Василиса, пытаясь отвлечься от своих переживаний, перевела на него заинтересованный взгляд.

— Ворона? С тех пор как мы прибыли и он куда-то улетел, я его так и не видела. Тоже за каким-то злом наблюдает?

— Просто дозором облетает дальние границы, — небрежно отмахнулся он, явно не желая вдаваться в подробности. — Было у меня подозрение на неспокойствие одно, да, видно, ложное. Столько дней тишина, никаких волнений. Так что отзову его и перенаправлю к Белояру — там сейчас нужнее.

Так и замерли они, каждый о чём-то своём размышляя. Кощей, небось, просчитывал, что за собой может повлечь вселение нечисти в боярина. Девица же впервые по-настоящему задумалась, как ей повезло, что батюшка под влиянием соседей, чьи дочери как-то одновременно замуж повыскакивали, да тревог матушки её незамужним статусом озаботился. Ведь не дай он ей срок в седмицу, так бы и жила своей скучной жизнью. Зато теперь и делом важным занята, и столько всего нового узнала, настоящих чудес повидала. Владыка сказал, что князь согласился подождать, сколько нужно, но как на самом деле велико его терпение? Ещё одна седмица? Али месяц?

Щёки вновь начали предательски розоветь. Слишком уж неправильными были эти мысли. Как смеет она желать задержаться здесь? Станет ли хозяин замка столько терпеть жертву шутки Яги? От последней мысли стало как-то горько. Не нравилось ей ощущать себя лишь пешкой в игре, хотелось стать кем-то более значимым и важным. Не навязанной невестой, которая и вовсе Кощею не нужна, а помощницей в труде его нелёгком. Или, может, вовсе другом? Разделить дни и вечера одинокие, скрасив беседами долгими да интересными.

— Думаю, настало время научить тебя закрываться от волшбы чужой, — неожиданно разрезал тишину голос Владыки. — Теперь, когда дар твой крепнуть начал, по силам наука эта станет. Сейчас в разум твой словно дверь открытая — кто хочешь зайти сможет. А в мире моём гости разные бывают. Баюн лишь чуток похозяйничал, указав на слабость эту. А кто другой и впрямь навредить сможет.

— И как же мне закрыться? — забылись все волнения нелепые, когда поняла, насколько уязвима она здесь. А то всё о важности своей думает, мечтает кем-то особенным стать. Хороша особенная, когда любой кот повелевать ею может.

— Представь, что ты крепость нерушимая, без единой трещинки на фасаде своём. Ни птица не пролетит, ни мышь не проскочит. Представила? А теперь посмотри мне в глаза.

Василиса несмело перевела взгляд, да так и застыла заворожённо. Чёрные очи Кощея затягивали, словно омуты колдовские. Но недолго это умиротворение длилось, вдруг девица почувствовала странное давление во лбу, затем перекинувшееся на виски и сжавшее всю голову, словно обруч железный. Это не было по-настоящему больно, но вызывало страх и желание сбежать куда-нибудь подальше.

— Нет, — остановил её беспокойные мысли колдун. — Ты владелица этой крепости. Только ты её от захватчиков освободить можешь. Неужто так просто сдашься и позволишь делать с собой что угодно?

В доказательство его угроз княжна почувствовала, как правая рука помимо её воли начала подниматься к лицу.

— Ну же, неужто не остановишь меня? Неужто не залатаешь брешь в стенах своих?

Хотелось всхлипнуть, попросить пощады. Но понимала княжна, что не со зла он всё это делает, помочь желает, защитить от бед возможных. Собрав всю волю в кулак, представила она терем свой родной да ворота дубовые, окованные железом. Да как ворота эти яростно захлопываются, отрезая путь непрошенным гостям. И тут же обруч с головы опал, и даже дышать будто бы стало проще. Вот только ноги в миг ослабли, и девица, дабы не упасть, с силой за стол уцепилась. Кощей, бережно придерживая, повёл её ко второму столу, и усадил на стул, что стоял подле.

— Неплохо. Для первого раза вполне неплохо.

— Не надо, — разочаровано мотнула Василиса головой. — Я не справилась. Ты мне поблажку дал, ежели бы не твои слова напутствующие, то ничего и не получилось бы.

— Верно. Но я живу в десятки раз дольше, чем ты, и столько же силой своей владею. Ни у кого на всём белом свете нет такой силы, чтобы мне противостоять. Даже у Яги, хоть она была бы и хорошим соперником. Поэтому не стоит так из-за этого горевать. Главное, ты смогла почувствовать силу злонамеренную. Да не только почувствовать, но и противостоять ей. Правда, над этим поработать надобно. Слишком грубый отпор. Хорошо бы делать это так незаметно, чтоб злодей и вовсе не понял ничего и решил, что сам отвлёкся от пакости своей.

— Спасибо, Владыка, за урок твой, — она хотела было встать, но мужская рука, лёгшая ей на плечо, остановила.

— Не стоит. Давай сейчас мы с тобой дар твой проверим. Научилась ты облики чужие видеть, а сможешь ли прочувствовать, что в руке своей я держу?

Как в подтверждение, показал он руку, сжатую в кулак и глянул с эдакой хитринкой, что все горести тут же растаяли, будто снег в жаркий день. И пренепременно захотелось разгадать эту загадку необычную.

От усердия княжна прищурилась и даже дышать стала медленнее, пытаясь уловить хоть какой-то образ. Не сразу у неё это удалось, но через время почувствовала энергию тёплую. Не совсем живую, но лишь недавно бывшую таковой. Что-то маленькое, состоящее из крохотных частичек, так напоминающее…

— Цветок, — выдохнула она счастливо. — Там небольшой цветок, один из тех, с которыми я по наказу Аглаи время провожу.

— Верно, — довольно улыбнулся Кощей, раскрывая ладонь и показывая крохотный цветочек. — Возьми.

Василиса несмело протянула ладонь, бережно касаясь лепестков голубого цветка. Сейчас он для неё был дороже любой драгоценности. Символ дара её растущего, открытия нового.

— Незабудка?

— Да, цветок, олицетворяющий память, с которой ты работаешь.

Княжна удивлённо распахнула глаза. Не ожидала от Владыки символизма такого. Приятно стало от внимания к себе и своей, пусть и небольшой, но помощи.

Боязно было забирать цветочек: вдруг повредит касанием неумелым? Но как только она аккуратно переложила его к себе на ладонь, он тут же превратился в сияющую брошь, чуть крупнее, однако повторяющую каждую деталь той самой незабудки. Девица перевела восхищённый взгляд на мужчину.

— Это тебе. Пусть он напоминает о самых приятных мгновениях в замке. За каждым разочарованием всегда настанет момент радости. Не забывай об этом.

Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но, передумав, лишь кивнул и промолвив, что его ждут дела, скрылся, оставив Василису в лёгком недоумении и весьма сильном волнении.

[1] Помещение, где готовят еду.

Сложно было выбросить мысли разные из головы, чтобы к работе приступить. Лишь неимоверной силой воли Василиса заставила себя взять первый камушек. Но как только сделала это, сразу пропала в привычных уже ощущениях, отринув иные тревоги. Через время решила и новые умения попробовать применить. Кощей же сам говорил, что не дело каждый раз так сильно погружаться в память чужую, иначе и сгореть можно, как свеча восковая.

Лишь крупинку успела до вечера сделать, совсем забыв об обеде, хорошо хоть Аглая пирог сытный съесть заставила. Много больше сил потратила, чем обычно, и совсем обессиленной себя почувствовала, да только на душе было так хорошо и спокойно, как не бывало до этого. Не коснулась сердца чужая боль и злоба. Не затуманило взор горе погибших. И пусть даже по лестнице из башни с трудом опускалась, но улыбка так и не могла покинуть её лица.

Спустившись, княжна заметила идущего мимо Фёдора, явно чем-то раздосадованного. Кулаки были с силой сжаты, губы кривились, взор направлен вперёд, и, никого не замечая, шёл он прочь по коридору туда, куда только ему ведомо.

— Вечер добрый, — всё же решила завести разговор Василиса, однако воин лишь поклонился, ответил на приветствие да поспешил дальше. Кажется, и вовсе не поняв, кто перед ним. В глаза тут же бросились алеющие уши бояринова сына. И дюже любопытно стало, что же такого могло произойти? Но не бежать же следом с расспросами? Поэтому решила пройти туда, откуда он только что вышел.