бойся. Что чувствуешь?

Княжна удивлённо посмотрела на хозяина замка, но всё же подчинилась странной просьбе. Отчего он решил, что она камня забоится? И что хочет, чтоб увидела? Как этот камень когда-то волны омывали? В первый момент не почувствовала ничего. Действительно камень как камень, только идеально гладкий, да холодный. Но затем… Странное чувство окутало девицу, будто в вязкий сон нырнула, да не свой, а чужой. Неведомый голос отразился прямо в голове:

— Как они там, детки мои? Хоть бы одним глазком заглянуть что с ними стало. Сдюжил ли Мстиславка мой? Смог ли отцово дело продолжить? А Любомира? Нашла ли жениха себе достойного? Ох, детки, мои детки…

Из грёз Василису вернуло осторожное прикосновение к руке. Она несколько раз моргнула и тут же подле себя увидела Кощея. Такого спокойного, нерушимого и все тревоги, и страхи, что в первое мгновение как волна накатили на неё, тут же отхлынули.

— Что это? — шёпотом, словно боясь нарушить чей-то покой, спросила она.

— Это воспоминание. Той, что уже перешла в царство мёртвых.

— А зачем оно?

— Затем, чтобы знать о чём душа горюет после смерти, к чему стремится. Души они же даже там ведут себя как при жизни. Кто-то отдаётся посмертному покою, а кто-то вечно бунтует. И в случае чего надобно знать о чём печалится, к чему или кому стремится. Только так я вовремя могу её усмирить.

Княжна слушала как заворожённая. Конечно, каждый знал, что после смерти его ждёт царствие загробное. Но ей всегда думалось, что на этом всё — вечная тишина и холод. А Кощей и остаётся разве что прохаживаться по своим владениям да осознавать свою мощь и значимость. Что ж, глупа она до селе была, чего скрывать.

Колдун же, не останавливаясь, продолжил:

— Твоя задача теперь просматривать воспоминания, да в книгу эту заносить, — он погладил тёмно-коричневую обложку.

— А как же я узнаю имя?

— Погляди на камень.

Василиса опустила взор, и тут же на только что ровной поверхности высветилось женское имя.

— После того, как всё запишешь, камень клади в эту плетёнку, — кивок в сторону корзины. — Как скопится нужное количество, домовой её к озеру и отнесёт. — Заметив, что девица уже хочет задать вопрос, мужчина еле заметно ухмыльнулся и разъяснил: — Озеро, что из покоев твоих видно — не обычное. Местные его так и прозвали Озером памяти, ибо на глубине хранятся все эти воспоминания. Дно там как будто и вовсе бездонное. Вроде со стороны и видно, но всё ж не переполняется, сохраняя тысячи и тысячи осколков чужих душ.

Ещё один внимательный взгляд тёмных, практически чёрных глаз.

— Ну что, справишься с задачей?

— Справлюсь, Владыка. Спасибо за доверие. Не думала, что поручишь что-то столь важное.

— Коли Яга решила, что ты достойна побывать на моих землях не в качестве гостьи, а ученицы, то не чего время попусту тратить. Работа важная и сложная, и ежели чувствуешь усталость, или сонливость, то отступи. Иначе и напутать можно. Лучше медленнее, да на совесть.

— Спасибо за напутствие, — Василиса низко поклонилась. — Постараюсь я оправдать оказанное мне доверие.

Кощей ещё немного постоял рядом, затем кивнул княжне, да ушёл прочь. Неужели действительно так сильно доверяет? И если так, то она-то приложит максимум усилий, чтобы не опростоволоситься.

Однако пыл девицы угас довольно быстро. Сложная это была работа, изматывающая, выворачивающая душу наизнанку. Воспоминания и посмертные желания были разные: от светлой грусти и желания знать, как там близкие, оставшиеся по эту стороны, до жгучей, разъедающей мести. После подобных камней хотелось тут же вскочить, да умыться. Желательно ключевой водой, что смоет и унесёт всю эту грязь испорченной души. Не забывая совет колдуна, Василиса иногда вставала, прохаживалась по просторной зале. Подходила к книгам, едва касаясь, проводила по ним, но брать и рассматривать пока не решалась. Дозволения надо бы сначала у хозяина спросить, а потом своевольничать.

Солнце уже во всю освещало помещение, когда в него впорхнули две знакомые дворовые.

— Госпожа… — начала первая.

— Госпожа — вторила ей вторая.

Бывшие синички недовольно посмотрели друг на друга, тут же прыснули со смеху и уже в унисон продолжили:

— Пора обедать. Нас Берегиня прислала. Сказала, чтобы ты не засиживалась и тут же шла. Такой красавице отдых и еда нужны, а то лик будет не так светел.

Первым порывом было отказаться, она же так мало успела сделать. Но затем поняв, что действительно проголодалась, решила прислушаться к наказу мудрого духа.

В гриднице никого не оказалось. Видно Кощей либо уже отобедал, решив не ждать Василису, либо вообще решил пропустить трапезу. Как бы ни было, раз на стол накрыли, то нужно приступать.

Но не успела девица поднести ложку с ароматными щами ко рту, как из прохода послышалось мурчащее:

— Добрррый день.

Княжна повернула голову и так и замерла. В дверном проёме стоял огромный, размером с телёнка, чёрный кот.

[1] обслуживающий персонал знати и князей, включая прислуживающих дома, управителей хозяйства и охранников.

[2] обширный зал в княжеском дворце, где проходили пиры, собрания дружины, приёмы гостей, а княжеская семья проводила трапезы.

Распахнув глаза, Василиса изумлённо рассматривала неожиданного гостя. Кот, самый настоящий. Но его размеры не то что поражали, приводили в трепет. А всё потому, что на всём белом свете, насколько она знала, был только один такой — Баюн. В голове тут же всплыли строчки из детских страшилок, а затем и более серьёзных текстов: «голос его подобен мёду, усыпляет волю путника за три удара сердца. А коли не поддашься речам, да пению сладкоголосому, разорвёт когтями своими железными броню аки бумагу тончайшую». Девица невольно задержала дыхание, пытаясь вспомнить, был ли в книгах способ защиты от духа опасного. Кажется, советовали железо калёное, но где ж его взять за столом обеденным? Возможно, конечно, Баюн, как и Яга с Кощеем, окажется совсем иным, не таким, как рисуют легенды. Но пока его вид навевал жуть. Хитрый взгляд, за которым явно пряталось множество коварных замыслов. Да огромные железные когти, которыми он будто бы специально скрежетал по полу, вызывая невольную дрожь. Однако воспитание не позволило княжне и дальше таращиться на живое воплощение страшных сказок. Она медленно с достоинством поднялась, поклонилась и промолвила: